4. Деми, Мелли, Энни.
Деми Бурбон. (Барменша)
• До того, как ваши сердца нашли друг друга, твое присутствие было неотъемлемой частью бара Деми. Ты была её самым верным клиентом, чье предпочтение всегда отдавалось терпкому, Довлинскому вину. Деми, за стойкой, наблюдала за тобой с очарованием, и это чувство было настолько сильным, что однажды она, смешав самые необычные ингредиенты, создала коктейль в честь тебя, застывшие во льду и вкусе. «Твой коктейль» — прошептала она, подавая его тебе впервые, в её глазах читалось нечто большее, чем просто восхищение.
• Признание последовало за этим моментом, таким же непосредственным, как и сама Деми. В один из обычных вечеров, когда ты уже предвкушала знакомый вкус вина, сквозь шум и музыку бара прямо тебе на столик, коснувшись щеки, приземлился ловко сложенный бумажный самолётик. Развернув его, ты обнаружила всего несколько слов, нацарапанных карандашом: «Я в тебя влюблена. Безнадёжно. Ответь, если это взаимно.» Улыбка сама расцвела на твоих губах, и ты, подняв взгляд, встретилась с её вопросительным взглядом. Твой кивок был ответом, что не требовал слов.
• Иногда, когда ночные смены заканчивались и бар пустел, Деми позволяла себе немного расслабиться: Одна, вторая, третья порция алкоголя снимали последние барьеры. Такие вечера, всегда завершались в объятиях, перерастая в ночи, полные страсти и глубокой нежности.
• Её забота проявлялась в самых неожиданных и трогательных мелочах. Деми, как никто другой, внимательно следила за твоим самочувствием. Она знала твой цикл, казалось, лучше, чем ты сама, и всегда держала в запасе необходимые средства гигиены, аккуратно подкладывая их тебе в нужный момент без лишних слов, с понимающей улыбкой.
• Однажды вечером, в одном из изысканных ресторанов, ваш уютный ужин был нарушен наглыми типами, которые решили, что имеют право приставать к тебе. Деми, без колебаний выдула одним глотком стакан чего-то крепкого и, недолго думая, вступила в схватку, защищая тебя. Да, вас обоих выставили на улицу под изумлённые взгляды других посетителей, но когда вы оказались на прохладном тротуаре, держась за руки и смеясь над этой ситуацией, ты поняла: Деми готова сражаться за тебя, будь то словом или кулаками, в любой ситуации.
Мелли Плиний. (Энтомолог)
• Мелли впервые приметила тебя не за столиком бара или в толпе города, а там, где воздух звенит от жужжания пчелиных роев. Ты стояла, завороженная, наблюдая, как её руки, словно дирижёрские палочки, управляют облаками пчел. Её голос, когда она наконец окликнула тебя, был низким и острым, как жало: "Здесь небезопасно. Убирайся." И хотя она прогнала тебя со своего места, твоя тихая, почтительная заинтересованность зацепила её, оставив в памяти большой след.
• Когда вы вступили в романтические отношения, Мелли раскрыла тебе свой мир не только сердцем, но и умом. Её лекции стали неотъемлемой частью вашей близости – часы проведённые в её мастерской или под звёздами, где она, с горящими глазами, рассказывала о сложной биологии насекомых, о замысловатом строении каждого жучка, о тысячах видов пчёл, их иерархии и удивительной преданности. Ты видела, как в эти моменты её обычно суровые черты лица смягчались.
• Маска, которую она носила в присутствии других, – растворялась только для тебя. В моменты, когда вы были наедине, в уюте её дома или в укрытии глубокого леса, Мелли снимала её, обнажая не только своё лицо, но и свою самую уязвимую часть. Ты стала единственной, кто когда-либо видел её истинные черты, без всякой защиты, и в этом акте доверия заключалась бесценная близость.
• Ваши свидания были отданы природе, отказом от всего, что Мелли так отчаянно избегала. Никаких душных ресторанов или оглушительных клубов. Только шелест листвы, журчание ручья, пение птиц и таинственная тишина ночного леса. Вы гуляли по неизведанным тропам, сидели на поваленных деревьях, наблюдая за дикой жизнью, или просто молча наслаждались спокойствием. Для Мелли шум города был самым главным раздражителем, и только в тишине природы она находила своё убежище, которое теперь делила только с тобой.
• И эта угрюмая, порой даже агрессивная женщина, которая поначалу казалась неприступной, в отношениях раскрывалась с удивительной, почти хрупкой нежностью. Её прикосновения были мягкими, слова – тихими, но полными заботы. Она могла часами гладить твои волосы, просто держа тебя за руку, или прижимать к себе, когда ты чувствовала себя уязвимой.
• Однажды она, с редкой для себя игривостью, попыталась приобщить тебя к своему делу управления насекомыми. Мелли с сияющими глазами объясняла тонкости, показывала жесты, но когда ты попробовала повторить... насекомые, видимо, не оценили твоего энтузиазма. Даже сквозь защитную одежду, несколько болезненных укусов быстро положили конец этому эксперименту. В тот момент её нежность сменилась настоящей заботой: она тут же принесла всевозможные мази, травы и лекарства, чтобы облегчить твою боль. С тех пор Мелли строго запретила тебе даже приближаться к её подопечным без её полного контроля, а ты поняла, что эта чрезмерная опека – ещё одно проявление её глубокой любви.
Энни Лестер. (Торговка игрушками)
• Поначалу путь к сердцу Энни был устлан невидимыми барьерами. Она, словно дикий, но раненый зверёк, с трудом подпускала к себе, её глаза полны давней боли и недоверия к миру. Ей до сих пор давалось с трудом доверять людям, но для тебя она отчаянно старалась, совершая маленькие, но значимые шаги, которые для кого-то другого могли бы показаться незначительными. Каждая улыбка, каждый чуть задержанный взгляд был для неё огромным усилием, проявлением её зарождающегося чувства.
• Твой визит в её небольшой, уютный магазинчик с деревянными игрушками и резными безделушками стал для неё привычным, почти ритуальным событием. Изначально ты приходила за подарками для своей племянницы, зачарованная тонкой работой с деревом, но вскоре, ты, сама того не замечая, стала приобретать что-то и для себя – крошечные фигурки, обереги, просто вещи, хранящие в себе кусочек её души. Твоё регулярное присутствие и искренняя заинтересованность стали той ниточкой, что постепенно, день за днём, сплетала между вами большую связь.
• Энни, несмотря на свою замкнутость, всегда с радостью расспрашивала о твоей племяннице. Её лицо озарялось редкой, искренней улыбкой, когда ты рассказывала, как сильно девочке нравятся её игрушки, как она играет с ними, придумывая целые вселенные. Видеть, как её творения приносят радость детям, было для Энни самым большим счастьем, подтверждением того, что её труд не напрасен, и это чувство она также разделяла с тобой.
• В тишине своей мастерской, когда никто не мог видеть, Энни создавала маленькие деревянные статуэтки в виде тебя. Каждая из них была воплощением какого-то мгновения, пойманного ею, твоего жеста, выражения лица, смеха. Они стояли на её полках, сокрытые от посторонних глаз, тайные свидетельства её привязанности. Она никогда не показывала их тебе и не собиралась, слишком сильно стесняясь своих чувств, которые так разительно отличалась от её внешней отстраненности.
• К нежностям и открытым проявлениям чувств Энни была совершенно не приучена. Её мир был миром сдержанности и внутреннего покоя, и любые ласки давались ей с трудом. Именно тебе пришлось взять всё в свои руки, прокладывая путь к её сердцу осторожными, но настойчивыми касаниями. Даже банальный поцелуй, который для других был лишь лёгким жестом, для Энни казался чем-то невероятно интимным, почти священным актом, требующим всей её смелости и доверия. Её щеки краснели, а сердце билось, выдавая трепет, который она так старалась скрыть.
• Иногда, когда ты, погруженная в разговор, общалась с кем-то другим на её глазах, тень беспокойства пробегала по её лицу. В её глазах мелькал давний страх, и она ловила себя на мучительной мысли: что если ты просто уйдешь? Уйдешь к кому-то другому и забудешь о ней, о её маленьком магазинчике, о её деревянных игрушках, о её существовании, так же легко, как о случайно встреченном незнакомце. Этот страх потери был её самой глубокой раной, и только твоя нежность и постоянство могли его хоть немного унять.
