1-7
Глава 1
Дружба не комильфо
– Нинон!
Я не отозвалась.
– Нинон! Ты спишь, что ли?
Снова не дождавшись ответа, Женька сменил пластинку:
– Нин!
На родное, пусть и не слишком любимое, имя без чуждого французского прононса я откликнулась:
– Уже сам знаешь сколько лет Нина.
– Очень смешно, – фыркнул он. – Ты лучше посмотри, какая красота!
Я разлепила веки и отодвинула шторку – за окном автобуса тянулся тот же пейзаж: деревья в яркой зелени, много елок и сосен, поляны с огромными валунами и поваленными сухими стволами, узкие ярко-голубые речушки.
– Где красота? – угрюмо поинтересовалась я.
– Да вот же, – горячо проговорил Женька, обводя рукой заоконные просторы. – Ты только посмотри, какой лес! У нас такого не увидишь!
– Я уже посмотрела, все то же самое.
– Эх ты, – с досадой махнул рукой он. – Ничего не понимаешь. От леса можно напитаться живой энергией!
– Как ты напитаешься живой энергией леса через стекло автобуса? – удивилась я, но он не удостоил меня ответом.
– Хочешь – садись к окну и питайся на здоровье.
– Не хочу, – резко отозвался он.
Обидевшись, я снова закрыла глаза, но Женька сделал свое черное дело – растормошил меня, прогнав весь сон, и я, как он добивался, стала смотреть в окно.
Доля истины в его словах была – природа явно демонстрировала, что мы покинули среднюю полосу России и неуклонно движемся на север. Но урывочный сон на узкой полке поезда и ранний подъем явно не располагали к медитативному созерцанию суровых красот. Наоборот – настойчиво намекали, что неплохо бы восполнить утраченные силы, тем более скоро они нам понадобятся в тройном размере.
Вчера мы выехали из Москвы вечерним поездом, в пять утра прибыли в Питер и бодрым строевым шагом пересекли привокзальную площадь, ища стоянку автобусов. Мы – это я, Женька и наши мамы, которые организовали эту увеселительную поездку.
– Питер! – восхищенно оглянулась я, волоча за собой чемодан. – Круто! – И тут же расстроилась: – А мы сразу уезжаем...
– Оставайся, – отозвался Женька со свойственной ему любезностью.
– Не доставлю тебе такого удовольствия.
Ответить он не успел – мы завернули за угол дома, прочитали вывеску «Лиговский проспект» и присоединились к кучке людей, как и мы, увешанных сумками и чемоданами. Они толпились вокруг энергичной моложавой дамы с короткой стрижкой, изучавшей распечатанный на компьютере список.
– Румянцевы и Бодровы, – отрапортовалась Женькина мама.
Дама кивнула и поставила галочку напротив наших фамилий:
– Места с пятьдесят первого по пятьдесят четвертое. Кладите вещи в багажное отделение и устраивайтесь.
Я поволокла чемодан к открытому багажнику, гордо намереваясь засунуть его туда самостоятельно. Женька молча взял поклажу из моих рук и небрежно забросил внутрь ярко-желтого автобуса, поперек которого тянулись гигантские буквы «VIKING».
– Полегче, – не преминула заметить я. – Не дрова!
– Конечно, не дрова, – на удивление согласился он. – Гири! И чего вы все время столько набираете?
– Кто это – вы?
– Да девицы, – пренебрежительно отозвался он.
Я и не подумала пропустить ход:
– А откуда ты знаешь, сколько и чего девицы набирают?
– От мамы, – не остался в долгу он.
Крыть было нечем, поэтому я благоразумно промолчала и направилась к открытой передней двери.
Войдя в автобус, я стала всматриваться в номера на спинках сидений:
– Первое, второе...
– Дальше, – Женька невежливо подтолкнул меня в спину. – Считать до пятидесяти не умеешь? Наши места в конце! Непонятно, чего ты в переднюю дверь потопала, гораздо ближе было бы через заднюю!
– Что же ты за мной пошел? – не обернувшись, спросила я.
Не дождавшись ответа, я прошла до упора и остановилась в недоумении:
– В самом конце?
Здесь, правда, не было пяти мест в ряд вдоль всей задней стенки, как в стареньком раздолбанном «Икарусе», на котором мы с классом недавно ездили на экскурсию в Коломенское, но это не сильно меняло дело.
– Места для поцелуев, – хмыкнул Женька.
– Не дождешься, – мрачно ответила я и завопила: – М-а-а-а-м! Почему у нас последние места?
– Не знаю, – растерялась она.
– Ты когда путевки покупала, спрашивала об этом?
– А я не знала, что надо спрашивать... Вы билеты с местами заказывали? – обратилась она к устраивавшемуся перед нами усатому дяде, похожему на моржа в дельфинарии.
– Конечно, – довольно подтвердил тот. – Нам в агентстве показали план автобуса, и мы сами выбрали места.
– А почему тебе не показали? – спросила я у мамы.
– Не знаю, – снова сказала она.
– Наверное, только последние и оставались, что толку спрашивать, – рассудил Женька.
– Ир, представляешь, у нас последние места, – расстроенно сообщила моя мама подошедшей Женькиной.
– Оба? – деловито уточнила та.
– Нет, последнее и предпоследнее.
– Ну и в чем проблема? – вскинула брови тетя Ира. – Детей назад посадим, а сами сядем впереди.
– Вот еще! – возмутилась я.
Не то чтобы я всерьез приняла Женькины слова про поцелуи. Просто не хотелось ему уступать.
– Может, лучше дети будут у нас перед глазами? – поддержала меня мама.
– Свет, наши дети уже взрослые, – отрезала тетя Ира. – А нам с тобой будет удобнее впереди. Я женщина немолодая, а сзади экскурсовода, наверно, плохо слышно, да и укачивает...
– Старушка древняя моя! – продекламировал Женька и продолжал обычным тоном: – Мам, это евроавтобус. Экскурсовод говорит в микрофон, а динамики над каждым креслом. И укачивать здесь не будет – автобус высокий, специально для длинных переездов.
– Какой ты у меня умный, – восхитилась она. – Раз тут все так удобно, вам с Ниночкой будет весьма неплохо.
– Может, я с мамой сяду? – сделала последнюю попытку я.
– Могу я хотя бы в отпуске спокойно пообщаться с подругой? – возмутилась тетя Ира. – Все, малышня, забирайтесь на галерку!
Так и не поняв, малышня мы или уже взрослые, Женька и я полезли устраиваться сзади.
– Хочу к окошку, – предупредила я, и он на удивление не стал спорить:
– Да пожалуйста.
Легкая победа свела на нет все удовольствие, и я задремала под мерный шум двигателя – сзади он слышался сильнее. Хотя Женька оказался прав: в крутом высоком автобусе нас не укачивало, вдобавок обнаружился еще один плюс – так как мы сидели последними, то смело откинули кресла до упора, не боясь, что их спинки лягут на сидящих сзади. Вот только голос экскурсовода и правда доносился до нас отдаленно – для задних сидений не пожалели ничего, кроме динамиков, и нам приходилось прислушиваться к предыдущему ряду, чуть не влипая носом в шершавые спинки обивки.
Впрочем, слушать пока было нечего. Дама со списком напомнила, куда мы направляемся – как будто кто-то так утомился от сборов в отпуск, что забыл, представилась Мариной – на западный манер без отчества – и сразу озвучила правила поведения в автобусе, словно мы были пятиклассниками, первый раз выехавшими с классом на экскурсию:
– Автобус на время путешествия станет вашим домом, поэтому прошу вас вести себя соответственно: не мусорить, не пачкать сиденья, уважать своих соседей. Перекусывать можно, строго запрещены лишь три продукта: чипсы, мороженое и орешки.
– А почему орешки? – спросил кто-то.
– Потому же, почему и чипсы, – отрезала Марина.
После инструктажа она предложила нам отдохнуть перед дальней дорожкой, и я немедленно воспользовалась этим, пока Женька не разрушил мою дрему.
Я знала Женьку сколько себя помнила – не с детства даже, а чуть ли не с младенчества. Наши мамы свели дружбу в детском саду, куда водили нас в одну группу, но, несмотря на столь солидный срок знакомства, цапались мы с ним всегда и по любому поводу. По мнению мам, мы были с ним слишком похожи, но верилось в это с трудом. Хотя Женька утверждал, что все как раз правильно – одинаково заряженные частицы отталкиваются.
Но, сколько мы ни отталкивались, никуда нам друг от друга было не деться. Вот и отпуск наши мамы запланировали одновременно, чтобы осуществить давнюю мечту и отправиться в путешествие. Правда, в эти планы неожиданно затесался мой день рождения, и я не знала, радоваться этому или нет: с одной стороны, экзотика, а с другой – не потеряется ли сие радостное событие на фоне более ярких впечатлений?
В общем, что бы там Женька себе ни думал, моей компании ему было не избежать, впрочем, как и мне его. Да мы не особенно стремились: уже успели сродниться больше, чем брат и сестра, и, несмотря на вечные стычки, настолько привыкли друг к другу, что в отсутствие перед глазами постоянного предмета для подколок начинали чувствовать себя неуютно.
Впрочем, я имела в виду исключительно себя – что там в голове у моего друга поневоле, я при всем желании разобраться не могла. Лет в двенадцать на Женьку напал бзик, что дружить с девчонкой ему не комильфо, и он начал любыми средствами доказывать свою независимость. Тетя Ира приходила к нам одна, а если я являлась к ним в гости со своей мамой, он усиленно делал вид, что лицезреет меня впервые и тем для разговоров у нас нет.
Видя такое пренебрежение своей персоной, я оскорбилась и тоже перестала с ним общаться. Это продолжалось несколько месяцев, пока однажды Женька не позвонил как ни в чем не бывало и не пригласил меня на день рождения своего одноклассника. Решив, что на обиженных воду возят, я подумала-подумала да и согласилась.
Когда я, расфуфырившись от макушки до пяток, явилась с ним к его другу, то сразу поняла причину внезапно проснувшегося внимания: все парни там, включая именинника, имели в наличии вторую половину, вот и Женька решил не ударить в грязь лицом. А так как девушкой он, по всей видимости, до сих пор обзавестись не удосужился, то использовал для поддержания престижа старую знакомую.
Весь вечер он за мной усиленно ухаживал, но настоящего интереса к себе как к девушке я так и не почувствовала. Это меня нимало не задело: я и сама не испытывала к Женьке никаких нежных чувств, одна мысль о романе с ним казалась мне странной. Понадобится прийти куда-нибудь с парнем, тоже воспользуюсь его услугами!
Случая вызвать эскорт мне так и не представилось, зато с тех пор мы возобновили привычное с раннего детства общение. Наши мамы не могли нарадоваться и периодически делали намеки на перспективу породниться, но мы настолько к ним привыкли, что перестали обращать внимание на глупые шутки. Личную жизнь друг друга мы никогда не обсуждали – с моей стороны нечего было обсуждать, а как там обстоят дела у Женьки, я не знала и не особенно интересовалась.
– Дамы и господа, мы приближаемся к границе! – церемонно объявила в микрофон Марина. – Потихоньку просыпаемся и готовим документы.
Я очнулась от воспоминаний, в которые успела погрузиться слишком глубоко, потянулась и задела локтем Женьку, незаметно заснувшего самым свинским образом.
– Поосторожнее, – буркнул он.
– Не спи – замерзнешь, – отозвалась я. – А то сдам тебя пограничникам как безбилетника.
Глава 2
Курортный роман
– Сейчас в автобус зайдет пограничник, – словно услышала мои слова экскурсовод, – и проверит наличие загранпаспортов.
– Наш? – немедленно поинтересовался кто-то.
– Ну уж, конечно, не финский, – со смешком отозвалась Марина. – С финскими вы чуть позже пообщаетесь.
– Пообщаетесь? – переспросил тот же голос.
– Чаще всего просто ставят штамп в паспорт и пропускают, – успокоила она. – Но иногда на них нападает желание поговорить.
– По-фински? – сострил любознательный турист.
– По-фински, – кивнула Марина. – Срочно учим!
Половина автобуса захихикала, а половина простодушно напряглась.
Женька фыркнул:
– Неужели они всерьез полагают, что кто-то отправился в поездку без паспорта?
– Чисто прокатиться до финской границы, – подхватила я, окончательно проснувшись, и поцарапалась в переднее кресло: – Мам, выдай мне паспорт!
– Еще чего! – возмутилась она. – Я его сама предъявлю!
– Света, дадим детям документы, – поддержала меня тетя Ира. – Они уже большие.
– А если дети их потеряют? – патетически вопросила моя мама.
– Поедут домой, – пожала плечами Женькина мама, и это почему-то подействовало на мою благотворно: она безропотно выдала мне книжечку с одинокой финской визой.
– Надеюсь, мы перейдем границу быстро, – задумчиво проговорила в микрофон Марина. – А то наш личный рекорд ожидания – восемь часов.
По автобусу пронесся гул возмущенных голосов, а какой-то любопытный турист поинтересовался:
– Чем так долго занимались?
– Финны вообще все делают без спешки, – пояснила экскурсовод. – Могут объявить перерыв часа на два в разгар рабочего дня, могут просто перестать принимать... Надеюсь, сегодня у них все адекватно, а то мы еще иногда играем в интересную игру под названием «Выходим из автобуса с вещами»...
– Прикольная тетка, – оценил тонкий юмор гида Женька.
«Прикольная тетка» напрасно пугала: мы перешли границу всего за два часа. Ничего страшного от нас финские пограничники не потребовали, только какая-то дама, отвечая на вопрос дяденьки в форме, медленно и с выражением перечислила пункты нашего следования. Остальным, видимо, на работе было не так скучно.
Когда мы миновали пограничный пункт и вокруг замелькали финские указатели, все заметно оживились. Я не стала исключением – сон улетучился, я выпрямилась на сиденье и даже слегка подпрыгнула от избытка чувств:
– Заграница!
– Что за преклонение перед Западом? – отреагировал Женька.
– А что за понты? – не осталась в долгу я. – Будто ты раньше за границей бывал!
– Не бывал, – согласился он. – Но и визжать от восторга при виде пограничного столба не собираюсь!
Я не придумала достойного ответа и решила промолчать: если на Женьку нападает такое настроение, лучше с ним не связываться – все будет высмеяно и опошлено. Однако хватило его ненадолго:
– Вот интересно, когда нас кормить будут?
– Тебе бы только пузо набить.
– Можно подумать, ты святым духом питаешься. Завтрака-то не было!
В суматохе утра я забыла об этом примечательном факте, но сейчас, когда Женька напомнил, немедленно почувствовала голод, тем более уже пора было скорее обедать, чем завтракать.
– Поздравляю вас с первым благополучно преодоленным этапом и прибытием в Финляндию, – объявила экскурсовод и, словно услышав Женьку, добавила: – Мы сделаем остановку у кафе, где вы сможете перекусить. Кроме того, там есть магазинчики и туалет.
– Не помрешь с голоду, – прокомментировала я.
– Посмотрим, кто больше съест, – съязвил он.
– Все то же самое, – протянула я, выглядывая в окно.
– А ты что думала? – отозвался Женька. – Пейзаж резко изменится и станет иностранным?
Ничего такого я не думала, просто наивно ждала: за границей все не как у нас, даже природа, – но делиться своими мыслями с Женькой не стала, не имея иллюзий насчет того, что услышу в ответ.
Я переживала, как мы справимся в кафе, хотя начальными навыками англоговорения владели все члены нашей небольшой компании, да и близость заведения к Питеру давала надежду, что там понимают по-русски. Все оказалось проще – мы сами набирали на поднос еду, а потом оплачивали на кассе. Заминка возникла только с чаем-кофе, но и с кофемашиной мы в итоге успешно разобрались.
Ситуация проще некуда, однако вздохнула свободно я лишь за столиком. И почему я так шарахаюсь от всего нового и панически боюсь попасть в неловкое положение? Никто же не застрахован от того, чтобы не понять чего-то с лету в незнакомом месте. Я же в таких случаях пугаюсь и теряюсь, что, конечно, нисколько не помогает сориентироваться. Надо как-то с этим бороться, тренировать реакцию...
– Не зависай, – подтолкнул меня локтем Женька. – Ешь давай, нам на все про все час дали.
Подивившись его трогательной заботе, я взялась за сэндвич и попутно взглянула на часы: казалось, час – это очень много, но от него уже прошла половина!
Встав из-за стола, мы направились в сторону удобств. В который раз я позавидовала Женьке – очередь в женский туалет начиналась еще в коридоре. Я уныло пристроилась в ее хвост, отпустив наших мам посмотреть, что продается в магазинчике за углом.
– Привет! – услышала я, обернулась и увидела незнакомую девчонку. – Ты ведь из нашей группы?
Я подумала, что наша группа тут наверняка не единственная, но на всякий случай кивнула:
– Наверно.
Девчонку я в упор не помнила, хотя вид она имела примечательный – топик, короткая юбка в складочку, колготки и туфли на неслабых каблучках. Это при том, что я, как и остальные, в поездку оделась по-походному: джинсы, футболка, ветровка и мокасины. А вот на лицо девчонка не представляла собой ничего особенного – черты терялись под умеренным, против ожиданий при таком наряде, макияжем. Темные волосы были по-простому собраны в хвост.
– А я тебя еще в Питере заметила, – сообщила она и представилась: – Меня Ника зовут, сокращенно от Вероника. Мама пыталась Верой называть, но я не захотела. Ника звучит круто!
Я машинально кивнула, не зная, как реагировать на такой бешеный напор.
– Нина, – наконец отозвалась я и слегка смутилась, называя свое простецкое имя.
Нет, я, конечно, читала, что оно древнее – то ли шумерское, то ли греческое, и даже целое государство в честь него было названо – Ниневия, но все равно немного терялась. Похоже, Женька интуитивно это чувствовал, вот и переименовал меня во французскую «Нинон».
– Будем вместе тусоваться, – постановила Ника, не спрашивая моего согласия. – А то я в Питере посмотрела на народ в группе – ну полный отстой, одни пенсионеры да мамашки с детьми! Все, думаю, трындец каникулам. А потом вы подошли, я и обрадовалась – хоть кто-то моего возраста!
Я хотела отметить, что мы тоже с мамами, и сама она вряд ли путешествует в одиночестве, но Ника вдруг остро взглянула на меня и спросила:
– Кстати, а кто это с тобой? Парень твой?
Такой поворот разговора мне не понравился, но ответить пришлось:
– Нет, просто друг.
– Да ладно, рассказывай, – не поверила новая подружка.
Я пожала плечами – не хочешь, не верь.
– Что, серьезно просто друг? – допытывалась она. – А вообще девушка у него есть?
– Не знаю, – решила односложно отделаться я, но не вышло.
– Как это не знаешь, если друг? Впрочем, неважно, не знаешь, значит, нет. Познакомишь? А то я тут за неделю с тоски помру!
Я кивнула – понятно же, что теперь она не отвяжется и в любом случае найдет способ познакомиться с Женькой. А так знакомство произойдет на моих глазах, и я смогу полюбоваться на его реакцию – интересно же, как он ведет себя с девушками! Особенно с любительницами курортных романов.
– Посмотрите, пожалуйста, на того, кто сидит рядом, – объявила экскурсовод, когда мы загрузились в автобус.
Мы с Женькой послушно взглянули друг на друга, а Марина продолжала:
– И убедитесь в его наличии.
Все засмеялись, а она сказала:
– Ничего смешного, у меня бывали случаи, когда туристы не обращали внимания на отсутствие своих соседей!
Напуганная ее словами, мама обернулась и тоже проверила наше наличие, хотя не далее как несколько минут назад мы зашли в автобус вместе.
Видимо, не доверяя нашим глазам, Марина сама пробежалась по автобусу, пересчитывая поголовье туристов, и, оставшись довольна результатом, вернулась на свое место и объявила:
– Мы с вами отправляемся в Хельсинки, где нас ждет обзорная экскурсия по городу.
До Хельсинки мы добрались быстро – я даже не успела как следует насладиться иностранным видом из окна.
– Это ж тебе не Россия, – фыркнул Женька, с которым я поделилась своими наблюдениями. – У нас области как в Европе страны!
Продолжить увлекательную беседу мы не смогли – автобус остановился на привокзальной площади, и Марина громко объявила, что мы его покидаем. Я вышла в предвкушении заграничных красот, но меня снова ждало разочарование: площадь выглядела заурядно, ничем не поражая мое разыгравшееся воображение. Недаром я, просвещаясь в интернете накануне поездки, прочитала на одном из форумов, что Хельсинки – город неинтересный и делать там особенно нечего.
Мы посетили стандартный набор достопримечательностей – Сенатскую площадь, Кафедральный собор, до боли похожий на Исаакиевский в Питере, церковь в скале, которая нас почему-то мало впечатлила, памятник композитору Сибелиусу, после чего нам дали свободное время.
– Мам, мы одни погуляем, – небрежно бросил Женька, по-хозяйски беря меня под руку.
Тетя Ира невозмутимо кивнула, а моя мама дернулась было, но подруга придержала ее за локоть:
– Свет, наших детей уже необязательно пасти.
– Но как же они одни, в чужой стране...
– Мой сын топографическим кретинизмом не страдает, – отрезала Женькина мама. – Жень, помнишь дорогу к вокзалу?
Он кивнул.
– Часы у тебя есть?
Женька молча продемонстрировал телефон.
– Правильно, если что – звони, – одобрила она, и мы отправились восвояси.
Что правда, то правда – ориентировался на местности Женька прекрасно. Я ничего не поняла на карте в путеводителе, а он внимательно посмотрел на страницу пару секунд и махнул:
– Туда.
– Куда туда?
– К морю, – ответил он.
Женька уверенно ориентировался в улицах и поворотах, изредка сверяясь с картой, а я даже не пыталась следить за дорогой.
– Ой, смотри, – вдруг сказала я и хихикнула.
Женька взглянул в указанном направлении и тоже засмеялся: на одном из зданий красовалась чудная вывеска «Apteekki».
– А тепеееерь по-фииински, – процитировал он русскую версию «Финской польки».
– Щелкнешь меня с вывеской? – загорелась я.
– Зачем? – удивился он.
– Ну, прикольно.
– Тебе под каждым кустом надо сфотографироваться, – высказался он и недовольно кивнул: – Ладно, иди уж.
Желание фотографироваться у меня пропало, но я поплелась к двери аптеки. Женька небрежно нажал на кнопку, и мы в молчании двинулись дальше.
Море появилось перед нами неожиданно, ослепив яркостью красок: синяя вода под пронзительно-голубым небом и огромные белые паромы, похожие на плавучие многоэтажные дома. Я замерла в восхищении:
– Вот это да!
Женька, видимо, тоже впечатлился – молча стоял рядом со мной, не отпустив ни одной шуточки. Ветер трепал мои волосы, мешая смотреть на море, но придерживать их не хотелось.
– Пойдем узнаем, что за булочки там продают, – наконец сказал Женька, но очарование момента не пропало даже от этого.
– Спроси, с чем пирожки, – велел он, когда мы подошли к палатке.
– Сам спроси, – возмутилась я.
– А ты лучше по-английски говоришь, – парировал он.
Деваться было некуда – я составила фразу в уме и без особой надежды озвучила ее продавщице. Как ни странно, она меня поняла и сообщила, что пирожки с мясом. Тогда я попросила два и еще взяла нам по стаканчику чая.
Забрав провизию, мы переместились за столик прямо на набережной.
– Хорошо, – выдохнул Женька, надкусив «пай».
И я для разнообразия с ним согласилась.
Глава 3
Свободные объятия
Подойдя к привокзальной площади, я, конечно, первым делом увидела свою маму, явно готовую вызывать полицию, «Скорую» и службу спасения одновременно.
– Ну слава богу, – облегченно выдохнула она. – Я уже вся извелась.
Женькина мама скептически взглянула на нее и просто спросила:
– Как погуляли?
– Супер, – небрежно кивнул Женька и полез в автобус.
Я направилась за ним, но тормознулась, почувствовав взгляд в спину. Я же совсем забыла о просьбе новой знакомой! Обернувшись, я убедилась, что права – Ника смотрела на меня красноречивым взглядом. Я кивнула – помню, мол, – и шагнула на ступеньку. Немедленно кидаться выполнять поручение я не собиралась.
– Наш дальнейший путь лежит в город Турку, – объявила Марина.
В Турку автобус затормозил прямо на площади у собора. На его крыльце тусовалась странная компания с плакатами, похожая на сборище кришнаитов. При виде нас они зашевелились и поднялись, оживленно переговариваясь.
– Что там написано? – заинтересовался Женька.
– «Free hags», – прочитала я. – Свободные что-то.
– Первое слово я и без тебя понял!
– Вот сам и переводи, раз такой умный!
Выйдя из автобуса, мы увидели, как «кришнаиты» бросились навстречу группе японских пенсионеров и начали активно с ними обниматься.
– «Free hags», – услышала я за спиной знакомый голос, – «свободные объятия».
– Точно! – обрадованно обернулся Женька.
Я нехотя последовала его примеру и увидела то, что ожидала – Нику, с любопытством разглядывавшую вовсе не «кришнаитов» с японцами, а нас с Женькой. Она когда-то успела переодеться: сменила топик на еще более откровенный, хотя в Финляндии было весьма прохладно и на берегу Балтийского моря тем более жарче не стало.
Я спохватилась, что знакомство сейчас состоится без моего участия. Почему-то мне этого очень не хотелось, поэтому поторопилась соблюсти политес и заодно выполнить обещание:
– Знакомьтесь: Вероника, Евгений.
Я намеренно назвала полные имена, чтобы снизить накал фамильярности, и только потом заметила свою любимую ошибку: опять я забыла, что представляют мужчину женщине, а не наоборот! По моей логике, больше почета оказывается тому, кого называют первым, но правила этикета в этом вопросе со мной не соглашались.
Естественно, всем, кроме меня, было на это наплевать: Женька величаво кивнул, а Ника протянула:
– Приве-ет.
Я сочла свою миссию выполненной, развернулась и пошла ко входу в собор.
– Подожди, – неожиданно рванул за мной Женька.
Я удивилась, но вида не подала, спокойно кивнула:
– Пошли.
Нике ничего не оставалось, как последовать за нами.
Я сомневалась, что ее пустят в собор, но внешний вид нашей новой знакомой никого не заинтересовал. Вот что значит Европа! У нас бы девушка в подобном виде и на крыльцо церкви не поднялась. Здесь же, в католичестве, или отношение к одежде было терпимее, или к посетителям со всего мира давно привыкли.
Собор поразил нас высокими готическими сводами и суровыми каменными колоннами. Впечатленные этим мрачным великолепием, болтливые невнимательные туристы невольно замолкали и лишь негромко переговаривались, бродя по собору с задранными головами. Даже Ника, кажется, слегка потерялась и почувствовала неуместность своего облика.
Но хватило ее ненадолго – едва мы вышли на улицу, она встряхнулась:
– Брр, не самое веселое местечко!
Я ожидала, что Женька отбреет ее в своей неподражаемой манере: мол, только духовно неразвитые личности могут не проникнуться культурными ценностями. Во всяком случае, я бы наверняка услышала нечто подобное. Но он лишь хмыкнул, взглянул на девчонку и изрек:
– Средневековые соборы редко отличаются веселостью.
Вид у него при этом был самый простецкий, и я поняла – отделался ничего не значащей фразой. Поняла – и успокоилась. Впрочем, разве я беспокоилась?
– Ну а мы с вами плавно перемещаемся к замку, – возвестила Марина, и я мигом выбросила из головы Нику. В замках мне еще бывать не доводилось!
Впрочем, не довелось и сейчас, внутрь нас не пустили – было уже поздно, и замок оказался закрыт. Поэтому мы просто побродили кругом, сфоткались у ворот, у башни и на фоне крепостной стены. Ника прочно прилепилась к нам, несмотря на тщетные призывы ее мамы. Против ожиданий, та выглядела вовсе не новогодней елкой на выезде, а вполне скромной тетенькой. Видимо, дочка отыгрывалась за двоих.
– Ну а нас с вами ждет новый эттрекшн, – объявила Марина, когда мы вновь дружным стадом собрались у автобуса. – Посадка на паром и отправление в Швецию.
– Новый что? – немедленно поинтересовалась Ника.
– Влечение, – машинально перевела я.
– Вообще-то, я думаю, в данном случае имелось в виду другое значение этого слова, – хмыкнул Женька. – Следите за руками, как слышится, так и пишется: атт-ра-кци-он.
Я, стараясь сохранить независимый вид, процитировала нашу учительницу по английскому:
– Созвучные слова – ложные друзья переводчика. Зачастую они имеют совсем другое значение.
– Мне первое значение больше нравится, – протянула Ника и стрельнула глазами в Женьку.
Он сделал вид, что сосредоточенно слушает экскурсовода, которая проводила инструктаж по посадке на паром:
– Я выдам вам по магнитной карточке, ее надо будет вставить в турникет, и вуаля – вы в плавучем доме.
– А паспорта надо показывать? – спросил кто-то.
– Нет, – успокоила Марина. – Забыли, что вы уже в шенгенской зоне? Иногда выборочно проверяют документы, но это бывает очень редко.
– А как же наш автобус?
– Автобус поедет с нами, – успокоила она. – В багажном отделении. Транспорт проверяет таможня, так что ничего не забывайте!
– Автобус влезет на теплоход? – удивилась я.
– Нин, это же паром, – снисходительно пояснил Женька. – Там стадо слонов можно перевезти.
– Какой ты умный, – восхитилась Ника.
Женька приосанился, а я неприятно удивилась: неужели девчонки пользуются такой грубой лестью, а парни на нее ведутся? Если бы не увидела этот прием в действии, ни за что бы не поверила. Оказывается, журнальные статьи по примитивной психологии иногда говорят правду! Может, и мне взять на вооружение этот метод? Хотя что-то подсказывало мне: подобные штучки срабатывают лишь в исполнении Ники и ей подобных, у меня просто не получится нести чушь с таким серьезным видом.
Марина раздала всем билеты – моя мама, как обычно, хотела забрать наши с Женькой себе, то тетя Ира ей не позволила, сразив убийственным доводом:
– Потеряют – не поедут в Швецию, только и всего.
Нику тоже позвала мама, и она с неохотой нас покинула, чему я неожиданно обрадовалась: она успела здорово утомить меня своей простотой.
Мы вытрясли из автобуса свои вещи и направились ко входу в зал ожидания. Там Женька сразу уткнулся в телефон, проверяя наличие бесплатного вай-фая.
– Есть три точки, но доступ закрыт, – сообщил он. – Придется за деньги подключаться. Смотри! – обрадовался он. – «Яндекс» понял, что мы в Финляндии, и показывает местную погоду!
– Лучше посмотри, какая погода завтра будет.
– Стокгольм... +17, – доложил он.
– Вот это я понимаю – лето. Нам бы такое...
Продолжить увлекательную беседу о погоде мы не смогли – Марина позвала на очередной инструктаж.
– Объявили посадку на паром. Никто никуда не торопится, – предостерегла она, заметив, как несколько человек из нашей группы собрались куда-то бежать. – Успеете, несколько тысяч человек все равно за минуту не погрузятся.
– Несколько тысяч? – ахнул кто-то.
– Паром размером с многоквартирный дом, – прояснила она. – Да вот он, посмотрите, – и она указала на огромное окно, за которым виднелось нечто многоэтажно-гигантское. Даже мы с Женькой, уже видевшие паромы в Хельсинки, удивленно замерли.
Марина тем временем встала у турникета и помогала желающим пройти: прикладывала магнитные карточки. Все, кроме Женьки, послушно пользовались ее услугами, а он сказал:
– Сам попробую.
Без проблем миновав турникет, он гордо посмотрел на меня – учись, мол, пока я жив. И я пожалела, что не последовала его примеру: не труднее, чем войти в метро! Как часто бывает сложно попробовать что-то новое из страха выглядеть смешно или нелепо, а на деле оказывается проще простого.
Когда все оказались внутри, Марина вновь собрала группу вокруг себя:
– Условия размещения у вас разные. Но все каюты на пароме четырехместные, просто кто-то в них расположится вдвоем, кто-то втроем, а кто-то вчетвером. И если вы заказывали двухместную каюту, не ищите меня в час ночи – я, конечно, прибегу в халате и тапочках, но верхние полки у вас отпиливать не буду!
– А вы вчетвером в одной каюте будете? – поинтересовалась незаметно появившаяся рядом с нами Ника.
– Нет, – ответила я, порадовавшись про себя, что наши мамы догадались заказать две каюты.
Хоть мы с Женькой и сидели когда-то на соседних горшках, возвращаться в золотое детство не хотелось.
– Жалко, – искренне огорчилась Ника.
Я удивилась – она что, думала: мы с Женькой будем целоваться в туалете? На пароме для этого много гораздо более подходящих мест...
– Я сейчас буду раздавать ключи от кают, – объявила Марина. – И сразу хочу предупредить: когда я занимаюсь заселением, не отвлекайте меня никакими разговорами и вопросами!
– Суровый у нас гид, – тихонько прокомментировала я, а Женька с горестным видом поведал:
– Я ветровку в автобусе забыл.
– Как ты умудрился? – встрепенулась я. – Предупреждали же!
– Поэтому и забыл – если бы не предупредили, взял бы.
Нисколько не удивившись этому парадоксальному выводу – слышала от него и не такое! – я решительно постановила:
– Сейчас все узнаем.
– Нашим не говори, – предупредил Женька, но я и не собиралась закладывать его маме.
Дождавшись, пока раздача ключей завершится, я подошла к экскурсоводу.
– Марина, а Женя ветровку в автобусе забыл, – наябедничала я, как в детском садике. Только обращаться к гиду без отчества было странно и непривычно. – Может, сходить забрать?
– Да ничего не будет, – снисходительно отозвалась она. – Я предупреждаю, чтобы глобально чемоданы не забывали, а куртку вашу никто не возьмет.
И мы, воодушевленные, что она обошлась с нами как со взрослыми, отправились заселяться.
Когда мы зашли в каюту, я снова порадовалась, что наши мамы не пожадничали – здесь и вдвоем-то было тесновато. Не успели мы поставить вещи, как в дверь постучали.
– Пошли, пройдемся, – позвал меня стоявший на пороге Женька.
– Может, потом? – растерялась я. – Сначала вещи разберем?
– Потом некогда, – отрезал он, – надо будет ужинать и спать ложиться, а то завтра прибываем рано. Так что вещи вообще разбирать не стоит.
Я посмотрела на маму, услышала:
– Конечно, иди, – и шагнула в устланный ковровой дорожкой коридор.
На палубе никого не было, кроме сильного ветра. Он рвал волосы и заставлял держаться за поручни – иначе, казалось, не удержишься на ногах. Разговаривать не получалось: не хватало сил перекричать стихию.
Мы сделали пару снимков. Даже Женька по доброй воле позировал, хотя в кадр не попадало ничего примечательного: серое небо и такого же оттенка палуба. Пейзаж тоже не особенно радовал глаз – Балтийское море не было синим, не блестело на закатном солнце, не билось волнами о борт и вообще скорее напоминало речку из-за постоянно сменяющих друг друга лесистых островов, создававших иллюзию близкого берега.
Не сдаваясь, я подошла к борту и, крепко вцепившись в поручни, посмотрела вперед, на мутные серые волны: нет, романтичной сцены из «Титаника» все равно не получается. Вдруг я заметила, что Женька накрыл мою руку своей, и удивленно обернулась – неужели страхует?
– Не бойся, не упаду... – хмыкнула я, но проглотила последний слог.
Женька подошел совсем близко, другой рукой обнял меня за плечи, заслоняя от ветра...
– Вот вы где! – раздался рядом преувеличенно радостный голос.
Мы с Женькой отпрянули друг от друга и одновременно обернулись на бесшумно подкравшуюся Нику. Впрочем, может, она сделала это и шумно – расслышать все равно ничего было нельзя.
Она с любопытством переводила взгляд с Женьки на меня и обратно, а я в кои-то веки порадовалась ее неуместному появлению. Почему-то я не сомневалась: о том, что сейчас могло произойти между нами, я бы очень скоро пожалела.
Глава 4
Группа туристов викингов
– Ешь, – подгонял меня Женька.
– Не хочу, – мямлила я.
– Неизвестно, когда теперь поесть придется.
– О да! Мы прибываем в голодные края! – съязвила я. – Как в тебя столько лезет в пять утра?
– Я наедаюсь впрок, как удав, – важно пояснил он, отправляя в рот очередной бутерброд.
– Нельзя наесться впрок.
– А вот и можно.
Этим вялым и бредовым разговором мы старательно показывали друг другу, что вчера ничего не произошло – просто не могло произойти! Впрочем, показывала я, причем скорее самой себе – Женька был, как обычно, самоуверен и пуленепробиваем.
Наше путешествие на пароме оказалось совсем коротким – в шесть утра мы прибывали в Стокгольм, поэтому в пять уже сидели в ресторане, пытаясь впихнуть в себя завтрак.
– Зачем мы вчера чемоданы разбирали? – возмущался Женька, стоя в холле парома с вещами.
– А ты все-таки разбирал? – удивилась я. – Я только самое необходимое вытащила.
– Да я тоже, – вздохнул он. – Но очень уж обломно с утра все обратно уминать.
– А мы где-нибудь останемся на две ночи? – очень кстати поинтересовалась туристка из нашей группы.
– Нет, – ответила Марина. – Каждый день ночевка в новом отеле.
По группе пронесся разочарованный вздох, а я удивилась про себя: неужели кто-то не ознакомился с программой поездки перед тем, как отправиться в путешествие?
– Круто, да? – вместо «привета» прокомментировала материализовавшаяся рядом с нами Ника.
Сегодня она не стала выпендриваться и оделась обычно – в джинсы, футболку и кеды. Правда, на попе красовались стразы, а в пупке поблескивал пирсинг. Эта деталь, вчера скрытая от нашего внимания, сегодня привлекла Женькино внимание – он уставился на Никин живот и в тон ей ответил:
– Круто, – то ли отвечая на вопрос, то ли выражая восхищение оригинальным украшением.
Ника гордо выпятила грудь – благо, там тоже было на что посмотреть, – и цепочки, болтавшиеся на ее шее, мелодично звякнули. На Женьку это произвело магическое действие, и я сочла нужным вмешаться:
– Пирсинг – проявление варварских обычаев прошлого.
Ника смерила меня взглядом с головы до ног, и я против воли стушевалась. Терпеть не могу откровенные оценивающие взгляды девчонок и совершенно не умею их игнорировать. Чаще всего это встречается в транспорте – вдруг чувствуешь на себе чье-то назойливое внимание, поднимаешь глаза и упираешься в нахальный взгляд своей сверстницы, рассматривающей тебя с туфель до заколки. И она нимало не смущается, продолжает таращиться как ни в чем не бывало. Вначале я опускала глаза и только что под сиденье не пряталась, но со временем научилась держать лицо и нарочито медленно окидывать нахалок таким же внимательным взглядом с ног до головы. Чувствовала я себя препротивно, но хотя бы не теряла лицо.
Зачем они это делают, я искренне не понимала. Ладно – парни, им по статусу положено девушек разглядывать. Но девчонки? Неужели так приятно отсечь вероятную соперницу, заставив ее сомневаться в своей привлекательности? На меня это действовало – я немедленно начинала переживать, все ли в порядке с лицом и одеждой, и лишь усилием воли удерживалась от того, чтобы не начать оглядываться, отряхиваться и тайком заглядывать в зеркало.
– У тебя уши проколоты? – то ли спросила, то ли констатировала Ника. – Тот же варварский пирсинг.
Крыть было нечем – я сочла за лучшее промолчать, тем более в толпе пассажиров наметилось какое-то движение. Я вместе со всеми повернулась к окну – классический круглый иллюминатор у нас имелся только в каюте – и мигом забыла про Нику вместе с ее пирсингом. Открывалась удивительная панорама Стокгольма – со сказочными остроконечными башнями, суровыми северными дворцами и словно игрушечными домиками на склонах холмов. Обычно город со стороны порта выглядит малопривлекательно, но к столице Швеции это явно не относилось.
– Доброе утро! – зычно поприветствовала группу Марина. – Сейчас мы организованно выходим и едем на обзорную экскурсию по городу.
Когда все расселись, она пробежалась по автобусу, привычно пересчитывая поголовье туристов. Жена дяденьки-моржа, сидевшего перед нами, – в отличие от него это была худенькая вертлявая дамочка – обернулась, убедилась в наличии нас с мамами и бодро отрапортовала:
– Все тут!
Женька схватил валявшуюся на сиденье ветровку, закинул на локоть, убедился, что его манипуляции не видела мама, и только после этого облегченно выдохнул. Я против воли хихикнула. Правильно пишут: мужчины – вечные дети!
Экскурсия в седьмом часу утра вызывала странные ощущения: залитый солнцем безлюдный город, дрожащие блики на голубой воде озер и каналов – исторический центр Стокгольма располагался на островах – древние стены дворцов и церквей... А вот ратуша оказалась построенной совсем недавно. Ее башня, украшенная тремя золотыми коронами, никак не влезала в кадр, и я перешла на другую сторону дороги, все время примериваясь к экранчику фотоаппарата.
И вдруг я едва не выронила из рук дорогую игрушку, купленную специально к поездке: вместо трех корон я увидела спины Женьки и Ники, удалявшихся в неизвестном направлении. Я буквально остолбенела. Вот, значит, как! Вчера познакомились, а сегодня уже отправились в романтическое путешествие по средневековому городу. В Хельсинки он предложил мне погулять без родителей только потому, что никого другого под рукой не оказалось. Но стоило кому-то замаячить на горизонте, как я осталась за бортом.
Мысли замелькали в голове с лихорадочной скоростью: они удаляются не таясь, да и телефоны никто не отменял, значит, отпросились у мам. То есть разрешение погулять может распространяться и на меня! Щелкнув кнопкой выключения, я небрежно сунула фотоаппарат в чехол и не оглядываясь направилась следом за парой, как раз свернувшей за угол.
Путеводитель по Скандинавии и примкнувшей к ней Финляндии остался у меня, так что заблудиться я не боялась. Вернее, в тот момент просто не думала об этом: моей целью было не потерять из виду сладкую парочку и остаться незамеченной, благо на улицах появился народ – видимо, не одни мы прибыли на пароме и отправились на экскурсию с утра пораньше.
Меня посетила мысль, что следить за парнем некрасиво, но в голове она не задержалась: а уходить с другой без предупреждения красиво? Пусть нас с Женькой не связывают романтические отношения – с друзьями тоже так не поступают. К тому же вчера на пароме явно проскользнул намек, что мы можем стать не только друзьями, и сегодняшний Женькин демарш казался особенно обидным.
Ушли они недалеко – спустились к воде озера и сели на ступеньки. Я очутилась в глупом положении, не зная, как поступить: вернуться к группе или остаться и подождать развития событий?
– Ты уже целовался с кем-нибудь? – услышала я, и уже никакая сила не смогла бы сдвинуть меня с места.
Оказалось, я остановилась за углом бетонного парапета, который соединялся со ступеньками, где ворковали голубки, узким каменным коридорчиком неизвестного назначения – для прохода он был слишком узким, а вот звук транслировал замечательно.
– А почему ты спрашиваешь? – отозвался Женька хрипловатым голосом – похоже, он так до конца и не проснулся.
– Просто интересно, – протянула Ника и как ни в чем не бывало задала следующий вопрос: – И даже с Ниной не целовался?
– Что значит «даже»? – хмыкнул он.
Я, конечно, этого не видела, но поняла по голосу – не зря мы с ним когда-то играли в одной песочнице.
– Я разве ответил, что ни с кем не целовался? – продолжал Женька.
– А разве нет?
– А разве да?
У меня аж скулы свело от его неумелого заигрывания – не ожидала такого от Женьки! Мне он всегда казался прямым, как линейка, и вдруг такая куртуазность прорезалась.
– Раз не хочешь говорить, значит, нечего сказать, – резонно прокомментировала Ника игривым голоском.
– Я с одной девушкой других не обсуждаю.
– Значит, все-таки есть что обсуждать? – не отставала она, и я с удовлетворением отметила, что их разговор пошел по кругу.
Женька ничего не ответил, но до меня донеслась какая-то возня.
– Если у тебя такой богатый опыт, может, преподашь мне пару уроков? – промурлыкала Ника, и тут издалека донесся громкий крик:
– Группа «Викинг», свободное время подходит к концу, возвращаемся в автобус!
Мне стало смешно – никакого побега не было! Оказывается, объявили свободное время, и наша недружная троица просто потратила его не по назначению. Впрочем, каждому свое. Кто-то бегает с фотоаппаратом, стараясь нащелкать как можно больше кадров, чтобы потом сохранить их в одной из многочисленных папок на жестком диске. А кто-то предпочитает спокойно посидеть, созерцая, проникнуться духом нового места...
Что-то я расфилософствовалась не к месту. Убедившись, что Женька с Никой ушли, я шагнула из-за своего укрытия и тоже отправилась по направлению к автобусу, на ходу доставая фотоаппарат, – три короны отсюда просматривались превосходно. Надо все-таки щелкнуть эту несчастную башню, раз я наконец нашла для нее подходящий ракурс.
Я не представляла, как мы с Женькой встретимся в автобусе и о чем будем беседовать. Однако меня ждал неприятный сюрприз – его место оказалось пустым!
– А где... – начала было я, но тетя Ира меня опередила:
– Женя с кем-то там пообщаться решил и временно пересел.
Я закусила губу, ожидая заинтересованных или, еще хуже, сочувствующих взглядов, но она просто отвернулась и завела с моей мамой свой разговор. Мрачно обрадовавшись, что меня не стали ни о чем спрашивать, я села и посмотрела в окно на отражающееся в воде ярко-голубое небо. Не позволю каким-то глупостям испортить мне долгожданное путешествие в сказочные страны!
Скучала в одиночестве я недолго – минут через десять автобус остановился у королевского дворца. Вернее, чуть позже от Марины я узнала, что это он – невзрачное строение с минимумом украшений и ровными рядами окон мало чем напоминало дворец, притом королевский.
– Как видите, он оформлен совсем в другом стиле, нежели привычные нам пышно украшенные дворцы, – рассказывала Марина.
– Почему? – спросил кто-то.
– Суровая северная природа навевает иные каноны красоты, – пояснила она. – Этот дворец примечателен тем, что он самый большой в Европе. Даже в Букингемском на две комнаты меньше.
– Странно, что у нас в Питере не такие, – вслух задумался незаметно оказавшийся возле меня Женька. – У нас ведь тоже суровая северная природа навевает.
– Образцом для наших дворцов стали итальянские, с анфиладами комнат, – неожиданно пояснила Ника. – Итальянцы так строили из-за жары, а наши цари переняли бездумно и потом мучились от холода.
Если бы вдруг заговорил один из охранявших дворец солдат королевской гвардии в смешных остроконечных шлемах, я бы не так удивилась. Она, оказывается, вовсе не дура! Просто, видимо, прочитала где-то, что парням нравятся глупенькие девушки, вот и решила примерить на себя этот имидж, но от соблазна блеснуть при случае интеллектом все равно не отказалась.
Эта мысль мне не очень понравилась, и я предпочла успокоить себя другой: ворох поверхностных знаний вовсе не делает тебя умным! Впрочем, ум – настолько растяжимое понятие... Если я такая умная, почему стою одна и слушаю чужие разговоры?
– Надо было им от скандинавов опыт перенимать, – рассудил за царей Женька.
– От скандинавов у нас только князь Рюрик, – продолжала рвать шаблоны Ника. – А в архитектуре победило стремление к византийской роскоши...
Я стала аккуратно продвигаться в первые ряды, где рассказывала про дворец Марина. Мое самолюбие явно будет меньше страдать от лекции профессионального экскурсовода.
Глава 5
Корабль «Вася» и лучший в мире Карлсон
– А сейчас мы с вами переместимся на Юргорден – остров, где расположены главные музеи Стокгольма, – оповестила группу Марина.
– Все в одном месте? – переспросил кто-то.
– Да, шведы позаботились о туристах, – усмехнулась она. – Это совсем недалеко отсюда, так что доберемся быстро.
– Как же мы на остров попадем? – удивился тот же голос.
– Вплавь, – очень серьезно ответила гид, но тут же поправилась: – По мосту, конечно. Все острова, на которых расположен центр Стокгольма, соединены мостами.
– Похоже на Питер, – сказал Женька.
– И на Венецию, – добавила Ника.
– А ты была? – оживился он.
– Да, в прошлом году с предками.
– И как?
– Да ничего особенного, вода и вода.
Подобные отзывы я терпеть не могла. Некоторые люди находят особый шик уничижительно отозваться о том, чем восхищаются миллионы: «Мона Лиза» маленькая и страшная, «Черный квадрат» я сам могу нарисовать, в Венеции одна вода, и та тухлая...
Возмущение переполняло меня, но вступать в разговор я не стала, тем более автобус уже перебрался на живописный зеленый остров. Выгрузившись из него, мы гуськом вошли в огромный прохладный павильон, в глубине которого возвышалось нечто грандиозное.
– Мы с вами в музее корабля «Васа», – сообщила Марина. – Единственного в мире парусника, сохранившегося с семнадцатого века. А произошло это потому, что он затонул, едва выйдя из гавани Стокгольма в свое первое плавание, и триста лет пролежал на дне. Корабль отлично сохранился из-за специфических особенностей Балтийского моря: вода малосоленая, и в ней не водятся черви-точильщики, обычно уничтожающие дерево.
– Без соли невкусно, – сострил Женька.
Я отметила про себя, что шутка смешная, но не отреагировала – огромный старинный корабль из потемневшего дерева поражал воображение, пусть даже он не качался на волнах, а стоял под крышей музея.
– А из-за чего он затонул? – спросил кто-то.
– Проводилось следствие, и оно выяснило: строительство производилось по чертежам, утвержденным самим королем, но в проектировании были допущены ошибки, из-за чего корабль получился неустойчивым, со смещенным центром тяжести.
Я смотрела на чудо, которое нам любезно оставили жуки-точильщики, и пыталась представить, что корабль не стоит в музее, а плывет по сверкающей голубой воде под надутыми ветром парусами и флагами.
– «Васа» был богато украшен деревянными статуями, их насчитывается более семисот, – помогла мне Марина. – Их, как и само судно, покрыли яркими красками, так что корабль смотрелся весьма величественно.
– Если он и сейчас немерено крут, что же было тогда? – вслух задумался Женька.
– Это поможет представить макет, – подвела нас Марина к небольшой витрине, за которой находился яркораскрашенный кораблик. – Вот как он выглядел в день своего первого и последнего плавания.
Я пыталась спроецировать нарядную игрушку на мрачную громадину корабля, но у меня никак не получалось – контраст был слишком силен.
– Как его подняли? – поинтересовался кто-то.
– Пытались поднять сразу, но тогда удалось вытащить только дорогие бронзовые пушки. После этого о корабле забыли на три долгих века, и вновь увидел свет он лишь в 1961 году, когда появились технические возможности его подъема на поверхность.
– А почему такое название? – спросил Женька.
– В честь династии королей Васа, правившей в Швеции, – охотно просветила его Марина. – В Стокгольме много мест связано с этим именем, например центральный район Вазастан.
– Малютка привидение из Вазастана! – обрадовалась я. – Дикое, но симпатичное!
– Да, именно там, судя по книгам Астрид Линдгрен, располагался домик Карлсона, который живет на крыше, – кивнула Марина.
– А на какой именно крыше?
– Точно неизвестно, – усмехнулась экскурсовод. – На это почетное звание претендует сразу несколько домов. Адреса она не указала, так что ею может оказаться любая подходящая крыша Вазастана.
– Ну вот, – расстроилась я. – Я, можно сказать, и в Стокгольм-то ехала только для того, чтобы посмотреть на крышу, где Карлсон жил...
– Что ты как маленькая? – укорил Женька. – Ради Карлсона она приехала! Вот корабль «Вася» – это я понимаю, это действительно круто!
Корабль «Вася», как его панибратски окрестил Женька, меня тоже впечатлил, но я из вредности не согласилась:
– Карлсон круче! Ты просто книжку не читал!
Я ляпнула это наугад, но он вдруг согласился:
– Не читал. Только мультик смотрел.
– Мультик отличный, – не могла не признать я. – Но там нет огромного количества приколов из книги. Например, в третьей части родители и брат с сестрой Малыша уехали отдыхать, а его оставили с домомучительницей. И в это же время к ним приехал родственник дядя Юлиус. Брат Малыша сказал: «В хорошей компании мы его оставляем – домомучительница, дядя Юлиус и Карлсон». Вот они втроем зажигали!..
– Воображаемых друзей придумывают неуверенные в себе дети, чтобы скрасить одиночество, – бесцеремонно вмешалась в разговор Ника.
– Какие еще воображаемые? – возмутилась я. – Карлсон настоящий!
– Да уж, настоящий, – хмыкнула она. – Для тех, у кого нет настоящих друзей!
Я хотела запротестовать, что друзей у меня полно и один из них рядом со мной, но потом спохватилась и не стала подставляться. Почему я решила примерить ее слова на себя?
– Мы все же увидим крышу, на которой жил Карлсон, – словно услышала нашу перепалку Марина. – Причем прямо сейчас: мы перемещаемся в Юнибаккен – музей сказок Астрид Линдгрен.
Я победоносно посмотрела на Нику – стали бы устраивать музей каких-то там воображаемых друзей и водить туда вполне половозрелых туристов! – и сочла нашу беседу завершенной.
– Почему тут так холодно? – поежилась я.
Несмотря на прогноз, озвученный Женькой вчера, в Стокгольме было тепло, даже жарко, и после переезда на остров музеев я оставила куртку в автобусе, о чем сейчас здорово жалела.
– В павильоне специально поддерживается низкая температура, – пояснила Марина. – Этого требуют условия содержания корабля.
Я покосилась на Женьку, который с ветровкой теперь на всякий случай не расставался, – нет, желания благородно накинуть ее на мои плечи не наблюдается. Пора бы мне уже выбросить из головы эти романтические глупости!
Первое, что мы увидели, перебравшись к музею Астрид Линдгрен, был Карлсон, парящий над его крышей.
– В целом похоже, – оценил Женька.
И правда – аутентичный Карлсон здорово напоминал нашего мультяшного героя. Я привыкла считать Карлсона именно таким – в книжке тоже были иллюстрации из мультика, – поэтому у меня и мысли не закрадывалось, что он может выглядеть как-то иначе.
В холле музея нас встретили сказочные домики, возле одного из которых я с удивлением увидела знакомых белых бегемотиков на задних лапках.
– Мумми-тролли! – обрадовалась я и сразу озадачилась: – А что они тут делают?
– А что не так? – не понял Женька.
– Их же финская писательница придумала, – пояснила я. – Туве Янсон.
– Не знаю, – пожал плечами он. – Я не читал.
– Мультик смотрел?
– Ага.
– Астрид Линдгрен принимала активное участие в создании этого музея. Именно она настояла, чтобы здесь присутствовали персонажи и других скандинавских сказок, – ответила на мой вопрос Марина.
Я с восхищением рассматривала убранство домиков – все настоящее, в каждый можно зайти, все рассмотреть и потрогать руками, но...
– Жалко, что мы уже такие взрослые, – вздохнула я.
– А что? – не понял Женька.
– В домик не залезешь.
– Нинон, – укоризненно произнес он. – Тебе скоро в институт поступать, а туда же – в домик ей надо!
– Ну и что, – обиделась я. – Почему я не имею права сказки любить?
– Имеешь-имеешь, – снисходительно отозвался он, и мне стало еще обиднее.
– Сейчас вы прокатитесь на поезде и увидите самые яркие сцены из произведений Астрид Линдгрен, – позвала нас Марина. – Там есть звуковое сопровождение, в том числе и на русском языке. Сразу, как сядете в вагончик, выберите его на пульте.
– Ну детский сад, – сморщилась Ника. – Поезд, вагончики, сказочки...
– В чем же дело, не ходи, – пожала плечами я.
В вагончик помещалось шесть человек, и это оказались мы с Женькой, Ника и три наши мамы – несмотря на все капризы, прокатиться не отказался никто. Первым делом Женька наладил на пульте русские комментарии, и мы отправились в путешествие.
Аттракцион был устроен по принципу комнаты страха. Вагончики двигались в темноте, в которой вдруг вспыхивали сцены из самых известных произведений Линдгрен: Карлсон возле своего домика на крыше, Пеппи Длинныйчулок на вилле «Курица», Эмиль из Леннеберги, Рони, дочь разбойника, братья Львиное Сердце...
Стоп, а это кто такие? Сказку про братьев я не знала, поэтому внимательно слушала рассказчика и постепенно выпадала в осадок.
– Жили-были два брата, – душевно вещал диктор. – Младший, Карл, был смертельно болен. Но случилось так, что старший, Юнатан, умер раньше, спасая брата от пожара. И вскоре они встретились в волшебной стране, куда отправляются все умершие. Но там наступили не лучшие времена – власть захватил злой правитель с помощью своей драконихи. Местные жители подняли восстание, в котором приняли участие и братья. В конце концов им удалось спасти страну и победить дракониху, но старший брат, Юнатан, остался парализован после битвы. Вновь двигаться он сможет в другой волшебной стране, куда попадают умершие в первой, и в финале Карл вместе с братом отважно бросаются в водопад.
Мы вылезли из поезда под сильнейшим впечатлением от последней истории.
– Вот это жесть, – очень точно выразил наши ощущения Женька. – Восстание в стране умерших! Погибшие там попадают в следующую волшебную страну!
– Сказочка... – потрясенно протянула я.
Такого произведения Астрид Линдгрен я не то что не читала – даже никогда не слышала о его существовании, – и нельзя сказать, чтобы у меня появилось желание познакомиться с ним поближе.
По счастью, после жутковатого аттракциона мы попали прямиком на виллу «Курица», где было значительно веселее – с визгом носились дети, многие девочки были в гриме Пеппи Длинныйчулок – мы видели, как в холле им рисовали на щеках крупные веснушки и надевали парик с рыжими косичками. Я с сожалением посмотрела на горку, по которой в силу своего преклонного возраста никак не могла скатиться, и отправилась к приютившемуся в дальнем уголке кусочку крыши с домиком Карлсона.
Как нам успела рассказать Марина, в Швеции гораздо более популярна именно Пеппи, которую вообще-то в оригинале зовут Пиппи, поэтому игровую площадку устроили в виде ее виллы. Возле домика лучшего в мире Карлсона такого ажиотажа не наблюдалось. Я смогла лишь заглянуть в окошко и с сожалением понаблюдать, как девочка лет пяти вдохновенно трясет одеяло на крошечной кроватке. Антураж домика восхитительно точно воспроизводил его описание в книге, даже картина «Очень одинокий петух», изображавшая маленькую красную зверюшку в углу листа, не была забыта.
– Вот ты где, – услышала я Женькин голос. – Еле тебя нашел.
«А зачем ты искал?» – хотела спросить я, но вместо этого просто сказала:
– Щелкнешь меня на крылечке?
Глава 6
«Это фьорды, господа!»
Мы вернулись с острова музеев, пообедали в кафе – до отвала наелись вкуснейшей шведской селедки с картошкой – и снова вышли на улицу. Солнце стояло высоко над горизонтом, но все равно было не жарко – прохладный ветерок напоминал, что мы на севере Европы. Как ни странно, я вполне освоилась за границей – меня уже не удивляли ни указатели на латинице, ни непривычная архитектура, ни незнакомая речь прохожих.
– Мы покидаем Стокгольм и продолжаем путешествие, – объявила Марина, когда мы забрались в автобус. – Нас ждет переезд в Осло – самый длинный на маршруте. Расстояние от столицы Швеции до столицы Норвегии – восемьсот километров...
Ее голос звучал убаюкивающе, цифры не пугали – видимо, потому, что мы с пяти утра были на ногах и вчера в поезде не сказать, чтобы выспались. Поэтому сейчас, после обеда, меня неудержимо клонило в сон, даже переживания из-за моего беспутного друга отошли на второй план. Впрочем, Женька, против ожиданий, оказался на своем месте.
– Чего стоишь, – проворчал он, – садись давай.
– Может, ты к окошку хочешь? – для проформы спросила я.
– Не, залезай сама.
Его любезное предложение не сопроводилось столь же любезным жестом, и я, как было предложено, полезла на свое место через Женькины ноги. В этот момент автобус тронулся, я потеряла равновесие и плюхнулась к нему на колени.
– Тише! – возмутился он. – Раздавишь!
– Это я-то раздавлю? – возмутилась я. – Да я, если хочешь знать...
Женька взял меня за талию, аккуратно пересаживая со своих колен на сиденье, и моя пламенная речь оборвалась на полуслове. До меня донесся запах его туалетной воды – почему я не замечала ее раньше? – и я поспешила уткнуться носом в нагретое солнцем стекло.
Вдруг вспомнилось, как классе в пятом родители отправили нас в цирк одних – видимо, взрослым это заведение успело так надоесть, что они были рады избежать его очередного посещения. В антракте я звала Женьку пойти прогуляться, но он упорно отказывался – видимо, тогда уже назревал бзик, что дружба с девчонкой покроет его несмываемым позором. Тогда я отправилась бродить по фойе одна, под конец антракта с пользой провела время в очереди в туалет и вернулась в зал, когда свет погас и кто-то уже начал выступать на арене. Смущенно извиняясь, я пробиралась на свое место, задевая всех коленками. Наконец добравшись, я плюхнулась на сиденье и облегченно выдохнула, как вдруг услышала с верхнего ряда мрачный Женькин голос:
– Куда ты села?
Под воспоминания о золотом детстве я незаметно задремала, проснулась от восторженного вскрика:
– Смотрите, смотрите, лань!
Встрепенувшись, я послушно уставилась в окно, высматривая диковинное животное, когда тот же голос разочарованно протянул:
– А, нет, коза...
Мысленно пожелав всего хорошего жене дяденьки-моржа, спутавшей лань с козой, я попыталась снова заснуть, но не тут-то было – глупая коза прогнала весь сон. Я поморгала, восстанавливая резкость зрения, и краем глаза глянула, чем занят Женька – он вдумчиво созерцал экран своего телефона.
– Смотри, – оживился он, заметив, что я не сплю. – Я высчитал скорость автобуса, чтобы узнать, сколько нам ехать. – И замолчал, явно ожидая восторженных вопросов и восхищения его математическим гением.
Мне было абсолютно неинтересно – Марина предупредила, что ехать нам очень долго, – но я послушно спросила:
– Как высчитал?
– Таймером заметил время, за которое мы проехали расстояние между дорожными указателями, где указано, сколько километров осталось до Осло, – пояснил он. – Получилось, что скорость автобуса – сто десять километров в час. Круто, да?
– Да, – согласилась я, – это круто.
Видимо, я не выразила должного восторга, и Женька горячо пояснил:
– Вот это дороги! Чтобы у нас пассажирский автобус катил по трассе за сотню кэмэ!
– Круто, – снова подтвердила я. – И во сколько мы приедем?
– Ну... – сразу поскучнел Женька, – если все время будем ехать с такой скоростью и без остановок, то... в девять вечера.
Стрелки едва перевалили цифру два, и я хмыкнула:
– Ну спасибо, порадовал.
– А я-то тут при чем? – обиделся он. – Программу поездки надо было читать! Там русским по белому значилось: переезд из Стокгольма в Осло.
– Там не написали, сколько это займет времени, – вяло огрызнулась я.
Родная и привычная перепалка с Женькой навевала на меня умиротворение, и он, видимо, почувствовав это, больше не стал со мной спорить – свернул калькулятор, воткнул в уши наушники и включил плеер. Нисколько не обидевшись, я отвернулась к окну. Любоваться шведскими деревенскими пейзажами я могла и молча.
Скоро одинаковые, словно по линейке расчерченные на квадраты поля и аккуратные деревушки мне надоели, и я от скуки стала думать про наш с Женькой поцелуй. Если такая ушлая в любовных делах девица, как Ника, предположила, что он вполне возможен, значит, я тоже смогу его себе представить.
Сначала надо определиться с местом, где может произойти сие знаменательное событие. Здесь, на заднем сиденье автобуса, как Женька вчера прикалывался? Нет, невероятно – совершенно неромантично и практически на глазах у родителей. По аналогии с автобусом – в последнем ряду кинотеатра? Банально, хочется чего-то более возвышенного. На морском берегу на закате? Возвышенно, но опять банальнее некуда.
Ну вот, застопорилась на антураже, а ведь главное не где, а кто и при каких обстоятельствах!
– Сенце, – вдруг громко объявил Женька.
Я вздрогнула, испугавшись, что слишком глубоко задумалась и стала рассуждать вслух. Потом я проследила за его взглядом и облегченно выдохнула – оказывается, столь нежно он обозвал заурядное сено, оставленное на полях и аккуратно упакованное в полиэтилен.
– В пакетиках, – добавил он и хихикнул.
Я против воли засмеялась, хотя после Женькиного демарша с побегом и пересаживанием хотела сохранить дистанцию и не собиралась общаться с ним как ни в чем не бывало. Но уже чувствовала – долго обижаться на него не получится.
– Мы приближаемся в городу Оребро, – объявила в микрофон Марина. – Там мы остановимся у крупного магазина, стоянка сорок минут.
– О-ребро, – с расстановкой повторил Женька и ущипнул меня за бок.
Я взвизгнула от неожиданности, стукнула его по руке и тут же приняла независимый вид – на нас начали оглядываться.
– Дети, ведите себя прилично, – не оборачиваясь, велела тетя Ира.
И мы стали вести себя прилично.
Казалось, что сорок минут – это очень долго. Но времени хватило лишь на небольшую прогулку по супермаркету. Я все время напоминала себе: я за границей, боясь что-нибудь упустить. Хотелось запомнить каждую минуту, чтобы путешествие не прошло слишком быстро, даже если мы посещали обычный магазин.
Похоже, больше остановок не планировалось – автобус размеренно катил по шикарному европейскому автобану с той же приличной скоростью, которая совсем не чувствовалась, как и тряска. Поэтому дорога не утомляла, наоборот – вызывала медитативное умиротворение. Я даже перестала следить за временем, хотя Женька регулярно оповещал меня, сколько мы проехали и сколько осталось.
Наконец Марина объявила:
– Поздравляю вас, уважаемые туристы, самый длинный переезд в нашем путешествии подходит к завершению – мы приближаемся к границе Швеции и Норвегии.
«Уважаемые туристы» оживленно зашевелились и прилипли к окнам, хотя за ними не происходило ровным счетом ничего интересного – мы давно покинули обитаемые места и катили среди леса, где изредка встречались поляны с валунами и поваленными деревьями, мелькали голубые пятна речушек и озер. От окрестностей Питера пейзаж отличался мало.
Автобус начал сбрасывать скорость, и я удивилась:
– Еще остановка будет?
– Ага, паспортный контроль, – серьезно кивнул Женька.
– Нам же сказали, что только один раз... – удивилась я.
– Особо вредных в Норвегию не пускают, – невозмутимо закончил он.
– Ах ты!.. – снова замахнулась я, но он перехватил мою руку и крепко сжал запястье.
Мой пыл сразу пропал, а Женька медленно разжал пальцы, внимательно глядя мне прямо в глаза. В этот момент я поняла, что «потерять дар речи» – вовсе не образное выражение. Я и в самом деле молчала, словно забыв, как складывать звуки в слова.
– Готовьтесь к небольшой остановке у символического пограничного столба, – объявила Марина.
Женька отвлекся, и я с облегчением потянулась за сумкой. Для одного дня потрясений было многовато.
Символический столб представлял собой каменную стелу, на одной стороне которой значилась надпись «Sverige» – «Швеция», а на другой «Norge» – «Норвегия». Посередине стояла дата – 1887. Видимо, в этом году и произошло знаменательное установление границы.
Туристы мигом облепили столб со всех сторон, защелкали фотоаппараты. Воспользовавшись передышкой, я отошла в сторонку – путешествуя в группе, трудно выкроить время на одиночество. Я не знала, как вести себя с Женькой, но не могла думать об этом в его присутствии. Еще я вовсе не горела желанием встречаться с нашей новой подружкой, которой, впрочем, в поле зрения не оказалось.
– Нинка! – услышала я вопль и поморщилась – терпеть не могла, когда меня называли простецкой «Нинкой», особенно прилюдно. Но если бы Женька сейчас заорал во все горло «Нинон», я бы, наверное, тоже не сильно обрадовалась.
– Давай фоткаться, – махал мне Женька от основания столба. – Я очередь занял.
Предприимчивые туристы, чтобы не маячить друг у друга в кадре, выстроились гуськом и подходили к достопримечательности один за другим. Вспоминая пассаж о фотографировании под каждым кустом, я подошла и послушно встала на указанное место – Женька желал запечатлеться так, чтобы были видны названия обеих стран, но вместе они в кадр никак не влезли, поэтому пришлось делать несколько снимков.
– Поздравляю вас с прибытием в Норвегию. Осталось совсем немного, – порадовала Марина, когда мы снова загрузились в автобус. – До Осло всего сто километров.
Действительно, по сравнению с расстоянием, которое мы преодолели, это казалось сущим пустяком – меньше часа езды.
Пейзаж за окном не претерпел изменений, но все напряженно всматривались в заоконные дали, словно надеясь сразу увидеть троллей.
Вдали показалась водная гладь, и дядя-морж с пафосом объявил:
– Это фьорды, господа!
– Это же никакие не фьорды, – тихо возмутилась я. – Фьорды – узкие морские заливы, глубоко вдающиеся в сушу...
– Молодец, – насмешливо отозвался Женька. – Внимательно учебник географии читала. А особенно полюбившиеся места даже заучивала наизусть.
Если бы у меня в руках сейчас оказался хоть какой-нибудь учебник, я бы с удовольствием треснула им Женьку по башке. Но учебники были благополучно задвинуты в дальний ящик стола, и я просто закончила свою мысль:
– А мы сейчас проезжаем озера, которые образовались после схождения ледника.
– Пятерка тебе, – ответил Женька, но издевки в его голосе уже не чувствовалось.
И это все, что мне требовалось в данный момент.