Ушастые Герои: Война Богов

‎   От лица Тани:

‎   С того инцидента с камнем прошла уже пара дней. Это невыносимо! Кажется, я начинаю сходить с ума! Моя картина мира планомерно рушится, стоит мне только посмотреть на этот чëртов камешек. Казалось бы, если ты веришь в существование магии в сущности, то в мировозрении на приключенческом фэнтази, прозваная ведьмой в ролевом сообществе, эксперт в области психологии в конце концов, и взрослый, рациональный человек, чëтко знаю грань между фантазией и реальностью, по крайней мере, думала, что знаю, однако,столкнувшись с проявлением откровенно мистической силы, я начала задумываться об обратном. Да и сама та мысль больше не являлась навязчиввой картинкой предсонных мечт из разряда " ах, если бы...", она была вполне реальной и тяжелой, сравни по сложности экономике или вышмату. Эти мысли отягощают голову; я не могу спокойно спать, спокойно работать, даже чай пить тошно: даже в нëм в легкой туманке сверху глади кажется мана. Возможно, мне уже и самой нужна помощь специалиста. Хотя кто поверит взрослой женщине с СДВГ? Либо у веска покрутят, либо вообще упрячут в белые стены.
‎   Начальник не мог не заметить моë напряженнное состояние, поэтому на некоторое время меня направили, якобы на упрощенную смены, в молодежный центр. В тот самый злощастный молодëжный центр, где три недели назад ребят засосало под пол. Меня всю трясëт от самого упоминания этого места: в памяти всплывает эта сцена: недоумение на лице Кисаки, шок Артура и тщетная попытка догнать ребят, то мгновение ступора и та бессмысленая попытка поисков ребят; не говоря уже о том, что меня чуть не вырвало, стоило только зайти в тот зал, хоть и сам центр тот совсем непричем. Конечно, я пыталась отказаться, сесть на больничный, поменяться сменами, но мне четко дали понять, что приказы начальства оспорению не подлежат, а выдавать свои причины я не могу.
‎   – Татьяна Валерьевна...
‎   Я оторвала свой взгляд от гипнотизирующей клеëнки и опатично оглянулась. – А? Да?
‎   В дверном проëме появился тучный парень с черными засалеными волосами и большим рюкзаком. – Так а что это вы тут? – Его голос звучал легко и непринуждëнно. У него было настроение шутить; будто бы он даже не задумывался о всей этой сложности сути нашего мира. – Вы же ушли отсюда ещë тем месяцем?
‎   – Да вот... Направили: работать некому.
‎   – Ну, понятно-понятно...
‎   – К чему вопрос?
‎   – Просто.
‎   – А ты чего это тут?
‎   – А я тут часто. Девчата сюда ходят хорошие... Да и я им нравлюсь.
‎   – Понятно... – спокойно протянула я, прильнув веском к запястью на столе. – Рада, что тебе так легко...
‎   – Я вот что подумал... Последнюю неделю меня не перестаëт гложить вопрос...
‎
‎   "Неужто он всë же тоже думает об этом?" – подумала я.
‎
‎   – Как выглядит Аллах?
‎   – Что? Мы же его видели.
‎   – Да, видели. но как есть, не помню, как он выглядит.
‎   И в этот момент я задумалась:
‎
‎   "А ведь и правда. Он несколько раз представал перед нами, даже больше... Когда Костя начал выполнять перед ним намаз,он спокойно положил руку ему на голову и что-то сказал, но я плохо помню что – если мне не изменяет память, он благословил его, но просил так больше не делать.И не понятно, почему богу не понраву пришелся этот акт признательности. Возможно, это потому что Костя крещëн в христианской церкви, а, может, и что-то ещë. Всë же человеку никогда не понять ход мыслей бога. Но самое главное – я и правда не помню его. Почему я не помню его? Я же в этот момент стояла рядом и смотрела на него. Ничего вообще не помню. Всë образы, что всплывают, это явно не он. Только золотые браслеты. Какого цвета его одежды, какие у него руки, какое лицо – не помню. Но браслеты... Они чëтко отпечатались в мозгу. Как будто он сам из себя является силуэтом из непроглядного света, а на руках эти золотые браслеты. Но почему?.. Я же вполне отчëтливо помню Иисуса – длинные волосы, сине-красные одежды, как на иконе, борода и спокойный всепрощающий взгляд, а на челе золотой терновый венок. И как же привлекают эти золотые украшения – Символы божественной силы."
‎
‎   – Вот спасибо... Ещë сильнее загрузил меня. теперь я ещë и об этом думать буду.
‎   – Так ты тоже не помнишь, как он выглядит?
‎   – Не помню.
‎   – Хм, ну значит, это не во мне дело. Хах, получается, бог мусульманский и правда непостежим.
‎   – Ась?
‎   – Ну в Коране пишется, что человек не способен постичь образ всевышнего бога Аллаха.
‎   – Ты читал Коран?
‎   – Да. Раз уж бог реально существует, то стоит хотя бы ознакомиться с религиозными текстами.
‎   – Хм-м... Возможно ты и прав...
‎   Костя зашел на кухню, налил себе чай и подсел напротив меня. – Слушай, а если скоро наступит конец света, великая война и падение мироздания, что бы ты сделала?
‎   – А что я могу сделать?.. Это непостежимо глобальная проблема, я, как маленький человек, никак не смогу повлеять на эту сетуацию.
‎   – Ну, а если даже так, то что бы ты сделала, зная, что уже через пару часов не будет ничего?
‎   – Хм... Ой, не знаю... Я многого уже достигла: устроилась на высокооплачиваемую работу, получила стаж и признание в профессии, и, что не мало важно, пожила для себя и развилась в хобби. Если бы в день конца света я не работала, я бы легла на кровать и спокойно уснула, уйдя в небытие тихо, во сне.
‎   – Серьëзно?! У-у-у... Как мелко и глухо!
‎   – А как ты хотел?
‎   – Это же универсальный шанс! В этот момент уже нет смысла ни в стобильности сознания, ни в законах, ни в моральных принципах, и никто не может тебя ограничить – ни полиция, ни правительство, ни боги. Это безгранияная свобода! Самое время закрывать свои гештальты, поквитаться с кем хотелось, сделать то,  о чëм всегда мечтал. Тебя не ограничивают ни деньги, ни общественное время, ни упущенный шанс. У меня столько планов... Я бы сразу ринулся тварить безумие и выполнять свои амбициозные планы.
‎   – М... Другого я от тебя и не ожидала...
‎   – А что если бы завтра кто-то из твоих  близких умер или пропал безвести?
‎   – Тебе делать нечего? Прекрати загружать меня!
‎   – Мне просто интересно . Там в зале одна девчонка головой об стенку бьëтся. Она скучает по подруге, которая разорвала с ней все связи.
‎   – Ох, нет... – взвыла я. – Я не хочу!.. Я не хочу заходить туда!.. Мне противно.
‎   – Ну так не ходи.
‎   – Тяжело быть экспертом... тебя не понять.
‎   – Ладно, думай, что хочешь.
‎   Оторвав усталую харю от стола, я оставила Костю и направилась в больший зал. – Пойду... Узнаю, что там у неë случилось... – Ноги стали словно свинцовые, в весках загудело. Всë тело так и вторило: "Таня, не иди туда: тебе туда не надо... " Но что-то человеческое заставляло всë же идти вперëд. Хоть я и не врач, а своебразная клятва Геппократа у меня тоже есть, как и осознание значимости моего признания. Через силу проглотив в очередной раз подступивший ком, я потянула за ручку и прошла в комнату. У одной из стенок абсолютно пустым, но от чего-то мечтательным взглядом белокурая девушка сверлила отопительную трубу, постукиваясь затылком о стенку.
‎   – Привет... Что сидишь одна?
‎   – Просто...
‎   – Ну-ка-с... – вдруг у меня закружилась голова. Я присела на пуфик рядом  с девочкой. – Давай мы сейчас побеседуем... Прекращай обивать шпаклëвку. Как тебя зовут?
‎   – Аня.
‎   – Хорошо, Аня. Что у тебя случилось?
‎   – Подруга... – сквозь ком застрявших слëз выдала Аня. – С восьми лет вместе... Я за ней и в огонь и в воду... А она...
‎   – Ну что она?
‎   – Ушла... натурально... по-английскими! У нас позавчера выступление должно было быть, фламенко должны были танцевать, а я одна, как дура!..
‎   – Жесть... А что хоть за выступление? – я подала девчонке жевательную конфетку. – На! Угостись!
‎   Она перевала взгляд взгляд на пëстрый фантик, потом с недоверием на меня, но всë же приняла угощение. – Спасибо... – Пока она жевала конфету еë глаза по полу, было видно, что она сильно напряжена. Еë грудь начала дëргаться – ещë чуть-чуть и она заревëт. – Городской этап конкурса... Кто выиграет, получает возможность в следующий этап во Владивостове. Мы подались в парный тур... С самого февраля мы готовились: репетировали танец, мысли костюмы, делали маски...
‎   – Маски?
‎   – Мы готовили небольшое представление в стиле комедии Дель'Арте. У нас всë было готово; последний месяц нам оставалось лишь репетировать... Но... Ну не может Коломбина танцевать без Арлекино!
‎   – Арлекино? Я, конечно, плохо разбераюсь в этом театре, но разве Арлекино не парень?
‎   – У нас парней в группе можно по пальцам пересчитать, поэтому мы учим и мужские, и женские партии. К тому же мы всë равно играем в масках, да и она решила отыграть Арлекино потому что этим она хотела показать, как еë брат на него похож.
‎   – А вы как-то ругались пока готовились?
‎   – Вот не знаю! Мы вечно спорим, вечно ругаемся, но всегда мирился. А в этот раз, я не помню чтобы мы ругались! Может оно и было, но я не помню! Она просто перестала отвечать, перестала открывать дверь и  посещать тренеровки. А главное, я не понимаю почему эта дура могла на меня обидеться.
‎   – Не думаю, что твоя подруга не обиделась на тебя. Возможно у неë возникли какие-нибудь проблемы, например, телефон сломался, переехала, ненадолго отлучилась из города или ещë что-то из этой серии.
‎   – Ну возможно...
‎   – Пойдëм-ка чего попьëм? Там вафли, печенье... за одно разберëм твою проблему.
‎   – Ладно... – протянула девушка, поднимаясь на ноги.
‎   – Кстати, как зовут твою подругу?
‎   – Кисаки... Редкое имя... японское.
‎   – Кисаки?!
‎   – Д-да, вы еë знаете?
‎   – И не просто, я ещë и знаю куда она делась!.. Не волнуйся, всë у вас хорошо, она на тебя не обиделась.
‎   – Правда? Ура!
‎   Мы вошли на кухню, налили чай и, закрыв дверь, дабы Костя не вмешался и мы могли профессионально поработать(поговорить подевчачьи), сели прямо там. Оказалось Аня любит пить пряный каркаде. По интересам и влечениям человека можно многое узнать о его характере, переживаниях и даже жизненом полажении. Очень люблю процедуру опроса клиента: во время неë я чувствую, как будто я, как настоящая ведьма, и правда залезаю к нему в голову и ощупываю все кирпичики его минтальной крепости, выискивая пробоины и обвалившиеся стены. Девушка занимающаяся театром, танцавщица, любит итальянскую культуру и кухню, разбирается в рыцарском и любовном романе, хотя предпочтение отдаëт комедийным и трагичным пьессам, любит пряный каркаде, лакричный мармелад и фильмы с Аленом Делоном – список сильно переплетается с интересами Кисаки. Вполне понятно, чем вызвана такая реакция... Один папа не может должным образом давать любовь и заботу трëм детям и вособенности единственной средней дочке. И остаëтся девочке искать признания в окружении, скрывать свои проблемы под костюмами и масками, выплëскивать эмоции только на сцене, делая вид, что это эмоции персонажа. И вдруг, лучшая подруга, единственный человек, знающий о еë сетуации в жизни, ни с того ни с сего обрывает все связи и исчезает. Ей бы похорошему, записаться на семейный курс и вместе с отцом походить ко мне, но не думаю, что ей хватит, а отец захочет тратить на это деньги из и без того нестабильного бюджета. Главное, что еë сейчас получилось успокоить и убедить, что близнецы всего лишь переехали во Владивосток в результате драки, в которой Кисаки сломала телефон. Да, в случае их отношений с отцем, это звучало более чем убедительно. Обрабатывать еë пришлось почти до самого закрытия, за что большое Ане спасибо, что отвлекала меня от части тех тяжелых мыслей, которые так тяготили меня в этих проклятых  стенах. Она обищала приходить сюда когда может и прорабатывать свои проблемы пока это бесплатно.
‎   Последним из уже закрывшегося центра вышел Костя. Он ждал пока я пробегусь и полностью уберу заведение.
‎   – И чего ты стоишь? – спросила я, проворачивая ключ в двери.
‎   – Да вот... Мне просто интересен тот камешек...
‎   – Да блин... Спасибо что напомнил... Слишком долго отдыхала... Он тебе нужен? Хочешь – заберай.
‎   – Вот не уже не думаю, что он мне так уж сильно нужен.
‎   – А что ты тогда хочешь?
‎   – Ну, может, узнать, что ты поняла о нëм.
‎   – Хах, ничего... Вообще ничего! Странная штука.
‎   – Можно?
‎   – Да хоть себе оставь! – выдала я, положив камень парню в руку.
‎   Только камешек каснулся его руки, как он почувствовал необычное волнение, по телу тобуном пронеслись мурашки, в пальцах появилось тепло, показалось, что камень вырабатывает энергию.
‎   – Ого, это что уран? Хах, а если счëтчик Гейгера приложить?
‎   Парень сунул камень в нагрудный карман рубашки и, сбросив со спины огромный рюкзак, залез туда обеими руками.
‎   – Что ты делаешь?
‎   – Сейчас-сейчас.
‎   Он достал широкий чернинький пультик с дозометром. Он прислонил его к карману – тишина.
‎   – Дозометр-то у тебя откуда.
‎   – По случаю достался... – загадочно ответил Костя, доставая камешек из кармана. Вдруг, дозометр пронзительно затрещал, стрелка заломилась выше показателей, и неуспел парень отреагировать, как всë так же быстро затихло, как и началось. – А! А! А! – вскрикнул Костя, отбросив камень. – Это!..
‎   – Что?!
‎   – Он!.. Он!..
‎   – Я слышала...
‎   – Твою то мать!!! – парень начал судорожно направлять дозометр в сторону камешка, но тот уже не подавил никаких признаков жизни, что вызывало у парня резкий выплеск ницензурных ругательств.
‎   – П-погоди-ка... – протянула Таня. – Так это получается, что я несколько дней таскала в кармане ядерную батарейку?
‎   – Он сломал счëтчик! Ты представляешь здесь доза радиации?!
‎   – Хах... – психозно хихикнула я. – Это сколько же мне жить осталось?..
‎   – Два дня считай... – Костя открыл перед собой портал портал и потянул меня за собой.
‎   Бог как и всегда неизменно воссидал на своëм троне.
‎   – Господи! – провопил парень. – Господи, спаси!
‎   – Что случилось? – спокойно спросил Христ. – Сказывай, Константин.
‎   – Радиация! Тот камень у Тани излучает на столько сильную радиацию, что у меня аж счëтчик Гейгера вышел из строя.
‎   – Ах, уйми волнение. Всë не так страшно.
‎   – Вылечите меня, Господи! – не знаю, что на меня нашло, но в этот момент я перестала контролировать себя. – Я чувствую ком в груди! Это рак! Это рак!
‎   – Это не рак. Всë не так, как вы думаете. Присаживайтесь, расскажу.
‎   Мы послушно сели за стол. Секунда, и вот уже стоит два грааля.
‎   – Вы прекрасно знаете о такой вещи, как радиация. Но в пору движения прогресса, вам трудно понять суть магии: еë почти никто не изучает. Но в своей сути мана является волной энергии. У неë нет массы и она способна проникать сквозь твердые материалы. Это похоже на след радиации, но в отличие от тех видов излучения, которые известны вам чистое мана-излучение не так остро влеяет на биометрию клеток. В трëх из шести миров маной учатся управлять, регулировать длинну волны, перестраивать еë состояние, добавлять массу, физическую форму и скорость. Наша Вселенная не относится к мирам в которых развивают магию, так как еë относительное колличество значительно меньше, чем во всех остальных.
‎   – То-есть, магия – это радиация, которую при определëнных обстоятельствах можно обуздать? – перестросил Костя
‎   – На самом деле, кто может управлять маной, сможет управлять и радиацией.
‎   – Господи, но чем тогда компенсируется такое малое колличество маны? – спросила я.
‎   – Физикой. В нашем мире привалирует сила физики, над магией. В других мирах может подругому работать то, что вы знаете ещë со школьных уроков. Например, температура плавление того-или-иного металла может становиться выше или ниже известной вам, плотность может меняться, а притяжение работать в обратном направлении.
‎   – Н-нет... Ничего не понимаю... Что такое магия?!
‎   – Магия, Татьяна, – есть особый вид энергии, схожей с радиактивной энергией, но имеющий большую значемость в мирообразовании. – спокойно ответил Бог, спустив котëнка из-за пазухи. – Да, она способна влеять на органическую и неорганическую химию, но куда сильнее, чем радиация.  Магия поддатлива и работает за счëт простейших принципов передачи энергии – она и следует законам физики и в тоже время строит эти самые законы. Любое движение маны подчиняется превосходящим еë законам физики.
‎   – Ох, этот камень меня  сводит с ума, Господи! Так что со мной?! Даже если это не радиация... Я чувствую что что-то происходит. У меня апатия и истерика, меня гложат страшные мысли. Я же не должна на это поддаваться: я же психолог... Я не могу – мне нельзя... Но я чувствую, как что-то...
‎   Вдруг, кто-то прильнул к моей спине. По лопаткам тут же побежала энергия – в груди зажгло, мозг, казалось, начал плавиться, а каждую мышцу тела пронзила судорога – внутри меня что-то буквально ползло, все эти чувства очень скоро сошлись где-то в животе и в тот же момент всë как рукой сняло. Наступила приятная легкость, а голова очистилась и от волнения и от всего лишнего.
‎   – Обычное дело, – раздался из-за моей спины голос Панацеи. – Ни в одном современном языке Вселенной нет термина, который бы описывал подобное. Но говоря простыми словами, это всего лишь переизбыток ментальной маны в теле, неприспособленном для таких колличеств, от этого и такая реакция тела.
‎   – Откуда Вы здесь?! – вскрикнул Костя, вздрогнув от неожиданности.
‎   – Меня котëнок позвал. Я отлучилась от работы в лазарете и сейчас работаю над поддержанием состояния Христоса.
‎   – А почему так тихо появились?
‎   – Все боги ходит бесшумно и незаметно для смертных.
‎   – Ох, благодарю... – облегченно протянула я. – Как легко стало...
‎   – Твоë магическое тело(на языках Вселенной еë называют душой) содержит очень мало маны. объем магического тела камня кратно превосходит размер твоего хранилища, поэтому твоë тело не спосно бороться с его влеянием.
‎   – У камня тоже есть душа? – удивился Костя, чуть не подавившись.
‎   – В сути его можно сравнить с водой. Магическое тело – зажитная оболочка, состоящая из той же самой, только уплотнëнной маны. А этот камень – это мана, привращенная в энергию мыслей и сгущенная до состояния физического тела.
‎   – Энергия мыслей? Это потенциальная или кинетическая?
‎   – Ох, не та и не другая. – вздохнула Панацея встав перед нами. Она развела руки примерно на расстояние фута и  от лëгкой распальцовки между ладонями загарелись два небольших шарика – рыжий и малиновый. – Всë мироздание состоит из двух энергий. На языках вселенной их можно назвать физикой и магией. – Рижий шарик начал изменяться, растягиваться и в конце превратился в паутину развивающихся систем со множеством маленьких бусин. – Вы ознакомлены с частью физических законов – нет смысла разъяснять то, что вы и так знаете. Просто держите в голове, – некоторые бусины увеличились в размере. – что закон передачи энергии, закон всемирного тяготения, закон разбегания галактик и другие подобные законы – это совокупность физико-магических процессов.
‎   – А-э-о!.. Во прикол! – воскликнул Костя. – Хах, физика резко стала кратно понятное. В школе все только: "Закон! Закон! Теорема не требует доказательств!" А должным образом объяснить никто ничего не может.
‎   – На самом деле, большая часть объясняется на профиле физики в универе. – вмешалась я. – Хотя зависимость магии и физики там явно не объясняют.
‎   – Так вот, – продолжила Панацея, свернув рыжий шарик. – Магия отличается от физики. Магическая энергия может принимать физическое состояние и упровлять относительным взоимодействием. Соотношение физического и магического зависит от концентрации той или иной энергии – где превалирует физическая энергия, поддаëтся известным вам законам, если же превалирует магическая энергия, физическое законы могут работать иначе.
‎   – Как например? – спросил Костя.
‎   – Например так...
‎   Вдруг грааль, стоящий рядом с Костей, оторвался от стола, зависнув где-то на уровне глаз, и начал с бешеной скоростью раскручиваться. По залу разнëсся свист. Скорость была на столько высокой, что в этом шаре ветра уже не узнавался серебряный бокал. В глубине появилось легкое свечение, а оболочка начала затягиваться винной плëнкой. Вокруг шара появился легкий гул, воздух начал закипать. Раздался громкий взрыв – шар разорвался ослепительным светом, поднялась взрывная волна, но почти сразу вся реакция обернулась вспять – энергия втянулась обратно в грааль, теперь медленно опускающийся на стол.
‎   – Что это было?! – вскрикнула я, приглаживая чëлку.
‎   – Во ништяк!
‎   – Вот так работает магическое вмешательство в физические процессы.
‎   – У меня нет слов... Это... Это... Ах... Я думала, телекинез...
‎   – Это не телекинез.
‎   Вдруг уже мой бокал вырвался из моей руки, чуть расплëскиваясь, и пролетел у меня перед носом, чуть колыша гладью жидкости.
‎   – А вот это телекинез. – сказала Панацея, вернув мне грааль. – Разница давольно большая. Объяснить?
‎   – Н-не... Не думаю, что пойму.
‎   – Вау! Ништяк! – воскликнул Костя. – А я так смогу? Ох я бы столького намутил...
‎   – Нет, подобная реакция требует большого колличества маны. А во Вселенной не так много человек могут выдержать и научитьсч управлять такимиколлисеством маны.
‎   – Почему?... взвыл парень. – Почему...
‎   – Прекрати!
‎   – Вот что, вы пользуетесь дарами господними, словно своими. А большего вам и не нужно.
‎   – Тот камень – всего лишь осколок. – добавил Христос. – Займитесь поисками остальных частей.
‎   – Хорошо, Боже!
‎   – Не теряйте времени.
‎   – Но где нам их искать?
‎   – Погодите-ка, Боже!.. Я правильно понимаю, что если этот источает ману, то и остальные тоже?
‎   – Истина, Константин.
‎   – Ну это кратно упрощает дело.
‎   – Иди-ка, Костя, – сказала я. – подними его, пока никуда не делся.
‎   – Пойдëм со мной!
‎   – Сейчас, у меня есть дело к богу. Иди!
‎   – Ну... ладно...
‎   – Костя обижено хмыкнул и ушел в портал.
‎   – Фух... Господи...
‎   – Сказывай, Татьяна.
‎   – Почему Господи, божественное так не постежимо?.. Почему бог Исламский, Аллах, не помнится мне? Я несколько раз видела его, но совершенно того не помню. Не помню как выглядит, как говорит... но браслеты... Почему же, Боже?
‎   – Потому это, Татьяна, что бог – Это сущность, состоящая из признания иных сущностей. Человек желает поддержки, он с самого своего появления верит, думает о непостежимой силе свыше, способной ему помочь. Из тела человека постоянно непроизвольно выходит некоторое колличество маны, которое путëм веры направляется в определëнное скопище. Сколько маны содержится в скопище зависит от колличества верующих и силы их чувств. А из этого скопища рождается сила, способная уплотнить оболочку этой самой маны. Рождается сущность. Внешность, качества и цели этой сущности зависит от того, как, кто и почему в неë верит – жертвует свою ману. Вскоре, если колличество маны продолжает расти, эта сущность обзаводится и физическим телом. А если сущности хватает силы чтобы пробить покров божественного плана и зависнуть в блаженном уголке с душами покойных и другими покровителями верующих, то эта сущность становится богом.
‎   – Хм, кажется поняла. Как в бога поверишь, так он и ответит. Но погодите-ка, боже, разве это не значит, что вся нечисть, монстры из-под кровати и из темного угла и другие выдуманые твари, имеют шанс на существование.
‎   – Мысли материальны, Татьяна.
‎   – Хах, получается, нужно быть начику...
‎   Я встала и оставила богов. На улице в мелких потëмках меня уже ждал Костя, держащий камень двумя длинными палками.
‎   – Ну что, узнала, что хотела?
‎   – Ага!..  И теперь я поняла кое-что... С завтрашнего дня беру отпуск! Идëм искать эти камни! У нас нет права медлить! Мы это сделаем! Я уже знаю как.