Не моя

Музыка заполнила помещение зала. Девушки умело владели музыкальными инструментами, создавая прекрасную мелодию, что так очаровала всех пришедших гостей, которых оказалось не мало. Разные господа располагались на софах вдоль зала, угощаясь вином и, внимательно разглядывая всех наложниц, собравшихся на празднике. Наложницы всегда были фактически раздетыми. Грудь перекрывали длинные волосы, а из одежды была лишь юбка из шелка и золотые украшения. Такие были времена и требования фараонов.
Фараон же восседал на своем троне и по правую руку от него стоял эпистат, что так внимательно оглядывал помещение и изучал лица девушек, что занимались подачей напитков и угощений. Было ясно, что он искал одно единственное лицо, но ее нигде не было. Где-то на сердце стало одновременно грустно и легко, может ее вовсе не допустили к празднику и она просто отсиживается, тоже радуясь, что ей не предстоит сегодня развлекать фараона. Последнее, что хотелось эпистату, чтобы кто-то разглядывал полуголую Эвтиду.
Но радость Амена была не слишком долгой, когда музыка из расслабляющей превратилась в энергичную и из разных уголков зала вышли девушки в очень откровенных нарядах. Среди них была и Эва. Танцевальная одежда была легкая и струящуюся. Топ еле прикрывал вздымающуюся грудь, а юбка еле держалась бедрах, которые красиво двигались в ритм музыке. Наряды были разноцветными и пестрыми. Голубое одеяние Эвы красиво подчеркивало ее смуглую кожу.

— Красавицы, — замечает фараон, жадно облизывая губы, глядя на своих наложниц.

— Это верно, — Амен лишь согласился, но его взгляд был сконцентрирован лишь на одной танцовщице, что несмотря на свою неопытность, была грациозна, как кошка.

Музыка становилась лишь громче, и движения девушек вместе с музыкой становились все раскованнее. Эва выдвинулась вперед, становясь по центру их танцевальной группы. Девушка медленно подняла руки и вдруг жарко обожгла эписиата взглядом, и как-то по особенному взмахнула бедром, начала танцевать. От нее исходил жар, что обжигал всех присутствующих. Многие мужчины с возбуждением смотрели на девушку, что так умело управляла своим телом и маняще двигала бедрами. Эпистат смотрел на нее, иногда бросая злые и полные ревности взгляды на похотливых господ, хотя не имел на это никакого права, но совладать, с зародившейся ревностью он был не в силах. А Эва продолжала свой экзотический танец, смотря толи на эписиата, толи на фараона, из-за того что они были очень близко друг другу, было тяжело понять к кому прикованы ее глаза, но Амен точно знал, что свой взгляд и эту хитрую улыбку она дарит только ему.

— Хороша. Не зря забрали ее, — заметил фараон, внимательно наблюдая за каждым движением Эвтиды.

Эпистат лишь промолчал, не в силах поддакивать. Будто он и без него не знал, до чего же она хороша.

Музыка нарастила темп, доводя танец до кульминации. Все танцующие девушки по окончанию музыки склонились вниз, благодаря своих зрителей за внимание.
Поднимаясь, Эва в последний раз посмотрела на эпистата, что так жадно испепелял ее взглядом.

— Восхитительно! — слышались крики гостей, что заставили девушек смутиться. Они медленно удалились.

Эва прислонилась к стене в коридоре, переводя дыхание, она была поражена не меньше других, что столь красивый танец дался ей с необычайной легкостью. Отдышавшись, ее щеки залились румянцем, вспоминая взгляд эпистата, который прожигал ее на протяжении всего танца. Она несомненно знала, что очаровала его. Но так же с нее не сводил взгляда и сам фараон, и мысль, что после этого он точно может захотеть призвать Эву к себе не давала ей покоя.

— Не стой, нужно ж переодеться, — к Эве незаметно подкралась Агния, что заставило девушку вздрогнуть.

— Просто дыхание восстанавливаю. Все это очень волнительно. Хотела отдохнуть, — соврала Эва.

— Да, первый праздник всегда незабываемый.
  

                                         ***

Образ танцующей девушки не покидал мыслей эпистата. Ее движения, манящие к себе руки, пылающие страстью глаза, рисовали в голове непристойные вещи, за что Амен давал себе мысленную пощечину.

— Можешь передать в женскую половину, что я хочу сегодня видеть Рене, — обратился к Амену Менес второй.

— Как пожелаете, господин, — Амен склонил голову и поспешно удалился.

Где-то в душе он выдохнул с большим облегчением, что сегодня он не тронет Эву. Но когда-то все равно призовет в свои покои.
Амен стремительно шел по коридору, пока, на него не налетела девушка с подносом полным бокалами вина. И все белое одеяние мужчины превратилось в алое пятно.

— Ох, — простонала девушка, падая. — Словно об шкаф стукнулась.— шипела та, потирая голову.

— Осторожнее нужно быть, — Амен помог подняться неуклюжей и увидел в стукнувшейся девушке — Эву.

Она была одета, как и все остальные наложницы, выполняющие прихоти гостей. Юбка, украшения и больше ничего. Злость от того, что она облила его вином тут же улетучилась и заменилась на иную.

— Иди сейчас же оденься, — в приказном тоне обратился эпистат к Эве, осматривая ее фактически нагую.

— Но как? Что я скажу? Я так не могу, господин, — Эва виновато смотрела на промокшего эпистата.

— Скажи я приказал. Провинилась, — Амен указал на свою одежду. — Еще и других вином позаливаешь.

— Ладно, — Эва словно расстроилась, что удивило эпистата. Неужели она и правду хотела ходить в таком виде перед другими мужчинами?

Но на самом деле Эва расстроилась, что больше, как она думала не сможет сегодня смотреть на эпистата, но говорить об этом она не стала.

Пара в полной тишине дошла до комнат, где жили наложницы и молча зашли. Амен оглядел первую комнату, что была сейчас пуста.

— Найди свою наставницу и скажи, что она должна приготовить Рене к сегодняшней ночи.

— Ночи?

— Ее ждет фараон, — Амен довольно улыбнулся, в его взгляде читалось полное удовлетворение от такого расклада.

— Хорошо, — Эва склонила голову и принялась искать свою наставницу.

Через некоторое время девушка вернулась вместе с Равией, что с удивлением оглядела, залитого вином эпистата.

— Господин, только не говорите, что это вас так эта нахальная девчонка запачкала! — Равия вскинула руками, недовольно смотря на Эву. По ее лицу читалось, что она причастна к этой оплошности. — Если да, накажу ее как следует.

— Не стоит. Наказанием я займусь сам, а ты лучше подготовь наложницу Рене для фараона.

— Ах, Рене. Он всегда ее первой зовет после долгих разъездов, — восхитилась женщина, но тут же замолкла, когда прочла во взгляде главного эписита полное безразличие. — Хорошо, господин. Мы сейчас же отправимся в баню.

— А что до Эвтиды, я забираю ее. Пусть вещи мои стирает, — Амен улыбнулся уже в привычной для него манере. — Только пусть переоденется и сразу ступает в мои покои.

— Конечно, господин, — женщина уважительно склонилась, когда эпистат пошел прочь из комнаты.

Равия стукнула Эву по спине, чтобы та тоже поклонилась.

— Это еще повезло, что он сам взялся тебя наказать! — послышался крик наставницы, за закрывающимися дверьми, что не могло не вызвать усмешки Амена.

                                         ***

Эпистат сидел за письменным столом и перебирал разные свитки, иногда делая какие-то пометки на пергаменте. Он уже успел переодеться в более простые брюки, а торс оставил открытым, поскольку и ночи во дворце были жаркими.
Через какое-то время в дверь постучались и затем медленно открыли. В проеме стояла Эвтида с таким же виноватым лицом, что и полчаса назад. От той горячей танцовщицы, словно ничего и не осталось.

— Входи.

Эва зашла в покои, на ней красовалось легкое белое платье, что так красиво подчеркивало все изгибы, но уже без лишней наготы и пошлости.

— Что прикажете делать? — мужчина улыбнулся и указал на чашу с водой, в которой лежали его испачканные вещи. — И все?

— А ты хотела чего-то более изощренного? — эпистат посмеялся. — Ты запачкала, ты и отстирывай.

— Хорошо, господин, — Эва села на колени возле чаши и принялась смачивать в воде вещи.

Эпистат предпочел отвернуться, чтобы не смущать своим насмешливым взглядом Эву и продолжил возиться со свистками.

Старательно мыля вещи, Эва еле могла поднять их в мокром виде, ибо количество ткани на такого высокого и статного мужчину уходило достаточно много и будучи мокрой она вовсе была неподъемными, и выпадали из рук девушки снова в чашу, поднимая брызги воды. Эвтида уже сама была почти насквозь мокрая.

— Ты словно крокодил в воде бушуешь, а не вещи стираешь, — заметил эпистат и повернулся к девушке и та ему в ответ лишь недовольно фыркнула, убирая волосы со лба.

Он окатил ее взглядом и тут же прикрыл глаза. Мокрое платье прилипло к коже Эвы, подчеркивая все самые женственные и интимные места. Сама же Эва не обращала на это внимания, поскольку вся была в стирке и негодовала, как ей отстирать вино с белой ткани. Эпистат не сдержался и снова открыл глаза. Картина была действительно возбуждающей. Куда больше чем просто оголенное тело. Только недавно она танцевала свой танец, а сейчас сидит в покоях эпистата, стирая его вещи. И выглядит она так более красивой и желанной, ведь сейчас на нее смотрит только он один.

— Незримый Бог, я не смогу их выжать! — расстроенно простонала Эва, склонившись над чашей.

— Я помогу, — Амен встал из-за стола и подошел к Эве сзади и присел рядом.

Одним лишь легким движением эпистат выжимает всю воду с одежды, на что у Эвы ушло бы полжизни. Вода быстро начала стекать по мускулистым рукам мужчины, что не могло не заставить Эву нервно сглотнуть. Она поймала себя на мысли, что прекрасней картины и не наблюдала раньше.

— Неплохо, — подметил мужчина, повесив мокрую одежду на стул. — Наказание засчитано. Можешь быть свободной, Эвтида.

— Спасибо. Больше постараюсь так больше не делать, — Эва мягко улыбнулась и послушно поклонилась.

— Надеюсь, — эпистат ответил такой же улыбкой.

— И... Спасибо, что смотрели на меня. Как и обещали, — прошептала Эва, подходя к двери, не смотря на мужчину.

То как он смотрел на нее, заставляло тогда сердце Эвы пропускать лишний удар, и то что он смотрел лишь на нее одну, хотя вокруг было еще множество девушек.

— Эва, — эпистат схватил девушку за руку, пока та не успела выйти.

— Амен, — впервые Эвтида позволила себе назвать его по имени.

Поразительно маленькое расстояние между ними заставило дыхание мужчины и девушки участиться. Сейчас они не были одурманены алкоголем, как это было при их ночлеге в песчаную бурю. Сейчас они были одурманены друг другом и больше не было сил скрывать в себе тех чувств, что они носили в себе. И больше ни секунды немедля, эпистат накрывает губы девушки своими.
Поцеловал властно. Одной рукой он надавил на подбородок Эвы, чтобы приоткрыть губы и углубить поцелуй, в его руках девушка была послушной и была готова на все, чтобы он не попросил и не сделал. Его руки опустились на талию, нежно сжимая ее, и отвечая на ласку, девушка медленно провела ладонями по его торсу, поцеловала в ключицу, прижимаясь горячими губами, а после оставила поцелуй уже в основании шеи, что вызывало у мужчины бурную реакция и он тихо простонал:

— Еще чуть-чуть и я уже не смогу остановиться.

— Не останавливайся, Амен, — руки девушки провели по широкой спине, а губами она снова скрепила поцелуй, уже более раскованно.

Эпистат никогда не думал, что его будет сводить с ума то, как его называют по имени. Разум больше не подчинялся воле мужчины. Амен подхватил девушку на руки, не разрывая поцелуя. Эва обвила торс мужчины ногами, а руки расположились на шее. Донесся Эву до кровати, Амен навис над Эвтидой, покрывая ее шею поцелуями, стараясь не оставить видимых засосов. Одна его рука добралась до объемной груди девушки и мягким движением сжала ее, заставляя Эву выгнуться от удовольствия. Прежде она не испытывала таких ощущений, эта истома, разгоревшаяся внутри была чем-то новым и необычным для нее.

— Амен... — простонала Эва, когда другая рука добралась до женского лона и нежно обвела круг пальцами. Все, что происходило уже не остановить и девушка понимала, что нужно сказать эпистату о том, что он станет ее первым мужчиной. — Амен, я прежде никогда... Ах!

— Я знаю, — прошептал мужчина и нежно поцеловал девушку. — Не думай сейчас об этом.

Эва не стала расспрашивать откуда ему известно о столь интимной части ее жизни и просто отдалась этому блаженству, что так накрывало ее. Он продолжал ласкать Эву, и так же страстно целовать, не в силах насытиться их близостью. Пальцы Амена плавно вошли во внутрь девушки, от чего Эвтида вскрикнула громче.

— Тише, моя непокорная Неферут. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали, — шептал Амен, на что Эва лишь отрицательно махнула головой. — Умница.

Мужчина подложил свою сладкую и медленную пытку, давая Эве привыкнуть к этому ощущению наполненности. Параллельно он целовал ее и медленно спускался к груди, хватая губами набухший сосок, нежно лаская его и аккуратно покусывая, обведил языком ореолу, что заставляло Эву прикусывать свою руку, чтобы не застонать еще громче.

— Ты уже такая влажная внутри, — Амен выводит пальцы из Эвы, что заставило ее жалобно застонать. — Может быть немного неприятно первое время, ты знаешь? — Эва кивнула, ведь знала по рассказам других девушек чего ожидать, но оно того стоило считала она.

Встав с кровати прямо напротив девушки, Амен легким движением освобождает себя от брюк, что уже так сильно стесняли возбужденный член мужчины. Эва оглядела эпистата с головы до ног, рассматривая дорожку белых волос от пупка, идущих ниже. Эва не могла здраво оценить размеры, ведь не знала общепринятого стандарта, но могла лишь сказать: «Большой, как и он сам.»
И вот, снова склонившись над Эвой, эпистат нежно целует ее и взглядом спрашивает готова ли она, а та лишь мягко улыбается и снова притягивает мужчину для поцелуя, выражая твердость своих намерений. Амен, не разрывая их поцелуя, нежно входит в девушки, на что та тихо простонала. Долго мужчина не двигался в ней, давая Эве привыкнуть к нему и спустя время, Эва уже сама подалась навстречу Амену, давая понять, что она готова к большему и эпистат послушно начал наращивать темп.

— Ты так красива, сейчас будучи подо мной, — стонет Амен, ловя сухие от тяжкого дыхания губы Эвы.

— Так горячо внутри, — шепчет та в ответ.

Она ожидала более болезненного первого раза, как обычно принято считать, но Эва получала лишь удовольствие от близости с мужчиной. Это выдавало в Амене опытного любовника.
Горячее чувство нарастало внутри, доводя все до предела и еще немного, и Эва выгибается в спине, от нахлынувшей волны, прежде никогда не известной ей, от чего все тело покрывается мурашками, а стоны учащаются. Амен тоже будучи близок к концу, немного ускоряет свой темп и мягко выходит из Эвы, давая излиться себе девушке на живот. И после ложиться рядом с Эвтидой под бок, переводя дыхание. Он не хотел думать ни о чем больше, кроме них и их близости.

— Я надеюсь, что это наша не последняя встреча, господин.

А это далеко не последняя их тайная встреча.