Девушка, которая следует своему плану
mnogoznaal- белый кролик
Мун с самого утра держала у себя в голове мысль о скором примирении с Вильямом. В голове она прокручивала варианты диалога с ним. Думала, с чего лучше начать и как поступить, если он все-таки не простит ее.
Она не хотела больше быть сучкой в его глазах, и извинения перед ним было одной из главных ее целей.
Раньше, до превращения в пугающую Еву, они с Вильямом, как ни странно, встречались. Это были одни из лучших, и, наверное, единственные нормальные отношения в жизни рыжей. Конечно, у нее имеется тайный поклонник, но эта затея ей не нравится. Она не знает, кто он. Но он знает ее. И это пугало.
Однако вернемся к отношениям, которые начались после какой-то шумной вечеринки и закончились через два месяца, как раз тогда, когда, по словам Вильяма, она перестала быть собой. Но все то время, что она находилась с Вильямом, она разговаривала, обнималась, целовалась — она чувствовала себя живой. Он за ней ухаживал, как джентльмен, она же клялась в вечной любви. Он мечтал о счастье, а она — о чистой любви без секретов и потерь. Но потеря случилась.
Ингрид свинтила и не появлялась в жизни подруги. Мун сначала справлялась с этим, но со временем она понимала, что ее альтер-эго, которое было хорошо и надежно спрятано, пытается выйти в свет. И она решила пуститься во все тяжкие: пьянки каждые выходные, ночные вылазки в клуб, брождение по ночному городу и клеветания подруг.
Магнуссон терпел, долго терпел, пытался ее вразумить, но он сдался через две недели, потому что он не мог быть ей нянькой. И ему надоело видеть ее такой беззащитной и пьяной, а затем вымаливающей прощения каждый раз, как только вернется трезвость. Вильяму не нравился тот человек, что был теперь вместо Евы.
Но это было в прошлом, и она хотела извиниться перед ним, чтобы он увидел, какой она стала сейчас. Как снова стала прежней.
Сейчас она стоит на пороге дома Вильды, где в последнее время чаще всего можно найти Вильяма. Она робко постучала три раза и ждала, пока дверь откроется.
— Ева Мун?
— Эва, — исправила она. — Вильде дома?
— Нет. Чего тебе?
— Я просто хотела извиниться.
— Перед ней? — парень вопросительно изогнул бровь и уже собирался просто закрыть дверь, ведь Вильде дома нет, а значит не особо и нужно задерживать Еву, но она начала говорить:
— Нет. С ней мы помирились еще вчера, а вот разговор и примирение с тобой я отложила на сегодня. Я войду? — Девушка прошла в гостиную. — А тут ничего не изменилось...
— Говори, что хочешь и проваливай, — непривычно грубо отозвался Магнуссон.
— Вильям, почему ты не хочешь поверить, что я могу вернуться? Почему ты так уверен, что плохая Мун может вырваться? Почему ты думаешь, что я снова все могу испортить? Почему...
— Хватит почемучкать, — перебил ее Вильям.
— Почему ты не веришь, что я могу стать прежней? — все же закончила свою мысль рыжая.
— Прежней? Ты сейчас серьезно?! Почему я тебе не верю? Потому что я знаю тебя. Ты можешь лишь притворяться хорошей, когда на самом деле ты далеко не ангел. Почему я так уверен, что опасная Мун придёт вновь? Да потому что Эва Кинг Мун, или как там тебя, не может жить без скандала. Эва Кинг Мун любит грызть людям глотки. Она любит их унижать, а потом командовать ими, как только ей вздумается. — Парень перешёл на крик, и тогда Эва сделала самую большую ошибку в своей жизни.
Он задаст тебе вопрос: «Что с тобой? Ну, что с тобой!»
Ведь для него не все само собой. Для него ты не просто ноль!
Он задаст тебе вопрос: «Что с тобой? Ну, что с тобой!»
Она не дала бедному парню одуматься и что-либо возразить. Просто притянула его ближе. И ее губы столкнулись с его губами. Если этот поступок дал хоть на мгновение думать, что сучка Ева вернулась, то в следующий момент Вильям почувствовал соль у себя на щеках. Эва стояла, прижав свои губы к его губам, и просто плакала. Не навзрыд, но и не бесшумно. Возможно, Вильяма задело это. Задели ее слезы. Он отпрянул от нее, а затем не кричал, не выгонял из дома, а просто крепко обнял. Ему вдруг стало так жаль Еву. Казалось, что она беззащитный котенок, выброшенный в этот темный мир. Сейчас она казалась не той сучкой, что была, а просто одинокой и беспомощной девочкой. Вильям обнимал ее настолько сильно, что, казалось, она слышала хруст костей. Он обнимал ее так, словно хотел ее спрятать от всего.
Он обнимал ее так, словно хотел ее спрятать от всех невзгод. Он хотел ей
помочь вернуться.
Слать правила так комфортно,
Если ты тупой и ущербный.
Ты же все равно ведь побежишь на работу,
Сразу позабудешь про этот путь тщетный.
— Эва, — он поднял ее подбородок. — Я прощаю тебя.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста. Мы всегда были, есть и будем друзьями, а информацию о наших отношениях мы скроем от Вильды, да и от всех тоже будет хорошо.
Когда всем каждый день само собой — единица просто ноль!
Он задаст тебе вопрос: «Что с тобой? Ну, что с тобой!»
Ведь для него не все само собой. Для него ты не просто ноль!
Он задаст тебе вопрос: «Что с тобой? Ну, что с тобой!»
— Что вы скроете от меня? — спросила Вильде, которая появилась относительно недавно. Выражение ее лица напоминало негодование и что-то еще. — Что вы... встречались? — она произнесла это как-то слишком неуверенно.
— Вильда, позволь объяснить. — И парню пришлось все рассказать.
Он рассказал, как познакомился с Евой, как они начали встречаться втайне ото всех, как уехала Ингрид и Мун словно подменили, как он ее бросил, когда она нуждалась в ком-то, как позже встретил Вильду, которую он любит в настоящий момент. Блондинка поверила, ведь им незачем врать, они же друзья, да?
— Эва, как там твой поклонник? — перевела тему подруга.
— Догадок у меня пока никаких нет. Но, признаюсь, его отношение ко мне льстит.
— Что ты имеешь в виду?
— То... да хотя бы как он изобразил меня и показал это всеобщему обозрению. Он увидел меня такой, какой я была раньше и какой стала сейчас. И, может, это чувство, что за мной ухаживает некто, и подтолкнуло на изменения?
— Возможно. Почему у тебя нет догадок? Обычно ты поклонников за версту чуешь, — усмехнулась Вильде.
— Как я сказала, мне льстит его внимание, но тяги к тому, чтобы найти его, нет. В любом случае, ему вскоре наскучат эти анонимные послания, и он раскроется.
— А дальше что? — влез Вильям.
— А дальше, Вильям, я не знаю, потому что этот человек может быть кем угодно.