Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 6
Даня
Щурюсь, глядя в окно. Слова тела справа пролетают мимо ушей. Концентрации на диалоге ноль. Нахожусь в прострации.
Виной тому вчерашний вечер.
И ночь.
Особенно ночь.
От воспоминаний усмехаюсь. Было весело.
И горячо.
— Даниил?
Передо мной на стол ложатся кисти Веры. Женщины, которая временно исполняет обязанности матери.
Тонкие пальцы.
Костлявые.
Некрасивые.
Кривлюсь от этого зрелища, ни капли не стесняясь того, что она сейчас на меня смотрит во все свои коровьи глаза с наращенными ресницами.
Меры не знает.
Веки к полу отвисают от того, сколько на них посторонних волосков.
Мерзость.
— Ты совсем меня не слушаешь!
Возмущается, как живая, а я отодвигаю от себя чашку с бурдой, которую она называет английским завтраком. Бедняжка пытается строить из себя воспитанную леди, которая соответствует статусу моего отца, но только не получается у нее, как ни крути.
То, что находится в чашке, похоже на кашу с молоком, и не разберешь, какую именно. В принципе, я и не собирался пробовать.
— Английский завтрак, Вера Михайловна, который так любит мой отец, — смотрю в ее растерянные глаза, откидываясь на спинку стула, — и я, состоит из бекона, яиц и чая или крепкого кофе. Пора бы уже подключить мозги.
— Ч-ч-что?
Ее нижняя губы подрагивает. Слезы сейчас начнет из себя выдавливать.
— Кстати, если папа попросит "Full Monty", то ко всему прочему можешь добавить жареные или приготовленные на гриле помидоры, — смотрю на кухонный гарнитур за ее спиной, — где-то там был, мамин, — уточняю невзначай, — еще жареные грибы и хлеб. Нет хлеба?
Вера выпрямляется, убирая руки со стола. Нервно поправляет короткие белые волосенки и пыхтит.
— Бангеры ему сделай, в конце концов. Оценит. Знаешь, — подаюсь вперед, прищуриваясь и даря ей ненавистный взгляд, — тосты такие с маслом? Колбаски можешь туда подкинуть.
— Даниил, не надо так…
Снова ее лицо корежит.
— Что происходит, сын?
Как обычно вовремя в помещении появляется неприкосновенная личность, и я пожимаю плечами.
Говорить, что его содержанка, тупая, как пробка, не имеет смысла.
Проходили уже.
— Вера мне рассказывала о полном английском завтраке.
— Неужели?
Папа бросает на нее заинтересованный взгляд. Блондиночка теряется и дергано улыбается, пока я поднимаюсь.
— Да, — играю мастерски, — про Бернарда Монтгомери мне только сейчас рассказала, прозвище его назвала и поведала, что он начинал день с полного английского завтрака, ну, когда была кампания в Северной Америке. Да, Вера Михайловна?
Отхожу от стола и вопросительно поднимаю брови с самой наивной моськой, на которую только способен.
— Удивила, Верочка.
Батя поплыл, а я отвернулся и фыркнул, направившись к выходу.
— Она пообещала нам запечь бобы и приготовить чёрный пудинг или хашбраун.
Бросаю напоследок. Спиной ощущаю гневный взгляд куклы, но мне наплевать. Село оно и есть село, как ни крути.
Маму она никогда не заменит.
Ни телом.
Ни интеллектом.
Что касается любимого папиного завтрака, Гугл тебе в помощь, Верочка! Он очень любит хашбраун и запеченные бобы. Придется готовить, ха!
На мот сажусь без настроения. Натягиваю шлем на голову и газую так сильно, что бабка, проходящая мимо, крестится и отскакивает в сторону. Так театрально качает головой и что-то изрекает, что я ухмыляюсь.
Не задавил бы. Окстись, старая!
Выезжаю со двора и двигаюсь в сторону университета.
Злость на отца и его содержанку постепенно отходит на второй план. На первый выходит Юленька. Та самая дерзкая с пирса, которая в край оборзела и полезла на мою территорию, где никому нет места, тем более пай-девочке, привыкшей к чтению книг при свете лампы.
С чего взял?
Слишком наблюдательный. В ее рюкзаке увидел толстенную книженцию, которую она наверняка собиралась почитать в тускло ярком свете заката. Мечтательница с крыльями феечки за спиной.
Такой в пору паранджу накинуть с ее-то тощим тельцем, которое словно нарочно выплывало на моем пути.
Хотя вечером возникло стойкое желание поиграть с ней. Не верилось, что она на меня не повелась. В глазах видел слюни, которые она сдерживала, глядя на мой голый торс. Только если остальные не стеснялись в своих проявлениях, то эта сжалась комком, будто в первый раз подобное видит.
Бред, конечно.
Мы живем у моря. Практически голые тела постоянно мелькают перед глазами. Чего только не увидишь на пляже в разгар сезона. Иногда любуешься, а порой приходится в спешке искать пакетик для рвотных масс.
Большим плюсом было то, что занятия у нас будут общие. Не придется выискивать ее по универу, чтобы насладиться игрой в "кошки-мышки". Всегда рядом. Отлично.
Кира тоже не помешает, потому что пойдет с другим потоком. Двойной джекпот, мать его! Я — везунчик!
Сворачиваю на парковку и снимаю шлем. Тут же сталкиваюсь с колючим взглядом. Черт!
Кивает мне в сторону. Приходится отойти на несколько метров от здания и притаиться в тени дерева.
— Чего тебе?
Недовольство в голосе не скрыть. Только Серому наплевать. Он нагло усмехается и протягивает руку.
— Бабки, Даня. Я жду свои бабки.
— Я тебе уже заплатил за прошлый раз.
— Да, — его ухмылка становится острее, от чего я хмурюсь, — но за вчерашний нет.
Матерюсь полушепотом, смотря нет ли поблизости кого-то, а Серый ржет заливисто. Напрягает.
— Докажи. — Говорю уже спокойнее, а он пожимает плечами.
В следующее мгновение в моих руках телефон с фотками. Черт! Кто опять меня слил?!
— Сколько? — Спрашиваю, возвращая смартфон с разбитым экраном.
— Двойная.
— Не борзей!
Стискиваю зубы до скрежета, но Серого не прошибешь.
— Тогда фотки пойдут в сеть. Извини. Расценки меняются. Либо шифруйся лучше, либо плати. — Замолкает, пока я закипаю. — Думаю, твой отец их оценит… Жаль, с репутацией своей попрощается и с местом работы тоже…
Черт!
Лезу в карман за портмоне. Только вчера заправил его наличкой, которую полностью и отдал Серому.
— До встречи!
Бросает мне этот убогий с довольной улыбкой. Вот только я радости не ощущаю. Провожаю его взглядом.
Слегонца обтекаю.
Снова попался, как шпана дворовая!
От наблюдения за Серым отвлекает шум неподалеку.
Быстро оглядываюсь и вижу, что за нами кто-то следил.
— Фак!
Срываюсь с места и за несколько секунд догоняю обнаглевшее тело. Прижимаю к ограждению и внимательно смотрю в глаза, в которых плещется паника.
— Попалась, Юленька! И куда собралась, проказница, м?
— Я? — Так искренне удивляется, от чего ее глаза увеличиваются.
Озирается по сторонам, пока я крепче сжимаю прутья ограждения. Прищуриваюсь, пытаясь ее просканировать.
Белая широкая футболка и спортивные штаны с модными лентами скрывают фигуру, которую в кафе я оценил сполна. Форма, конечно, больше подходила для ночных заведений, но не учить же хозяина кафешки.
Длинные русые волосы собраны в высокий хвост. На лице ни грамма косметики.
Благодаря этому и замечаю, как бледные щеки покрываются легким румянцем.
— Нет, блин, Петька Иванов. — Усмехаюсь и прижимаюсь к ней плотнее, изучая реакцию.
Еще больше краснеет и отводит глаза. Играет или правда смутилась?
— Петька Иванов? Это кто?
— Выдуманный персонаж. Слушай, — наклоняюсь к ней, — тебе говорили, что подслушивать плохо, мелкая?
— Я не м… Что?! — Толкает меня одно рукой и пыхтит.
Отшатываюсь, но лишь на шаг назад. Смирнова поправляет лямку рюкзака на плече и гневно смотрит на меня, а я на едва заметные холмики под футболкой.
— Что слышала, Юленька. — Хватаю ее за запястье и притягиваю к себе, глядя в зелёные глаза. — Лучше тебе забыть то, что ты видела.
— Я ничего не видела, Милохин. Если страдаешь от завышенной самооценки, то это твои проблемы. Я на занятия шла. — Шипит сквозь зубы и выдергивает руку из моих пальцев. — Прекрати меня преследовать, пожалуйста.
Разворачивается и быстрым шагом направляется в здание университета. Скриплю зубами, потому что не привык получать такой ответ. Неужели сложно было сказать? Да или нет. Там бы договорились. Вот фак!
Догоняю ее уже перед самой дверью и галантно ее распахиваю. Вместо благодарности летит:
— Я просила меня не преследовать.
Тихое шипение, которое она издает меня веселит. Проходит вперед, чтобы не задерживать движение, пока на нас глазеют другие абитуриенты.
Ее щеки все еще красные, и я улыбаюсь. Иду рядом с ней, убрав руки в карманы джинсов.
— Что ты делаешь?
Бросает на меня возмущенный взгляд, а я пожимаю плечами, кивая пацанам у двери в аудиторию, где у них проходят занятия.
Нам нужно пройти еще несколько метров и свернуть за угол, чтобы попасть в нужный кабинет.
— Иду на занятия, Юленька.
— Ты мог бы идти подальше от меня?
— Нет.
Она тяжело вздыхает и бросает на девчонок взгляд из под опущенных ресниц. На мгновение. Дышит часто и дергает лямку рюкзака. А нервишки-то ник черту, да, Гаврилина?
— Почему?
— Мне так нравится.
— Пусть тебе понравится траектория на метра два дальше от моей, хорошо?
Она хватает ручку двери в аудиторию, а я кладу на нее ладонь и прислоняюсь к стене, не давая ей пройти.
— Боишься не устоять?
Использую коронную улыбку, которая плавит даже льдинки под ребрами, но к моему удивлению вместо смущения вижу усмешку и сдвинутые на переносице брови.
— Перед кем? Или чем?
— Передо мной.
Уверенно говорю, а внутри что-то надрывно свистит.
— Как видишь, — она указывает на себя, проводя пальцами другой руки по футболке, — я все еще стою, Милохин, и падать точно не собираюсь. Если хочешь пополнить список фанаток, то пройди обратно по коридору, посмотри направо возле окна, улыбнись так же пластелиново и раскрой объятия. Им понравится. Оценят.
— Юл…
Я уже открываю рот, чтобы поставить ее на место, но на мое плечо ложатся наманикюренные пальчики.
— Дань.
Кира, мать ее, как всегда не вовремя!
— Вот и чирлидерша подоспела.
Юля пользуется моментом и открывает дверь в аудиторию.
— Что сказала?!
Порывается Кира следом, но дверь хлопает прямо перед ее носом.
Довольно хмыкаю.
Еще один плюсик тебе, Юленька.
От Атакшиевой удается избавиться только через десять минут визглявого прессинга. Не то, чтобы она мне нравилась. Нет.
Приходилось водиться, как с неразумным существом, потому что отец попросил.
Я вроде и не особо послушный сын, но тут отказать не смог, ведь Кира — дочка маминой подруги детства.
Совесть не позволила осквернить ее память.
Вот только девчонка воспринимала мою опеку, как что-то большее, проявляла собственничество, что раскаляло нервы, и всячески навязывалась. Бесила по всем фронтам.
Байки о том, что мы якобы пара, летали по городу уже два года. Я наплевал на то, что меня и ее обсуждают при любом случае. Это не мешало подкатывать к другим, которые не были против.
Женская солидарность курила на скамейке запасных.
Вот только Юленька выводила из себя напускным равнодушием. Я же видел, как она смотрела на меня в кафе, а сейчас на занятии вдруг включила пофигистический режим и игнорировала все мои послания.
Интересно.
Но еще интереснее, слышала ли она мой разговор с Серым. Если слышала, то явно поняла, что меня шантажируют. Это плохо. Никто не должен был разнюхать. Мне хватало одного гребаного шантажиста.
Все занятия наблюдал за Гаврилиной, которой демонстративно отгородилась рукой. Подперла ей бледную щеку и внимательно слушала препода, чего не скажешь про меня.
Я же сначала попытал счастье и отправил ей в спину несколько посланий. Скомканные бумажки так и остались на полу, а она не обратила на них никакого внимания. Даже не пошевелилась, вызвав такой реакцией усмешку.
Ладно.
Если не поддается благодаря легким методам, то придется подключить тяжелую артиллерию. Свидания и ухаживания, как подобает в культурном обществе.
Раз работает официанткой и особо не выделяется среди других девчонок, значит:
1) в ее семье явно мало денег;
2) с самооценкой проблемы.
Первый недостаток шел мне в плюс. Есть чем удивить мисс Недотрогу. Второй пункт тоже помогал в достижении цели. Неуверенность в себе и явное отсутствие женственности были для меня спасательным кругом.
В свое время мой братец, Никита, вдоволь наигрался с такой хорошей девочкой, превратив ее в настоящую стерву. Сейчас она знала себе цену. Может, и у меня получится быть санитаром леса. Неким ангелом с черными крыльями. Тем, кто выбивает из наивных дурочек глупость и показывает дорогу в чертову реальность, где лишь обман и боль.
Покачал головой, поражаясь своим мыслям.
Идиот.
Отвернулся к окну, чтобы перебить интерес к Юле.
Заманчивый экземпляр для эксперимента. Не похожа на тех, кто вертится вокруг меня, открыв рот и внимая каждому слову. Эта наоборот, как напуганный зверек, то кинется в нападение, тот тут же поджимает хвост. Дерзость и страх в одном флаконе.
Остаток занятий провел словно в психушке.
На миг даже показалось, что на одном плече засел чертяка, который стучал трезубцем и в приказном тоне велел поиграться, ведь жить так скучно, а на втором воссел… не ангел, не-е-е! Бес-пофигист, который разглядывал свои пальчики и равнодушно вещал о том, что в жизни полно плохих парней, на которых Гаврилина еще нарвется. С ее характером и внешностью, ну, сам бог велел, и нам там делать нечего. Уж лучше дать пинка той, которая особо переживать не будет.
Как Кира, например.
Минимум чувств. Волнует лишь внешняя сторона жизни — вечеринки, фотки, Инста, постоянные фотосеты, ну и бабки. Как же без них! Она не будет долго убиваться. Найдет другого популярного парня и махнет на Мальдивы или еще куда-нибудь.
В общем, пофигист во мне побеждает, и после занятий я, не обращая внимания на Гаврилину, ухожу из универа и сразу сажусь на мот.
Скорость помогает выбить девчонку из головы, но наперекор этому, поколесив по городу, я подъезжаю к кафе, где она работает. Не снимая шлем, смотрю из-за угла, как Юля сверкает длинными ногами и… улыбается посетителям!
И я с тяжелым вздохом решаю пригласить ее хотя бы на одно свидание. Так. Для проверки. Вдруг она не такая умная и скромная, какой кажется на первый взгляд. Даже делаю ставку на то, что мне станет скучно уже после первых пяти минут общения тет-а-тет.
Когда снимаю шлем и смотрю вперед, охреневаю от злости.
Гаврилина мило улыбается и кокетничает с… с Алебьевым!
Скриплю зубами, наблюдая за парочкой, но нервная система у меня дает сбой, поэтому возвращаю шлем на место и газую в сторону дома.
Комментарии