29 глава
Спустя пару дней, в лабораторию вошёл Мудзан. Кейтлин, склонившись над столом, что-то записывала. Он провёл рукой вдоль столешницы, уставленной пробирками и колбами, оставляя за собой едва заметный след.
—Мия хочет, чтобы ты снова пришла.–нарушил он тишину, его голос прозвучал неожиданно резко.
—Я бы с превеликим удовольствием, но, кажется, мне там больше не рады. Так что останусь здесь и продолжу работать.
Мудзана это явно не устраивало. Ему претило видеть её неизменно серьёзной. Когда она навещала Мию, на её лице хотя бы проскальзывала тень улыбки, пусть даже фальшивой в некоторых случаях.
—И вообще, мы договаривались, что я создаю лекарство, а не развлекаю твоего ребёнка.–отрезала Кейтлин, бросив на Мудзана колючий взгляд. Он прекрасно помнил их уговор: она создаёт ему лекарство, получая взамен всё необходимое, а когда работа будет завершена, он её отпустит.
Мудзан замер, развернувшись к ней всем корпусом. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, сейчас казался задумчивым, даже изучающим. В словах Кейтлин была своя логика, с которой он не мог не согласиться. Мия, безусловно, скучала, но работа над лекарством оставалась в приоритете. Он внимательно изучал её лицо, пытаясь разглядеть, что скрывается за этой маской безразличия. Он чувствовал в ней силу, упорство, но и какую-то скрытую, глубоко запрятанную боль.
Он не стал настаивать на визитах к Мие. Вместо этого Мудзан прошёлся по кабинету и остановился у шкафа, на котором лежала стопка листов – продолжение её романа, который она в прошлый раз отобрала у него. Мудзан стоял, его пальцы медленно скользили по краю бумаги. Его взгляд, обычно равнодушный, теперь был прикован к рукописи. Он опустился на диван и, перелистав несколько страниц, наткнулся на пастельную сцену.
В памяти всплыл момент, когда она стояла перед ним в одном лифчике, её раздражение и смущение казались такими искренними. Что бы произошло, если бы он сделал шаг вперёд, если бы коснулся её кожи? На мгновение он позволил себе представить её реакцию: как бы она дрожала под его прикосновением, как бы её дыхание участилось, когда бы он наклонился к ней, шепча строки из её собственного романа.
Он бросил взгляд на Кейтлин, поглощённую своими записями. Её губы едва заметно шевелились, словно она что-то бормотала себе под нос, а пальцы быстро бегали по бумаге, оставляя за собой замысловатый узор текста. Мудзан почувствовал, как в его груди шевельнулось что-то давно забытое, что-то, что он долгие годы подавлял. Но сейчас он не хотел этого делать.
Мудзан откинулся на спинку дивана и продолжил листать страницы, почти машинально, но взгляд его становился всё более пристальным. Пастельная сцена, описанная Кейт, была написана с такой чувственностью, что он почти физически ощущал тепло её слов. Он представлял, как героиня романа, девушка с мягкими чертами лица и огненным характером, подходит к своему возлюбленному, её дыхание срывается от волнения. Её губы почти касаются его, но она медлит, словно боясь разрушить эту хрупкую грань между фантазией и реальностью.
Мудзан на мгновение закрыл глаза, позволяя воображению взять верх. Он видел Кейтлин на месте героини. Её рука касалась его лица, её дыхание было неровным. Она была одновременно сильна и уязвима, и это притягивало его. Он хотел бы провести пальцем по её губам, ощутить их дрожь, услышать её шёпот, полный невысказанных слов.
Он открыл глаза, его взгляд скользнул по фигуре Кейтлин, сидящей за столом. Мудзан почувствовал, как уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он никогда не позволял себе увлекаться, но сейчас что-то внутри него сопротивлялось привычному холодному расчёту. Его пальцы медленно отпустили страницу, продолжая наблюдать за ней. Он представлял, как подойдёт к ней, как его тень накроет её фигуру, как она вздрогнет, ощутив его присутствие. Он хотел бы увидеть, как дрожь пробежит по её спине, как она обернётся, пытаясь скрыть смущение, но не сможет.
Он поднялся с дивана, его шаги были бесшумными, как всегда. Он остановился позади неё, его дыхание почти касалось её шеи. Мудзан замер, его тень окутала Кейтлин, но она не отреагировала, продолжая писать. Его глаза скользнули по её спине. Мысли его были хаотичны, но он не пытался их упорядочить. Он позволил себе мечтать, представлять, как его пальцы коснутся её плеч, как она вздрогнет, почувствовав его прикосновение.
Его дыхание стало глубже, почти шумным, но Кейтлин не обращала на него внимания. Мудзан наклонился чуть ближе, его губы почти коснулись её уха. Он ощущал тонкий аромат кожи, смешанный с запахом лекарств. Ему хотелось прошептать ей что-то, что заставило бы её обернуться, что-то, что разбило бы её сосредоточенность.
—Продолжение пишешь?–спросил он тихо, его голос был низким, почти бархатным.
Но реальность оказалась жестокой.
—Обойдёшься. Не собираюсь тратить время на бессмысленные фантазии.–ответила она его же словами.
Мудзан почувствовал, как в висках застучала кровь. Её ответ – его же слова, брошенные с ледяной точностью, словно обжёг кожу. Он замер, его губы, уже готовые прошептать что-то провокационное, слегка искривились в усмешке. Внутри него вспыхнула смесь раздражения и восхищения. Она всегда умела находить слова, которые били точно в цель, не давая ему ни намека на слабину. Его пальцы почти неосознанно сжались в кулак.
Внутри него бушевал вихрь противоречивых чувств. С одной стороны, он испытывал гнев на её дерзость, на то, что она осмелилась ему перечить. С другой – его разжигало её сопротивление, её нежелание поддаваться его влиянию. Она была словно дикая кошка, готовая в любой момент выпустить когти.
Он выпрямился.
—Как продвигается работа над лекарством?–спросил он, его голос звучал сухо и отстраненно. Он вернулся к своей обычной роли – роли безжалостного повелителя, заинтересованного лишь в результате.
Кейтлин подняла на него взгляд, в ее глазах не было ни страха, ни смущения.
—Как обычно. Без результатов.–ответила она.
Мудзан отступил от неё и направился к выходу и прежде чем уйти сказал:
— Значит, плохо стараешься. Ускорься.–произнес он–Я жду результатов.
Кейтлин с трудом сдержала гнев. Слова Мудзана, произнесенные с такой холодной надменностью, задели ее за живое. Он, появляющийся в лаборатории раз в неделю, смеет говорить ей о том, что она плохо старается? Она, живущая здесь, спящая по три часа в сутки, полностью посвятившая себя поиску лекарства? Её руки неосознанно сжались в кулак, ярость кипела в ней.
Мудзан почувствовал ее гнев, словно легкий электрический разряд. Его губы изогнулись в едва заметной усмешке. Ему нравилось будить в ней эмоции, видеть, как ее глаза вспыхивают от ярости. Это доказывало, что под маской безразличия скрывается живой человек, способный чувствовать.
Он не собирался давить на нее, по крайней мере, пока. Он знал, что если перегнет палку, она замкнется в себе и станет еще более неприступной. А ему этого не хотелось. Он хотел, чтобы она была открытой, чтобы он мог видеть ее настоящую.
Продолжение следует........…ᘛ⁐̤ᕐᐷ.....