Созидающая

Мы дошли. Радость и безмерная усталость накрыли меня с головой. Я не верила, что Цитадель действительно была перед нами и слёзы потекли по щекам, мгновенно замерзая на коже. Разумеется, что никто нас не встречал или не топтался на месте от беспокойства - наша вылазка к Стене была тайной. Впрочем, сейчас не помешала бы какая-нибудь помощь. Но Юлиан, держась из последних сил, попросил меня помочь ему дойти до своих покоев и я не могла отказать. Он спас меня и это меньшее, чем я помогу ему. В холле никого не было, поэтому нас, покрытых кровью с головы до ног и насквозь замерзших, просто не видели. Не представляю, какой бы поднялся переполох. На Ниамантов посмели напасть. Да что уж там, на саму Спасительницу и Первого, пока возникла такая возможность. С тем, как напавшие узнали о том, что мы будем в городе, надо разобраться. Юлиан точно не оставит это. Не думаю, что в ближайшее время они попытаются снова, но не исключено, что отрубленные руки и головы их соплемеников вызовут настоящую ярость. Я была шокирована, что Юлиан так расправился с ними, но мне ли его осуждать, когда сама с безумным остервенением вгоняла клинок в шею одного из них, и с неким мрачным удовлетворением ощущала чужую кровь на пальцах и лице. На поводу собственной ярости так легко пойти, а остановиться тяжелее.

На Юлиана было тяжело смотреть. Его и без того бледная кожа побледнела ещё сильнее, лоб покрылся испариной, а рука, державшаяся за меня, дрожала. Мы оставляли за собой мокрые следы из-под сапог и пятна крови, но убирать их, чтобы никто не заметил, сейчас не представлялось возможным. Наверное, слуги и без того хорошо обучены и задавать вопросов не будут, если только сплетни разнесут, что не удивительно. За стены Цитадели здесь ничего не выходит.

До лифта добрались тоже без свидетелей. Нам никто не встретился в коридорах, потому что с наступлением сумерек слуги не сновали здесь, предпочитая оставаться в своих комнатах или на кухне. Вечером в Цитадели просто наступала тишина, что играло на руку в данный момент. В покои Юлиана ввалились громко, так как я крайне невежливо пнула дверь ногой, чтобы та открылась. Их хозяин возражать попросту не мог. Быстро оглядевшись, сообразила довести Юлиана хотя бы до дивана. Чтобы согреться, я включила камин, найдя от него маленький пульт на столе. Пока тепло заменяло прохладный воздух, я скинула отяжелевший от воды плащ и присела, согревая окоченевшие руки. Позади послышался хриплый голос:

— Уходи.

Обернулась, бросив обеспокоенный взгляд на Юлиана. Его грудь под плащом неравномерно вздымалась. Он прикрыл глаза, помутневшие от боли. И я с удивлением поняла, что он прогонял не потому, что ему не нравится моё общество, а потому что не хочет показаться слабым. Улыбка тронула мои губы.

— Никуда я не уйду, – произнесла, поднимаясь. Боль в раненой ноге меня, конечно же, беспокоила, но моя кровь остановилась, когда у Юлиана напротив продолжала течь.

Он понял, что я не собираюсь слушаться его и, обречённо вздохнув, сказал:

— Аптечка. В ящике, у кровати.

Слова давались ему всё труднее и он говорил отрывисто, пытаясь донести до меня, что нужно делать. Я кивнула и направилась в его спальню. Не скрываю, что мне было интересно побывать здесь, когда впервые сюда вошла. Но ничего примечательного не было, обычная спальня, в тех же мрачных цветах, как и остальные комнаты. Постельное белье имело чёрный цвет и шелковый крой. Я невольно провела по нему рукой, восторгаясь нежностью ткани, потом резко отдернула, словно меня застали за чем-то постыдным. Хорошо, что Юлиан не видел этого.

Я отодвинула первый ящик в тумбочке и увидела нужную коробку с красным крестом. Он держал её не далеко как раз для таких подобных случаев? Интересно, стреляли в него тоже не в первый раз? Даже если и так, то почему Совет ничего не предпринимает? Они просто позволяют им нападать на нас, как только решаемся покинуть Цитадель! Я узнала о недовольных и ненавидящих Ниамантов лишь от Юлиана. В Саоре и в других районах об этом просто никто ничего не говорил. Значит, они скрываются также тщательно, как и Владелец со своими прихвостнями. Однако, про вторых что-то да знают и имеют представление, как стать поставщиком Радуги, а про первых – ноль информации, словно мы имеем дело с призраками. Если подумать, Кауф не такой уж большой город, в отличие от Амкара и Мосса, и найти здесь кого-то почти не составит труда, а тут такое исключение.

Вернувшись с аптечкой к Юлиану, я присела рядом, осторожно глядя на него. Я не знала, что делать, чтобы помочь ему. Мои синяки и порезы всегда обрабатывал Ахиро, он же и знал все эти средства в маленьких бутылочках. В школе я научилась разве что накладывать бинты, да мазать зелёнкой. А тут одна зелёнка не поможет. Юлиан не шелохнулся, не оттолкнул, когда я дрожащими от волнения руками отодвинула в стороны его плащ, а потом растегнула пуговицы на пиджаке костюма и приподняла рубашку, открывая рану. От её вида меня замутило, но я сдержалась и вгляделась в содержимое аптечки. Ножницы, бинт, спирт, мазь для заживления ран... Для начала нужно смыть кровь. Я нашла чистый кусок ткани и неглубокую миску, намочила его в воде, но едва я поднесла руку, Юлиан отмер и перехватил меня за запястье, вслед за этим он медленно открыл глаза. Затуманенный, но всё ещё осознанный взгляд скользнул по мне, а затем я услышала глухое:

— Ты не должна этого делать.

Я покачала головой, твёрдо ответив ему:

— Вам сейчас лучше помолчать, пока я буду промывать рану.

Больше он ничего мне не сказал. Я смывала кровь в абсолютном молчании и каждый раз, когда он тихо стонал, моё сердце тоже сжималось от боли. Удивительно, что он вообще так долго терпел и не скончался от потери крови ещё на том месте драки. Было известно, что Ниаманты живут чуть дольше обычных людей и практически не стареют. Ко всему этому, потрясающая регенерация, которая сейчас спасала жизнь Юлиану. Когда я закончила, отнесла ткань и миску с красной водой в ванную, скорее поспешив назад. Прибрать всё это успею. Внимательно осмотрев рану повторно, пришла к выводу, что нужно зашивать, чего я никогда не делала.

Я сглотнула и произнесла:

— Сможете потерпеть ещё немного?

— Что ты собираешься делать? – глухо спросил он в ответ.

Я показательно продемонстрировала иголку и нитку, которые тоже нашла в аптечке на самом её дне. Юлиан кивнул мне, откинувшись на спинку. Он разрешил продолжать.

— Я постараюсь быстро, – прошептала я, действительно стараясь откинуть все свои чувства и мысли на задний план, полностью сосредотачиваясь на ране. Наверное, я столько раз смотрела на то, как Ахиро лечил меня, что неосознанно запомнила все его действия. Главное, это показать пострадавшему, что уверен в себе, и эта уверенность уже придёт сама.

Обработав спиртом иголку, я приступила, провозившись где-то больше пятнадцати минут. Если бы имела в этом деле приличный опыт, не сомневаюсь, что справилась бы раньше, но и такой результат впечатлял. Не совсем я бездарна. К концу процесса, Юлиан почти непрерывно стонал, а я ничего не могла для него сделать, кроме как сочувствующе уговаривать:

— Потерпите пожалуйста. Я почти закончила. Потом нанесу мазь, она снимет боль.

— Я вытерплю, – простонал он.

После этих слов мои плечи затряслись, но я снова взяла себя в руки. Нельзя отвлекаться. Когда, наконец, закончила, осторожно обтерла рану спиртом, затем вынесла окровавленные тампоны, иголку и остатки ниток. Сполоснув руки, вернулась. Юлиан выглядел явно лучше, чем несколько минут назад и это не могло не радовать. Он перестал напоминать натянутую струну. На месте раны была видна только узкая полоска затянувшегося рубца, но, судя по скорости регенерации, к завтрашнему дню её практически не останется. Гордость переполняла меня. Похоже, боль была очень сильной и он задремал. Но спать на диване ему не рекомендуется. Я подошла к нему и тихо сказала:

— Юлиан, тебе нужно лечь в постель.

Он не отреагировал и я легонько тронула его за плечо, повторив свои слова. Только тогда он открыл глаза и, морщась, встал на ноги. Я помогла ему дойти и прилечь, убедившись, чтобы он снял всю верхнюю одежду. Переодеться самостоятельно он не мог, поэтому пришлось помочь с футболкой, а вот когда дело дошло до штанов, я деликатно отвернулась, чувствуя, как краснею. Но покраснела я ещё когда увидела его тело. Обрабатывая и зашивая рану, я как-то совсем не думала об этом, а тут неожиданно появилось смущение. Совершенно не к месту. Он был худощавым, но поджарым, с широкими плечами. На бледной шее билась синяя жилка, до которой безумно хотелось дотронуться. Я мысленно отдернула себя и вышла за дверь, направившись в ванную. Я приняла горячий душ, с удовольствием смывая с себя кровь и пот. Теперь нужно было разобраться со своей раной. Во второй раз было уже не так страшно, да и зашивать не надо. Но губу я всё таки закусила, терпя неприятные ощущения от спирта и холодной мази. Так как вся одежда промокла насквозь, я оставила её сушиться и решила надеть что-нибудь из гардероба Юлиана. Это же не страшно, если я надену его вещь, а потом верну на следующий день. У меня нет привычки брать и не отдавать.

Шкаф у Юлиана был такой же небольшой, как и у меня. Пожалуй, намного скромнее. Не знаю, чего я ожидала, может быть, как у Эванны. У него всего пара нарядов: плащи, костюмы, парадная форма. Всё это просто не подойдёт мне по размеру, поэтому надела единственное, в чем я не буду сильно утопать, то есть халат. Идти в таком в свою комнату из покоев Юлиана будет равносильно взрыву. И не важно в какое время суток. Но, по крайней мере, завтра с утра можно будет с ним поговорить и найти более подходящую одежду, потому что дольше рыться в его шкафу уже просто неприлично, как вторгаться в личное пространство. Если выйти отсюда не получится, то придётся остаться. Не знаю, что пугало больше.

Я не привиредлива, поэтому лечь могу и на диван. Пока мы с Ахиро не купили нормальные кровати, спали вдвоём на одном раздвижном диване и не жаловались. Только кто-то из нас каждое утро оказывался на полу, но это мелочи. Вспоминая это, я улыбнулась, даже скучая по этому времени. Я села, обняв колени руками и смотрела на танцующие языки пламени в камине. Они успокаивали, прогоняя все плохие мысли о произошедшем. Конечно же вид огня не обладал такой силой, чтобы стереть память, но стало почему-то спокойнее. Наверное, я просто напросто смирилась с тем, что случилось и что я сделала. За один день убила человека, спасла Ниаманта и поцеловалась. Последнее звучало скорее как приговор. Что теперь будет между нами? Устав от мыслей, я устроилась на боку, положив ладони под голову, вместо подушки. Треск огня хорошо убаюкивал и я провалилась в беспокойный сон.

Проснулась я от того, что почувствовала, как на меня смотрят. Такое подсознательное чувство, которое не объяснить. Я пошевелилась, с удивлением обнаружив на себе одеяло. Медленно открыв глаза, увидела Юлиана, сидящего на кресле рядом. Собранный, серьёзный, но его взгляд... он смотрел с непонятной теплотой. Он сменил одежду, в которой лёг вчера, на привычный чёрный костюм. Это означало, что с ним всё в порядке и причин волноваться не было. Я бы взглянула на рану, чтобы убедиться окончательно, но это бы сейчас смутило нас обоих.

Я некрасиво зевнула, натянув одеяло до подбородка, а Юлиана это даже позабавило, так как он улыбнулся. Более смущающей ситуации в моей жизни ещё не случалось.

— Доброе утро, – вежливо сказала я, до этого несколько секунд напряжённо раздумывая что произнести.

— День, – ответил Юлиан, пристально наблюдая за мной и моими эмоциями на лице, которые, как я не сомневаюсь, были яркими.

— Я спала так долго? – удивилась я.

— Это не удивительно. Вчерашнее коснулось нас обоих.

Я качнула головой, соглашаясь с его словами.

— Я хотел поблагодарить тебя, – произнёс Юлиан, чуть наклонившись вперёд, уперев ладони в колени. Я моргнула, не веря, что он благодарит меня за помощь.

— Я же... Знаете, я ведь делала это в первый раз, – призналась честно.

— Знаю, – пожал он плечами.

— И даже ничего не скажете?

— А что ты хочешь услышать? Что я буду ругать тебя? Ты отлично справилась для того, кто впервые имеет дело с ранением. Мне не на что злиться. Ты спасла мне жизнь.

— Вы бы и сами справились.

— Возможно. Но с твоей помощью справился быстрее.

Я хмыкнула. Что сказать? Это было приятно слышать. Опустив глаза, я пробормотала:

— А я благодарна вам, что вы тоже спасли меня. Если бы не вы, тот человек убил бы меня.

Лицо Юлиана окаменело, на скулах заиграли желваки, словно он сдерживал себя.

— Напавший на меня говорил, – продолжила я тихо, желая выговориться, — что мы зло, от которого нужно спасти мир. Почему они так считают? Разве мои силы не доказательство обратного?

— Они кучка сумасшедших, Юна. Они верят только в то, что преподносит им их больное воображение.

— Совет будет разбираться? Вы расскажете им о нападении?

— Совет прекрасно осведомлён об этих людях, но нужно сохранить секретность, чтобы не наступили волнения.

— Так вот, чего они боятся, – догадалась я. — Что жители Кауфа попытаются убить нас, тем самым свергнув и их!

— Люди, гонимые страхом, просто закроют глаза на наши силы и всё, что мы можем сделать для них. У них не будет никакого выбора, кроме как установить новый порядок, искренне веря, что таким образом спасутся.

— Не только это сподвигнет их на восстание, верно? – спросила я, встретившись с ним глазами. — Люди голодают, многим не хватает еды. А мы живём здесь, ни в чём себе не отказывая.

— Поэтому Совет и желает, чтобы ты как можно скорее начала пользоваться силой. Они дали тебе срок и по его истечению ты...

— Обязана сделать то, ради чего здесь, – закончила я.

— Я видел цветы, – неожиданно говорит Юлиан. — Ты очень далеко продвинулась.

— Но этого недостаточно, – с грустью ответила я. — Совет потребует оживлять почву на Полях, а какого уж они масштаба вы и сами знаете. Тот клочок травы ничто. Мне нужно больше времени. Что, если я не справлюсь? Люди ополчаться на меня, обвинят во лжи, что лишь фокусы я и умею демонстрировать.

— Люди слепы, если помнят только о твоих "фокусах". Ты сотворила помимо них самые настоящие растения, которые не видели здесь очень-очень давно.

Я понимала, что он искренне старается меня поддержать и была благодарна ему за это. Сейчас поддержка то, что мне нужно. Если раньше моя жизнь была довольно предсказуема, то сейчас... я не знала, чего ожидать и из какого угла нападут или попытаются переманить на свою сторону, как это делает Совет. Никто пока, кроме Главы Санхо, не предложил мне дальнейшее сотрудничество, но это лишь вопрос времени. И когда мне ждать встречи с таинственным шпионом? От всего этого заболела голова. Я прижала пальцы к вискам, массируя кожу.

— Что с тобой? – интересуется Юлиан, встав с кресла.

— Просто устала, – ответила я, испуганно посмотрев на него. Вдруг подойдёт ко мне и приложит руку ко лбу, как сделал это после моей первой демонстрации силы, когда я лежала в постели.

— Тебе нужно отдохнуть. Можешь остаться.

Остаться? В его комнатах?

Я резко встала, не обращая внимания на ноющую боль в висках, пробормотав:

— Нет, я... Мне нужно к себе, чтобы... Извините!

Но не успела я дойти до выхода, как Юлиан схватил меня за руку, останавливая. Моё сердце затрепетало, а дыхание на миг остановилось. Мне было страшно и, в то же время, волнительно оборачиваться к нему лицом, которое начало пылать. В памяти всплыл наш поцелуй и губы заныли.

— Ты не пойдёшь в этом, – услышала я.

— Но и остаться не могу. Вы же понимаете...

— Тебя на столько волнует, что будут говорить слуги или кто-либо ещё? – его руки легли мне на плечи. — Одно твоё слово и я вышлю их.

— Не надо, – вздрогнула я, вспомнив о Нон и Фим, которым нужна работа здесь, чтобы помогать своей семье. — Я ценю, что вы хотите сделать моё пребывание в Цитадели более комфортным, но не нужно.

— Тогда я предлажу тебе простую накидку.

Я тихо рассмеялась. Мне на плечи легла тёмная накидка, одна из тех, которые он любил носить. Я ведь так и не отдала ему прошлую...

— Спасибо, – поблагодарила я, чувствуя каждой клеточкой своей кожи его притягивающую как магнит силу. Стоит только сделать шаг назад и я прижмусь к нему, откинув голову ему на грудь.

— Останься, Юна...

Его вкрадчивый, умоляющий шёпот, что-то затронул у меня в душе. Я почти захотела это сделать, почти отдалась ему, однако, мне нужно было разобраться в своих чувствах и проблемах. Я не готова была переходить к следующей стадии. Один поцелуй изменил наши отношения.

— Юлиан, я... прости, – прошептала я, открывая дверь и выходя из его комнат.