Разрез
Летний дождь брызгал в лицо, пока мотоцикл нес седока по, горящему от шин, асфальту. Стальной конь низко рычал мощным мотором. Капли в страхе разбегались от быстролетящей машины.
Солнце садилось. Влад хотел вернуться к назначенному времени и показать девушке приобретение, за которое ему пришлось вывалить кругленькую сумму. В надежде срезать путь он свернул с трассы, пересек микрорайон и въехал в центр города. По сторонам мелькали знакомые дома, приветливо зеленели светофоры. Впереди круговое движение. Автобусы толпились, гудками подталкивая друг друга. Влад остановился, пропуская вереницу машин. Протер лицо, сбросил с ресниц надоевшие капли. И только лишь боковым зрением он успел заметить, как водитель слева не успевает затормозить. За хрустом костей, скрежетом, падающего на бок, новенького мотоцикла и криком прохожих слышался спокойный шум дождя.
От боли темнело в глазах. Носилки, скорая, больница. Вот ему уже сделали наркоз, и сознание затуманилось.
Влад очнулся через день после операции. Перелом бедра, ноги, раздробленные кости. Несколько швов, металлические штыри в ноге. Все ужасно болело. Обезболивающие лишь ненамного облегчали мучения, а потом все повторялось. Влад понимал, что теперь не сможет вести полноценную жизнь. Врачи обещали, что через год-два он сможет ходить. Однако пробежки, поездки на мотоцикле и велосипеде, драки, да и любая другая активность теперь ему не светит. Конечно, это не могло его не волновать. Но у него даже на мгновение не возникала мысль о никчемности будущей жизни. Владу было плевать и на разбитый мотоцикл, и на физические ограничения. Все переживания отгоняла боль.
В палате стояло несколько коек. Почти все оказались свободны, кроме одной. Незнакомец спал, отвернувшись к стене. Когда Влада привезли туда, он лишь коротко взглянул на соседа, но беспокоить его не стал. Этим незнакомцем был я, скромный автор этой небольшой книжицы.
Наше знакомство началось банально, наверное, как и у большинства людей:
— Привет, — поздоровался я тем же вечером, после того как проснулся и увидел худенького парня с задумчивым взглядом.
— Привет, — ответил он и подал мне руку. — Влад.
— Олег, — я представился. — Что с ногой?
— Машина сбила, — беспечно ответил Влад. — Неделю назад мотоцикл новый купил. Теперь его только продавать.
— Неприятная ситуация, — решил я посочувствовать. — А я тут давно. С балкона выпал, ребра сломал и руку. Но сейчас уже могу вставать, скоро выпишут.
— С балкона? А какой этаж?
— Второй, поэтому и отделался так легко.
— Как так умудрился?
— Да возле балкона яблоня растет. Ветки ну совсем близко, — несколько застенчиво начал я. — Захотелось яблочка. Потянулся, не рассчитал и выпал.
Влад несколько секунд молча смотрел на меня, не веря в причину падения, потом уважительно кивнул. Я понял, что не убедил его своим рассказом, а вруном быть не хотелось, поэтому мною была брошена дополнительная, но крайне важная фраза:
— Я пьяный был.
— А-а! — рассмеялся Влад. — Хе-хе. Тогда понятно. Был у меня один знакомый, так он после водки тоже чуть не выпал с балкона. Только там был четырнадцатый этаж. Еле его остановил.
— Да уж, — протянул я. — Как так можно напиваться? Я обычно мало пью. Не очень приятное дело.
— Я тоже, — согласился Влад и хитро прищурился. — Я поинтереснее вещи люблю.
Тут я понял, что этот человек не так прост, как кажется на первый взгляд. Он полон загадок, и вскоре я неоднократно в этом убедился.
***
Возможно, я и не успел бы подружиться с Владом, если бы больницу не закрыли на карантин. В результате моя выписка отложилась, о чем я ни капли не жалею.
Мы проводили ночи в беседах. Говорили о многом. Я говорил открыто — мне нравился этот парень. Влад же избегал излишних подробностей своей жизни, отвечал во многом тезисно, не углубляясь в суть. Дни проходили однообразно и скучно. Поначалу мы развлекали себя игрой в карты. Влад учил меня всяческим хитростям, разным правилам. Я же разъяснял ему как играть в шахматы. Он делился со мной незнакомыми для меня жанрами музыки, жаргонными словечками, рассказами о компьютерных программах. Я с ним — историей, философией, литературой. Что меня удивляло, так это то, что он безупречно владел программированием, знал уголовный кодекс, поражал историями о своих похождениях, поверхностно разбирался в искусстве и кулинарии, но напрочь не знал весьма очевидных вещей. Влад, казалось, вообще никогда не открывал учебник по истории, никогда не читал классику, никогда не задумывался о бытовых делах. Однако он с жаром слушал меня, удивлялся, когда я говорил о существовании кипятильника и народной медицины. А если ему в голову приходили философские идеи, а я объяснял, что то или иное уже сформулировал Аристотель или Ницше, Влад страшно поражался. В общем, общение у нас шло легко, весело и непринужденно.
Из-за карантина нам было запрещено выходить покурить, а в случае Влада — выезжать. В больнице работала одна симпатичная медсестричка. С ее помощью Влад и доставал то, что именуется жевательный табак. Она приносила его в коробочке из-под чая в качестве передачки.
Как-то раз я застал их в весьма страстном положении. Медсестра целовала Влада, поглаживая его ногу. Все бы ничего, но эта нога, которая обычно жутко болела от любого прикосновения, совершенно спокойно переносила легкий массаж. Я застыл в дверях, когда понял, что гладит она не совсем ногу, а скорее тот район, где нога соединяется с туловищем. Деликатно прокашлявшись, я спугнул девчонку. Влад расстроенно вздохнул и с укоризной посмотрел на меня.
— Олег, ну не мог подождать что ли? — протянул он.
— В следующий раз вешай на дверь носок, чтоб я знал.
— Слушай, у меня такое дело, — Влад оживился, резко сменив тему.
— Так…
— Надо чтобы ты отвез меня ночью на крышу.
— С ума сошел? — прошипел я. — Как ты себе это представляешь?
— Хе-хе. Очень просто, — улыбнулся он. — Ты стащишь ключ у охранника и поднимешь меня по задней лестнице.
— Даже если мне очень хотелось бы нарываться на неприятности, и я сумел бы втащить тебя на три пролета вверх, то, Влад, неужели нельзя помиловаться в другом месте? Крыша? Ты серьезно?
— Я серьезно, Олег. Да не боись, весело будет.
— Тебе да, — я нахмурился.
— Все, сегодня ночью тащи ключ, — Влад сказал это так уверенно, будто я уже согласился.
— Нет!
— Олег! У-у… Нормально все будет. Не пожалеешь, — весело говорил он.
— Нет, я сказал!
— Да. И не обсуждается.
Я хотел было возразить, но спорить с ним мне хотелось меньше, чем рисковать.
— Ладно. Ты и мертвого уговоришь.
— Все! Ура! — обрадовался Влад. — Значит крыша. Не усни! А то разбужу.
Достать ключ было довольно просто. Пожилой охранник крепко спал, когда я тихонько открыл дверь и незаметно скрылся. А вот подъем затянулся. Все усложнялось тем, что Влад вообще не мог стоять. Мне пришлось сначала поднять наверх коляску и лишь потом самого инвалида. Аккуратно усадив его, я прикрыл дверь крыши.
Вид был красив. Синее небо, усыпанное триллионами звезд, нависло над нами. А далее расстилался город. Больница стояла на холме, и все дома были как на ладони. Маленькие пятиэтажки и высокие небоскребы светили неоновыми огнями и светом уютных квартир. Деревья в скверах и парках покачивались от теплого майского ветра. Телевышка мигала красно-белыми лампами. Миллионы жителей находились там. Каждый занимался своими делами, не думая о том, что они есть частицы общей мозаики. И все вместе они насыщают жизнью холодные камни города.
— Красиво! — выдохнул я.
— Да, здорово, — согласился Влад. — Держи.
— Что это?
— Сигара, — ответил он.
— Спасибо, конечно, — я принял подарок, — А где твоя пассия?
— Какая?
— Медсестра.
— А-а. Да ну ее, — отмахнулся Влад.
— В каком смысле?! — возмутился я. — А какого черта я тебя сюда тащил?
— Вид здесь красивый, — объяснил он, глядя на небо.
— Да.
Мы закурили. Сигары были вкусны, дым ароматен. Влад сидел на коляске, я стоял рядом. Мы молчали. Молчали и смотрели на огни ночного города, на синее небо, и нам было хорошо. Слова излишни, когда и так все понятно. Именно тогда я понял, что Влад на самом деле куда более романтичный, чем он показывает. Кому еще кроме романтика будет хорошо от простого созерцания неба? Кто еще променяет плотские утехи на вид города и ночные посиделки с едва знакомым человеком?
***
Прошло несколько месяцев с момента нашей выписки. С тех пор мы с Владом стали все чаще видеться. Ему будто не хватало общения. Он постоянно написывал, звонил, вытаскивал меня из дома. Я приезжал к нему, отвозил его на инвалидном кресле в парк, где мы и проводили осенние вечера.
Очередная прогулка подходила к концу, мы двинулись по аллее в сторону дома Влада. Золотая осень начинала свое шествие по городу приветливо и неспешно. Сумеречные фонари были окружены тучками мошек и мотыльков. Ржавые листья, уже успевшие упасть, покрывали мостовую шуршащим ковром. Гулять в такую погоду было исключительно приятно. Ничего не беспокоило, не вызывало дискомфорта, кроме шумной компании, расположившейся на одной из скамеек.
Поломанный Влад в коляске сразу же привлек внимание дерзкой аудитории. Молодые люди отложили сигареты и принялись по очереди осыпать нас весьма любопытными эпитетами. Я чувствовал, что у Влада, словно бензин, выгорает терпение, поэтому постарался побыстрее пройти этот участок пути. Но, как назло, нас окликнули, и вскоре мы были окружены пренеприятным обществом заскучавшей молодежи.
Будучи не в силах передать ту палитру эмоций и красноречия, коими блистали наши случайные собеседники, скажу лишь, что в ходе короткой перепалки Влад быстро осадил задиру. Я же стоял позади коляски. Чувствовать за своей спиной нелицеприятных личностей мне было категорически беспокойно. Однако ситуация разрешилась миром, Влад пояснил, с кем он знаком на районе. Гопники отошли. Но в самый последний момент один из них заметил серьгу в моем ухе. Я не имел опыта общения с такими людьми. Мои ответы были чисты и прямолинейны, но собеседник цеплялся за любое слово в желании задеть меня. Это у него выходило не слишком успешно. От своего бессилия, он начал сыпать угрозами. Вмешался Влад. Он попытался вновь объяснить гражданину, что его действия нелегитимны и даже аморальны, используя при этом понятный всем язык. Аргументы не помогли. В ту же минуту один из них оттолкнул меня от коляски. На Влада уже не обращали никакого внимания. Я понимал, что скоро не выдержу.
Слова хулигана оборвались, когда я ударил ему в челюсть. Коляска Влада медленно отъезжала все дальше от нас, скатываясь по наклонной мостовой. Развернувшись, я попытался вырваться из окружения, но остальные повалили меня на землю и принялись избивать. Ничего не видно, кроме ног. В ушах звенело от удара. Боль я не чувствовал, все тело онемело. Отбиваться было бесполезно. Я подтянул голову к коленям и попытался прикрыть руками виски.
На алее прогремел выстрел. Все оторопело уставились на источник шума. Кто-то заорал. Я с трудом разлепил глаза, утирая кровь.
Влад сидел в инвалидном кресле с пистолетом в руках.
— Пошли отсюда! Быстро валите! — прокричал он.
Хулиганы подобрали раненого товарища и, пробежав через кусты, скрылись во дворе.
— Олег, живой? — обратился ко мне Влад.
Голова сильно кружилась. Я, пошатываясь, подошел к другу и спросил:
— У тебя ствол был?
— Травмат, — пояснил Влад, убирая оружие. — А что ты думал? Нечего на Влада наезжать.
— Спасибо, — я взялся за ручки коляски. — Пошли домой.
— Олег, ты в порядке? — сказал он. — Не тошнит?
— Нет, все нормально. Пойдем отъедем, я у подъезда посижу.
Не спеша мы добрались до дома Влада. Там я присел на лавку и немного привел себя в порядок: стер кровь, отряхнул одежду. Влад помогал мне по мере сил. Синяки и ссадины начали ныть. Сотрясения, слава богу, не было, но общее состояние оставляло желать лучшего.
— Влад, спасибо тебе большое, — поблагодарил я его еще раз. — А то мне что-то плоховато.
— Ничего, Олег, — весело сказал он. — Не помрешь. Курить будешь?
— Да, пожалуй, — согласился я, принимая сигарету.
Влад прикурил мне и затянулся сам. Где-то в клумбе стрекотали сверчки. В окне на первом этаже погас свет. Две кошки сидели у бордюра, прижавшись друг к другу боками, и внимательно смотрели на нас.
***
Посреди ночи у меня зазвонил телефон. Еле открыв глаза, я взглянул на ослепительный экран. Звонил Влад. Я включил вибрацию и положил трубку. Звонки не прекращались еще десять минут. Сон окончательно прошел. Я не выдержал и, ответив, гневно прокричал:
— Влад, ты совсем охренел? Три часа ночи!
— Олег, приезжай ко мне быстрее, — сказал Влад, но в его голосе не было привычной легкости.
— Что случилось? — спросил я уже серьезно. — Ты в порядке?
— Не очень. Я под обезболивающим. Сейчас ногу резать буду.
— Ты с ума сошел? Что? Ногу? — воскликнул я.
— Жду тебя, — произнес Влад и бросил трубку.
Я вскочил. Быстро оделся, заказал такси и выехал к другу.
— Что он натворил? Или это его очередной способ выманить меня из дому? — думал я, пока такси мчало меня к заветному адресу.
Квартиру мне открыл Влад, и я облегченно выдохнул.
— Живой! Вот ты сволочь!
— Привет, Олег, — он пожал мне руку.
— Чего случилось? — не унимался я. — Скучно стало? Или за газировкой лень в магазин спускаться? Ты же уже можешь ходить с костылями!
— Не шуми, — недовольно пробурчал Влад. — Иди сюда. Смотри!
Он провел меня в комнату. На подносе рядом с кроватью лежали бинты, перекись водорода, ножницы и скальпель. Я недоумевающе уставился на товарища.
— У меня швы снять забыли, — объяснил Влад. — Я сам хочу разрезать.
— С ума сошел?!
— Да не кричи ты, Олег. Все нормально. Вот я даже тебя позвал. Я сам все сделаю. Обезболивающее уже принял.
— Ага, я вижу, — я скептично кивнул, глядя в его расширенные зрачки.
— Пошли. Все готово.
Он скинул штаны, забрался на кровать и протер один из швов спиртом. Я присел рядом. Влад осторожно разрезал нити шва — рана уже давно зажила — и вытянул нитку.
— Черт! — выругался он.
Часть нити он вытащил, а вот большая часть вошла под кожу. Несмотря на мои уговоры не делать этого, Влад взялся за скальпель и начал медленно проводить лезвием по коже. Слой за слоем плоть раскрывалась. Пинцетом он вытягивал новые нитки, я подавал ему приборы и перекись. От вида каждой выдернутой нитки меня пробирало до мурашек, будто вытаскивали меня самого. Я прекрасно знал, что этот парнишка если уж что захочет, то обязательно сделает. Отговаривать его бесполезно. Но он все делает спланированно, пусть и не всегда обдуманно.
— Ты уже все вытащил, успокойся, — произнес я, поливая перекисью рану.
— Нет, там еще осталось, — возразил Влад и снова поднес скальпель к ноге.
Я моргнул. Когда веки разомкнулись, я увидел, как рука Влада дернулась, и лезвие разрезало кожу прямо до мяса. Темная кровь потекла на простынь.
— Блин! Давай марлю, — скомандовал он.
— Слышь, успокойся уже, — я начал нервничать. — Все уже вынул.
— Нет! Не до конца! — упрямо ответил Влад и еще раз провел ножом.
Мы не успевали собирать кровь. Все было в пене от перекиси, все в крови. Наконец Влад воскликнул:
— Ура! Смотри, вот оно! — он показывал мне махонький кусочек шва, радуясь своему успеху.
— Молодец, теперь поехали в больницу. Нужно жгут наложить.
— Да, давай, — Влад откинулся на подушку. — А то мне что-то нехорошо.
Наложив жгут, я написал на бумажке время и уже взял в руки телефон, как вдруг понял, что друг не отвечает.
— Влад! Влад, не вырубайся! — кричал я, пытаясь зажать ему разрез и одновременно вызывая скорую.
А Влад лежал в окровавленной кровати и уже ничего не отвечал. Меня всего трясло. Я вдруг осознал, что не могу отпустить этого парнишку. Я чувствовал не только дружбу, но и братскую нежность к этому дурачку. За эти годы общения с ним, мы действительно стали как братья. И вот теперь мой младший братишка умирал. Умирал за свою безбашенность и веру в удачу.
Скорая мчалась по ночному городу, беспокоя горожан воем сирены. Я сидел в спальне и сжимал липкую от крови руку друга, а на его ноге зиял алый разрез.