16 Глава
В свой день рождения Ева бессовестно прогуляла колледж, весь день развлекаясь с друзьями. Они приготовили действительно хороший сюрприз. Было даже такое, что она и не представляла. Всё, что она загадывала, оказалось в её руках. Множество воздушных шаров её любимого красного цвета украшали площадку арендованной крыши. Золотыми матовыми фигурами красовались цифры 18, рядом стояла картонная фигура виновницы праздника. В карикатурном оформлении, сегодня должно быть весело.
Когда Еву вывели на крышу с завязанными глазами, она уже вся извелась в ожидании и нетерпеливо прыгала на месте. Но как только повязку с глаз сняли, она громко завизжала и принялась обнимать всех, кто там был, даже поспешного официанта. Надутые матрацы были застелены пледами, а хаотично разбросанные подушки исписаны фразами из стихов Евы. По периметру горели неоновые лампочки, а в передней части крыши обустроили самодельный кинотеатр.
Как и каждый год, уже по привычке, наверное, в день рождения шел дождь. А это ли не лучшая погода для просмотра фильма? Имитированный потолок в виде прозрачного брезента спасал их от влаги, но позволял наслаждаться фильмом. Любимым фильмом Евы. Она смотрела его уже несчетный раз, но друзья даже не стали пытаться переубедить её на другую киноленту.
После они дарили подарки, зачитывали весёлые пожелания, перечисляли факты о ней (это было привычным делом на днях рождения в их круге). Пели песни, Ева задувала свечи на торте и загадывала желание. А потом газированные напитки заменил алкоголь, и начались разговоры по душам, как это обычно и бывает. Воспоминания о детстве, первых знакомствах и общих историях рассказывались, как на духу.
Ева, лежа на мягких подушках, смеялась до боли в животе. Это именно то празднование совершеннолетия, которое она так часто представляла себе перед сном. Только раньше в её мечтах не было одного человека, к которому она торопилась даже в свой день. В её голове созрел прекрасный план, и она спешила к Максиму. Друзья не желали отпускать её, но она, пообещав, что скоро вернётся, всё-таки убежала.
На случай, если у неё получится разозлить Максима, Ева просто скажет, что у неё день рождения. Он все равно простит её, а в этом случае уж тем более. На это и был весь расчет. Она спешила домой, наполненная предвкушениями. Нужно было переодеться, кое-что захватить и мчаться развеивать тоску Максима. Хотя здесь была важнее их встреча.
Ева выскочила из такси и со всех ног побежала к дому. Дождь уже не был таким сильным и мелкими каплями окроплял землю. Желтая листва падала под ноги, приятно шуршала. Пахло свежестью и сыростью, прекрасный запах обновления природы. Девушка выбежала из-за дома и резко остановилась, завидев знакомый автомобиль. Он приехал к ней? Неужели он как-то узнал о дне рождения?
Максим не спеша возвращался к машине, видимо, не найдя хозяйку дома. Выглядел он помятым и озадаченным. Но когда увидел Еву, которая быстро направлялась к нему, растянулся в довольной улыбке.
— Приехал отдать мои стихи? — исключая все-таки знание его о дне рождения, поинтересовалась она.
— Ты выпила? — Максим удивлённо вскинул брови, облокачиваясь о капот.
— У меня сегодня день рождения, — весело сообщила девушка, забывая о всех интригах, которые хотела сохранить. — Восемнадцать мне уже.
— А я без подарка… Хотел узнать дату конкурса, да и… тебя увидеть, — он немного помолчал. — С днём рождения.
— Да, кстати. Конкурс будет двадцать третьего числа. Уже повесили афишу. Я говорила с Корнеем Александровичем, он будет в жюри и…
— Двадцать третьего я женюсь, — перебил Максим. Это прозвучало грубо и неестественно. Он даже сам замер на мгновение.
Ева, оставляя недосказанность на губах, вскинула взгляд, врезаясь в карие глаза напротив. Она вмиг стала серьёзной, словно улыбку с её лица выбили сильным ударом. По ощущениям именно так и было. Сердце ёкнуло и гулко ударилось о грудную клетку. Оно требовало свободы, пыталось вырваться наружу, с новой силой ударяясь о преграду. Ева несколько секунд осмысливала услышанное. Опьянённый разум всячески отказывался это понимать, и она отрицательно покачала головой.
Максим молча стоял напротив, не находя в себе сил еще что-либо говорить. Может оправдываться или уточнять, не перепутала ли она дату. Он вдруг понял, как мало осталось времени.
— Ничего страшного. Я поговорю с Мишей, — Ева старалась не выдать дрожь в голосе, но мужчина почувствовал её. Под ногами задрожала земля. — Его диагноз не подтвердился, и он сыграет со мной, я думаю.
— Я не хотел, чтобы вышло вот так, — тихо признался Максим. Впервые за долгое время он не знал, что сказать. Привыкший действовать и решать проблемы, ему сложно давалось осознание собственной беспомощности. Но в словах они оба сейчас не нуждались. — Это наш последний разговор?
От этих слов губы девушки задрожали, и она быстро опустила голову. Нужно было набраться смелости, чтобы снова посмотреть в глаза человека, которого она полюбила. Нет, это не может быть последним разговором! Просто не может, и всё тут!
— Да, видимо, это он. Я думала, у нас будет больше времени.
Она наконец посмотрела на Максима, и как только их взгляды встретились, по щекам пробежали две крупные слезинки. И скрывать чувства сейчас было бы глупо. Мужчина сильно зажмурился, его глаза горели.
— Мы больше не увидимся? — спросил он, но вопросом это не являлось. Они больше не должны видеться после этого разговора. Обещали ведь друг другу.
— Нет, — говорила Ева быстро и осторожно. Сдерживая в себе желание разрыдаться и уткнуться носом в плечо Максима. — Жаль, что больше не сыграем вместе.
— Жаль, что больше сходим в парк аттракционов, — подхватил он.
— И в бассейн.
— И не застрянем на той стороне.
— Не останемся в отеле с кофе и большими халатами. Не будем разрисовывать карти… — голос сорвался, и Ева громко всхлипнула, прикрывая рот ладонью. — Прости.
— За что? — Максим аккуратно коснулся её подбородка.
— За то, что подошла к тебе тогда, что начала всё это, что продолжила. Втянула тебя и… прости.
Слёзы уже рекой текли из глаз, мир тонул. А дождь, как назло, усилился. «Больше не увидимся». Ева громко всхлипнула, сжимаясь всем телом и отодвигая руку мужчины. Она сделала шаг назад, но убежать не могла. Еще бы чуточку прикосновений, еще пару взглядов, ещё…
Она снова подступила к Максиму и крепко поцеловала его, забывая про те границы… А к черту! Они давно перешли все установленные правила. Нежное прикосновение к груди, через мокрую от дождя рубашку, будто встряхнуло мужчину. Он обвил её руками, боясь, что она ускользнёт, и углубил поцелуй, стараясь растянуть этот момент, больше насладиться поцелуем. Поцелуем со вкусом дождя, слёз и расставания.
— Я рад, что ты подошла тогда и что ты была в моей жизни, — честно признался Максим, прерывая поцелуй, чтобы успеть высказать всё, чего требует душа. Над ними словно вел обратный отсчет огромный таймер. Максим уже говорит о ней в прошедшем времени. — Я бы повторил все это снова, правда. Я бы снова провел ночь в полиции, снова бы задыхался от газа, который ты со своими друзьями пустила. Это было глупо, конечно, я тебе скажу. Но я бы повторил.
Ева грустно улыбнулась, проводя рукой по щеке Максима. Пустота в сердце наполнилась странным, но приятным чувством. Нет, разбитое сердце так быстро не заживает. Это осознание того, что тебя любят. Вот, что важнее дыры в груди; вот, что важнее правильности; вот, что важнее потерь.
— А я, знаешь… я не всегда такая, — Ева смахнула слёзы и шумно выдохнула. Раз уж они признаются, нужно собрать все мысли в кучу. Плакать нужно будет потом, в одиночестве. — Я могу быть серьёзной, серьёзнее, чем ты меня видел. И я могу быть взрослее, издержки места, в котором я росла. Я умею драться, умею воровать, по-настоящему воровать, вязать крестиком умею. Детей люблю, читать и красный цвет. Еще я могу быть тихой и… сумасшедшей по-настоящему, могу быть любящей. Я… Я люблю тебя.
Последнее она произнесла настолько тихо, что Максим буквально прочитал это по губам.
— Я тоже тебя люблю, — ни секунды не сомневаясь, выпалил он. — Люблю…
— Happy wedding, — сдерживая вновь подступившие слёзы, пожелала Ева, поворачиваясь к дому. — Эту территорию скоро собираются выкупить. Дома будут сносить, и я уеду. Так что если ты захочешь приехать, меня уже здесь не будет.
— Happy birthday, — так же ответил Максим. — А я буду в свадебном путешествии, а потом мы купим новый дом. И если вдруг ты захочешь приехать, меня там тоже не будет.
— Можем сменить номера, чтобы наверняка.
— С глаз долой — из сердца вон? — и почему они оба улыбаются и пытаются шутить? Что за синдром «глупой влюблённости»?
— Ты вернёшь мне мою тетрадь со стихами? — вернулась Ева к первому вопросу, желая еще на минуту продлить близость, которой им так хотелось.
— Может быть, если мы снова встретимся…
— Это вряд ли. Питер огромный, — она в точности повторила когда-то сказанное Максимом.
— Как знать, — сценарий шел по плану. — Сейчас ведь встретились.
Ева последний раз улыбнулась и, резко развернувшись, быстро пошла прочь. Больше нет смысла делать вид, что все хорошо. Потому что больше ничего не будет хорошо. С каждой встречей, с каждой новой выходкой, с каждым прикосновением нить, соединяющая их, становилась всё прочнее и прочнее. А сейчас, когда Ева удалялась к дому, а мужчина заводил автомобиль, она, как растягиваемый канат, рвалась. Рассыпалась, распуская сплетенное временем. И каждая мелкая ниточка в прочной связке, отрываясь, билась о сердца обоих. Билась и отталкивала дальше и дальше друг от друга.
Было бы хорошо, если бы сейчас заиграла тихая музыка, и кто-то первым повернулся посмотреть на второго. А потом побежал бы к нему, крепко обнял за шею, поцеловал, зарылся в волосах, окончательно расплакался и отказался отпускать.
Но они расходились по разные стороны совместной теплоты, расходились, чтобы тонуть в персональном холоде.