Парень на лето, девушка навсегда|| D&J

— Как ты мог так встрять, братан? Ты же максимально осторожен. Ни разу не попался.

Не могу выкинуть из головы то, что услышала от парня, с которым разговаривал Милохин. Толком ничего не поняла, но то, что Даниил занимался чем-то запрещенным, факт. Иначе зачем придумывать историю, которой и не было? Алиби.

— Кира спалила. Злится.

— Сказал бы, что она врет.

— Говорил, да только у нее есть отмаза в отличие от меня.

— Бро, так может пора предку правду сказать. Он же не идиот. Поймет.

— Ага, поймет. Узнает правду, охрану навесит, чтобы не портил его репутацию. Думай, что говоришь. Это тебе просто. Нравится? Занимайся. С моим так не прокатит. У него вся моя жизнь расписана. Приемник. По его стопам, а меня аж тошнит от семейных ценностей, которые он сам растоптал этой… куклой!

— Ля, бро, попадос, конечно! А Миху просил?

— Да. Бесполезно. Геолокацию смотрел. Весь мой маршрут. В тот день никого из них в районе пирса не было. Только я.

— Ну телку какую-нибудь попроси.

— Какую-нибудь не получится. Знает меня слишком хорошо, и круг моего общения тоже. Не удивлюсь, если на него частный детектив работает.

— Ну это уже паранойя, чувак…

— Знаю, поэтому и шифруюсь.

— Юль? — Тёть Соня приобнимает меня за плечи и улыбается. — Я тут заглянула в твой пакетик из торгового центра… Красота-то какая. Вкус у моей племянницы отменный. — Смотрит на меня с гордостью, пока я жду возле стойки очередной заказ.

Все-таки решила поработать, чтобы не думать о Даниле и его проблеме. Чем же он таким занимается, что может навредить репутации отца? Только получалось совсем плохо. Мысли крутились только вокруг него. На автомате улыбалась и разносила заказы, даже пару раз чуть не забыла расчет.

— Это все Ника. — Произношу спокойно, но тут же застываю и сглатываю, ожидая вопроса от тёти, но она заговорщецки улыбается.

— Больше никому так не говори. — Тётушка выпрямляется и смотрит по сторонам, немного хмурясь. — Скелетик наш, — она делает паузу, от которой мне становится не по себе, — в общем, мне и Манюне нужно отлучиться по важному делу. Ты остаешься за главную.

— Что я? — Недоумеваю и хлопаю ресницами.

Перспектива командования обозлившимися на меня войсками совсем не радует, и я уже готова молить тётю передумать, вот только зря.

— Не пугайся ты так. Все что нужно, продержаться еще час до закрытия. Потом закроешь кафе и пойдешь домой. Может, мы успеем к этому времени вернуться.

— А как же…

Поглядываю на недовольных девчонок, но тёть Соня пожимает плечами.

— Это не их ума дело. Стой на своем. Можешь даже пару раз сматериться, я разрешаю. — Она подмигивает мне и слегка толкает вперед, когда я беру поднос с напитками.

Топаю к столику на ватных ногах. Речь тёти меня окончательно дезориентировала. Весь день кажется сплошным наказанием. Сначала бутики, потом Даня, сейчас вот эта новость. Хотелось схватиться за голову и бежать в сторону моря, чтобы нырнуть поглубже и охладить полыхающие мозги.

Я уже начала думать, что тёть Соня пошутила, но вскоре они с мамой вышли в зал, показали, как правильно все закрыть, и ушли. Тут же на меня презрительно и злобно посмотрели три пары глаз. Сохранять при этом спокойствие было очень сложно, но я очень старалась.

Злополучный час тянулся долго. Девчонки то и дело задевали меня, то плечом, то подносом или тряпкой. Бесили конкретно. Я же высоко задирала голову и держала удар. Материться или бросаться в драку не хотела. Стычки с Атакшиевой хватило. Пока я не была готова к очередному унижению.

Даже хотела присоединиться к чату, чтобы посмотреть те видео, но потом себя одернула. Пусть этим развлекаются недалекие, а я с головой уйду в учебу.

Я осталась одна совсем неожиданно. Стоило стрелкам часов показать окончание смены, как все покинули зал, оставив мне уборку грязных столиков и посуды. Благородно. Очень.

Ушли с такими лицами и перешептыванием, что мне захотелось кинуть в спину кирпичом. Вот за что?! За что можно меня так сильно ненавидеть?! Я ведь работаю так же, как и они!

С таким злом натирала столы, что в какой-то момент потеряла связь с реальностью, а все потому что рядом раздался звенящий звук. Успела отвернуться и прикрыть лицо. Стекло посыпалось на пол. Кажется, несколько осколков впились в кожу.

Боже, что это?!

Я открыла глаза не сразу. Стояла, крепко зажмурившись и прижав руки к лицу, пока шквал звуков притих. Сердце стучало с невероятной силой, и я с трудом убрала руки от глаз. От увиденного внутри все органы сбились в кучу.

Панорамное окно, возле которого я усердно натирала столики, было разбито. Весь пол усыпан осколками, а рядом со мной лежал кирпич, разбившийся на две части.

Боже…

Кто-то кинул его, видя, что я здесь! Не подумав, что может нанести мне вред.

И ведь кирпич упал совсем рядом со мной. Буквально в нескольких сантиметрах. От осознания возможных последствий руки затряслись. Я сделала пару шагов к выходу, но остановилась, потому что под ногами захрустело стекло.

— Что творится… — Незнакомый голос привел меня в чувство.

Посмотрев на улицу, я увидела пару зевак, которые с опаской заглядывали внутрь. Я даже несколько раз вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться окончательно. Растеряно смотрела по сторонам и решала, что же делать. Наверное, стоит срочно позвонить маме и тёте, что я и сделала, достав телефон из кармана.

Благо тёть Соня не стала задавать мне вопросов и холодно сказала, что они скоро будут. Мне нельзя сейчас ничего трогать. Прижала руку к губам и осматривала зал. Как не вовремя я осталась одна, словно на зло…

— Юль?

Я повернулась и увидела, что ко мне подбегает запыхавшийся Денис в форме. Он смотрел на меня с тревогой и тут же взял за руку.

— У тебя кровь, нужно обработать. Что случилось? Ты видела, кто это сделал?

— Я в норме. Сейчас обработаю. — Убираю руку из его, но парень хмурится и не собирается отступать. — И нет. Я не видела. Была занята своими прямыми обязанностями.

— Где аптечка? Где вообще весь ваш персонал? — Алебьев отводит меня подальше ото входа, но я останавливаю его.

— Все ушли. Я должна была закрыть кафе. — Пожимаю плечами, но тут же натыкаюсь на любопытные взгляды проходящих мимо людей. — Денис, побудь здесь, пожалуйста, я принесу аптечку, а ты присмотри за залом.

— Да, давай быстрее. У тебя кровь до сих пор идет. Наверное, рана глубокая.

Он хмурится, а я на деревянных ногах иду к стойке, где видела аптечку. Приходится наклониться и дотянуться до нее, потому что ненавистники постарались прикрыть все пути. В голове начинается хаос, но я прекрасно понимаю, что Дениса нужно быстрее спровадить, потому что скоро приедет тёть Соня, и ей точно не понравится то, что Алебьев находится на ее территории.

— Слушай, Денис, я сама могу справиться, а вот тебе…

Пытаюсь вразумить парня, пока он обрабатывает все мои ранения, до которых мне сложно дотянуться, но Алебьев уперся и не слушал.

— Даже не думай, Юль. Я не собираюсь уходить, да и отец скоро подойдет.

— Что?! Нет! Не надо. Скоро вернется тёть Соня, и тогда будет…

— Что будет, Юля? — Голос старшего Алебьева окончательно рушит надежду на то, что моя тётушка спокойно решит проблему с разбитым окном. — Пришел, как только выпроводил важного клиента.

— Кто-то зарядил кирпичом в витрину и чудом не попал в Юлю. — Со злостью говорит Денис, а я забираю у него ватку. — Я правду говорю.

— У вас есть камеры? Нужно просмотреть, может этот кто-то засветился.

— Я… Юрий Петрович, в прошлый раз тёть Соня была очень недовольна тем, что вы мне помогли, и если сейчас она застанет вас здесь, то будет настоящий скандал.

— Не беспокойся, Юля, с твоей тётей я решу все проблемы, а оставить девушку одну в беде я точно не могу, как и мой сын. Кстати, рад, что вы познакомились. Все-таки ходить одной по темным тропам не стоит.

Я рта не успеваю открыть. Да, и что я должна сказать или сделать? Хочется скорее оказаться дома, но судя по машине, которая подъезжает к кафе, получится это не скоро.

Полиция приезжает чуть раньше, чем мама и тётя. Меня распрашивают, протоколируют, а потом уже отпускают. Только не смотря на то, что мама усиленно пытается отправить меня домой, я остаюсь. Жду, когда тётушка освободиться. Мне жутко стыдно за то, что около меня находились Денис и Юрий Петрович. Одного взгляда родственницы было достаточно, чтобы понять, насколько сильно она зла.

— Какого черта ты и твой сынок забыли здесь?! — Шипит она в лицо своему конкуренту. — Я предупреждала, что на мою территорию нельзя соваться.

— Успокойся, Соня, я пришел помочь твоей племяннице, как и Денис. Не оставлять же девушку одну. — Спокойно сказал Юрий Петрович, улыбнувшись мне. — Ее могли ударить или сотворить что-то еще хуже. В этом случае нам тоже нужно было стоять в стороне и наблюдать?

Его невозмутимости можно было позавидовать, а вот тётино самообладание явно страдало…

— А не ты ли виноват в том, что произошло? А, Юрик? С какой стати тебе и твоему отпрыску помогать моей семье? Думаешь, что я закрою глаза на все, что творилось весь прошлый год? Нет, милый, этому не бывать. — Тёть Соня ткнула пальцем в грудную клетку старшего Алебьева и злобно улыбнулась. — Я вижу тебя насквозь.

— Похоже с возрастом тебе становится все хуже, — Юрий Петрович не отрывал взгляда от моей взбесившейся тёти, — маразм дело хреновое, Сонечка.

— Если мою племянницу ты можешь обвести вокруг пальца поддельной заботой, то меня нет. — Тётушка презрительно фыркнула и бросила на нас с мамой предупреждающий взгляд. — Маша, уведи свою дочь домой. Пусть отдохнет.

— Но…

Мама кшикнула, не дав мне договорить, и потянула к выходу.

— Я могу отвезти. — Подлил масла в огонь Алебьев, на что получил еще один удар, но уже в плечо и ладошкой.

— Ты останешься, Юрик, пока мы не разберемся, какого дьявола мне испоганили кафе. В очередной раз. Еще и племянницу чуть не зацепили. И не дай бог, ты окажешься причастным к брошенному кирпичу.
***
Мама молча нарезает огурцы, пока я мою помидоры и ставлю перед ней. После того, как мы пришли в домик тёть Сони, она не обмолвилась и словом. Лишь попросила помочь с ужином. Меня же разрывало от любопытства и чувства вины. Хоть и не я кинула кирпич, все равно на душе было очень гадко. Самое скверное, что кроме меня в кафе больше никого не было. Ни девчонок, ни Влада.

— Мам, а что между тёть Соней и Юрием Петровичем? Почему она его так ненавидит?

Нарушаю тишину первой, потому что мозг не выдерживает потока вопросов по поводу Алебьевых. Почему тётушка так отчаянно пытается отгородить меня от общения с ними? Зачем бросается угрозами? Еще и кирпич… Все это так странно, что я хмурюсь.

— Юль, она меня в подробности не посвящает. Насколько я знаю, у них с Юрием Петровичем давно контры. Делят территорию и клиентов. — Мама снова принимается за готовку, а я открываю холодильник и беру с полки пучок зелени.

— Можно ведь и дружно жить. На всех клиентов хватит. Здесь же очень много туристов.

— Ох, Юленька, если бы все было так просто… — Мама вновь тяжело вздыхает. — Соня может ужиться с каждым, но если ее раз зацепить, то… сама видишь, что происходит. Она годами шла к тому, что сейчас имеет, пожертвовала семьей и личной жизнью. Думаешь, ей легко было вдали от нас?

Мамуля посмотрела на меня с какой-то жуткой печалькой в глазах.

— Поэтому сейчас она будет за свой бизнес глотки всем рвать.

— Не знаю, просто мне кажется, что Юрий Петрович не станет действовать так мелко.

Я взяла нож и доску. Принялась остервенело резать зелень, пока мама изучала меня. Хоть убейте, но мне не хотелось верить, что мужчина, который мне бескорыстно помог, мог подослать кого-то кинуть кирпич в витрину или сам намеренно шел за мной в тот день. Все это больше смахивало на какой-то дешевый боевик из девяностых.

— Я тебя прекрасно понимаю, Юля. Мне тоже хочется верить, что в людях все же больше хорошего, чем плохого, но практика показывает обратное. Просто прими все, как есть.

— Думаешь, она злится на меня?
Перестаю орудовать ножом, а мама слегка улыбается.

— За что ей на тебя злиться? Скорее всего пострадает тот, у кого рука поднялась кинуть кирпич в ее заведение, а уж тебя-то, родную племянницу, она только по голове погладит.

— Ага, особенно за то, что я с Денисом общаюсь.

Мама подошла ко мне и обняла. Только легче не становилось. Мне казалось, что тётушка все равно выскажет недовольство. Слишком сильна ее неприязнь к этой семье, и чутье подсказывало мне, что дело не только в бизнесе. Там что-то личное.

— Иди переоденься, и ужинать будем.

Я с трудом отстранилась от матери и побрела наверх. На мне все еще была форма, и я, не включая свет в комнате, взяла вещи и побрела в ванную. Наспех смыла с себя сегодняшний день и вернулась к себе. Снизу послышался шум. Я прислушалась. Почему-то сердце екнуло и принялось колотиться о ребра с удвоенной силой.

Я вышла в коридор и вздрогнула, потому что в доме резко погас свет. Вот это уже было совсем не смешно.

— Мам? — Рукой вела по стене и шла к лестнице с истерично заходящимся сердцем. — Мам? Где ты?

Ответом мне стала тишина, и я нервно схватилась за перила и потихоньку начала спускаться вниз. Теперь ощущение, что я попала в какой-то американский сериал с элементами ужаса, усиливалось. Медленно выдохнула и пошла в сторону кухни, где слышала шорох.

— Мам? — Снова позвала ее и тут же вздрогнула, потому что мне на плечо легла рука.

— Юля, ты не напугалась? — Мама посветила в меня фонариком телефона. — По-моему, я разбила чашку с салатом.

— Что со светом?

Пришлось медленно выпустить воздух из легких и потереть ладошки о штаны.

— Наверное, вырубило. Может, перенапряжение. Нужно поискать щиток. Соня говорила он находится на улице.

— Тогда пойдем, а то без света в доме жуть полнейшая.

Мама кивнула и пошла к выходу. Я не отставала от нее. Мы вышли, и мамуля ту же нашла щиток. Пришлось подержать телефон, пока она нашла нужный рубильник. Просторную веранду тут же осветило ярким светом, и я даже заморгала.

— О боже…

Я потерла глаза и посмотрела на маму, которая не отрывала взгляда от входной двери.

— Что такое, мам? — Спросила и тут же замерла с открытым ртом, повернув голову в том же направлении. — Ох…

Стены и дверь были измазаны чем-то красным, а на лампе висели три крысы. Все это выглядело так тошнотворно, что я прикрыла рот рукой. Мама с ужасом разглядывала чей-то вандализм и качала головой.

— Юль, — она подошла ко мне с мрачным выражением лица, — иди в дом. Я позвоню Соне, а потом займусь уборкой, если она скажет это все оставить.

— Думаешь, разбитая витрина и проделки полтергейста связаны? — Практически шепотом произнесла я, а мама пожала плечами.

— Возможно. Иди в дом. Дверь на балкон заперта?

— Да.

— Хорошо. Иди, Юля, иди. — Мама с мрачным видом начала ковыряться в телефоне, а еле сдерживала рвотные позывы.

Никогда не была брезгливой, но сейчас, когда веранда была похожа на поле боя, мне стало не по себе. Даже руки затряслись с такой силой, что я сразу налила себе стакан воды и осушила его, оказавшись в кухне.

Тёть Соня вернулась домой через полтора часа. Она была расстроена и, осмотрев художество неизвестного, пожала плечами.

— Пока свежее надо убирать. — Сказала маме, а я чувствовала себя виноватой, потому что тётушка не смотрела в мою сторону. — Это же надо было, — она покачала головой, надевая перчатки, — даже кровь настоящая.

— Почему ты не позвонила в полицию? — Мама с недоумением глядела на свою сестру, которая с понурым видом, который ей не характерен, принялась убирать веранду. — Это ведь…

— Ваши проделки. Если бы дома никого не было… — Начала с усмешкой тёть Соня, копируя, очевидно, кого-то из органов правопорядка. — Они намекнули, что мы сами это устроили. И кирпич. И вот это.

— Соня… — Мамуля тяжело выдохнула.

— На камерах ничего не видно. Никого, понимаешь? Я уверена, что к разбитому окну причастен Алебьев. Хоть убей. Он уже все рамки перешел. Все чертовы границы! — Тётушка со злостью бросает тряпку в ведро, а я замираю рядом. — Юля, ты бы шла к себе. Уже поздно.

— Но я хочу помочь…

— Юленька, иди. — Ласково говорит мама, а тётя смотрит в противоположную сторону от меня.

Такое ощущение, что она и меня винит в произошедшем. Я в удрученном состоянии уду в комнату, слыша, что мама и тётя долго разговаривают внизу. Последняя активно возмущается, и позитивного настроя я в ее голосе не слышу. Ворочаюсь в постели, словно мне туда ежей накидали.

Позже, когда в доме наступает гробовая тишина, погружаюсь в беспокойный сон, в котором смешалось все — Кира, Даня, Денис, Ника, Юрий Петрович, тётя, мама, я…

Просыпаюсь от яркого солнца, которое пробивается сквозь тонкую занавеску. Сначала и не вспоминаю о вчерашнем происшествии, но тихие голоса и движение на первом этаже заставляют вспомнить все в деталях. Я со стоном переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

Новая жизнь в курортном городке совсем меня не радует. Мало того, что мне катастрофически не везет, так еще и тётушка теперь страдает. Словно почувствовав мое состояние, в комнату входит мама и зовет завтракать. Я с тяжелым вздохом поднимаюсь, привожу себя в порядок и спускаюсь вниз.

— А где тёть Соня? — Растеряно смотрю по сторонам, а мамуля пожимает плечами.

— Только ушла. Нужно заняться разбитым окном, витриной… Ай, ты поняла. Садись. — Мама тоже на нервах, хоть старательно не показывает этого. — Зайдешь к нам после занятий. Кстати, когда там твоя вечеринка?

— Сегодня вечером вроде, а что такое?

Замираю, не успев сесть на стул, потому что мамуля шумно выпускает воздух из легких.

— Мало ли что может случиться по пути. Может, стоит побыть дома?

— Я уже пообещала Нике, и… — Замолкаю под вопросительным взглядом матери. — И с нами будет Денис, мам.

— Денис… Юля… — Мама устало трет лоб рукой, а я жду ее вердикта.

— Мам, это у тёти Сони разборки с Юрием Петровичем, а у меня нет. Неужели придется так выбирать себе друзей?

— Иди, раз уже договорились, но не задерживайся, и с Денисом я поговорю. — Говорит вполне серьезно, пока я медленно опускаюсь на стул. — Только Соне об этом ни слова. Она и так вся на нервах.

— Хорошо. — Бурчу под нос и запихиваю в рот блинчик, пока мамуля гипнотизирует меня взглядом.