Часть 12
Акааши и не думал, что ждать Ойкаву будет настолько невыносимо. Минуты тянулись так медленно, считать их было так тяжело, а собственные мысли казались неприемлемо громкими, что пулю в голову пустить хотелось. В висках пульсировало, живот болел и крутил как будто внутри был пропеллер, а всё эта идиотская течка, и, как оказалось, просроченные подавители.
Какие-то идиотские четыре дня в три с половиной месяца мешали сильнее, чем соседские дети, постоянно перелезавшие через забор и просившие Кейджи, который, вообще-то, был занят учёбой, по-учить их играть в волейбол.
А ведь это ещё не всё! Планы брюнета на спокойную, тихую жизнь сделали ручкой, ибо ему теперь надо обдумать, как он оправдается перед Бокуто, чтобы тот не вошёл в эмо-режим и не испортил настроение всем вокруг. А ещё нужно было приготовить что-нибудь, ведь умирать с голоду – вовсе не обольстительная идея.
Кейджи не хочется, он решает дождаться Ойкаву с новой коробкой таблеток и шоколадом, и надеется, что он додумался купить, ну допустим, рамен быстрого приготовления.
Интересно, а как сейчас Котаро? Брюнет же не отбил у него желание идти на вечеринку? Или в принципе настроение не испортил? Потому что Бокуто слишком классный для таких отстойных ситуаций, он заслуживает хорошего настроения на постоянной основе. Не то, что Акааши.
На телефон приходит короткое сообщение "Я уже в лифте" с каким-то смайликом, и брюнет через силу заставляет себя встать и пойти умыться. Друг не друг, понимающий не понимающий, но в таком виде предстать перед Ойкавой не позволяют те ничтожные остатки гордости, разбросанные мелкими, но острыми осколочками по сознанию парня.
Помятые от лежания лицом в подушку щёки странным образом придают ему уверенности, что омега даже подумал, что не просил в себя влюбляться, и, впринцепе, в этой ситуации не виноват, но потом вспоминает, что слишком льдышка и Котаро может быть как минимум неприятно, и, повернув кран, брызгает себе в лицо. Вода холодная, освежает и приводит в чувства. В голове начинают расстанавливаться по полочкам сегодняшние события и Кейджи думает, что Бокуто тогда признался не из-за того, что у него есть чувства к брюнету, а из-за запаха. Да, это кажется логичным, ведь они знакомы всего ничего, кто так рано будет признаваться в чувствах? Хотя скоро к Акааши зайдёт живой пример: Ойкава, который сходу начал докапываться до Иваидзуми, и добился-таки того, что они начали встречаться. Спустя всего полтора месяца! Кейджи точно никогда не поймёт этого инопрешеленца.
Настроение уже не такое плохое, ибо флешбеки со школы, связанные с лучшим другом, поднимают настроение лучше шоколада, о котором брюнет и думать забыл, а неудачные выкрутасы и реплики Тоору смешнее выступлений комиков.
В дверь отбивают мелодию из опенинга Наруто – их с Ойкавой шифр, оставшийся ещё со средней школы. Ну как "оставшийся". Тоору прото однажды начал так делать и до сих пор не прекратил, вот и сказочке конец.
Вход в комнату общежития кажется ближе обычного, причём как раз тогда, когда хотелось бы обсалютно обратного, ибо даже как-то неловко стало: во-первых, после ледяной воды лицо всё в красных точечках, а во-вторых, он вспомнил, как ещё на втором году старшей школы Ойкава наспор станцевал перед тренером без футболки и получил нагоняй (на пару с Акааши за то, что не отговорил). "Нет ничего зазорного в том, чтобы предстать перед другом в потрёпанной виде" – сказал бы каждый второй, "Нет ничего зазорного в том, чтобы испытать стыд, к которому тебя половину жизни приучали" – парировал бы на это Акааши.
Ручка ужасно холодная (она немного нагрелась из-за жары), дверь громко и противно скрипит (на самом деле едва слышно), а лицо лучшего друга кажется слишком счастливым и радостным (выражение лица Ойкавы до жути обеспокоенное, что ему вообще не свойственно). Кейджи понимает, что его мировоззрение сейчас не особо (вообще не) верное, но с его рта всё равно слетает страдальчески-насмешливое:
– Чего такой радостный?
– Очень радостный, конечно, только вот о тебе такого не скажешь. На. – И, входя, протянул пакет с, наверное, двенадцатью плитками шоколада, пачкой подавителей и – о чудо! – дошираком. Во даёт.
– Куда мне столько? – слова не соответствуют действиям, ибо брюнет берёт пакет и кидает на кровать, – ...Спасибо.
– Не за что, мистер-я-обозлён-на-весь-мир-за-то-что-мне-признались. Поделишься потом. – он нарывается. Он точно нарывается.
– Во-первых, уже не обозлён, во-вторых, я подумаю. – Акааши смотрит не в его сторону, а в сторону ставшего очень интересным пол и радуется, что написал этому балбесу, ибо, удивительным образом, ему стало куда лучше от привычного общения без ограничений и особой вежливости, ибо Тоору её не требует. Вот она, лучшая сила идиотов – от одного его присутствия раза в два проще, но боль в животе никуда не делась, так что Акааши неосознанно согнулся и упёрся руками в колени.
– Эй, всё настолько плохо? Давай я воды налью и принесу таблетки, а ты иди в комнату – с, то ли смущённой, то ли виноватой улыбкой осторожно сказал Тоору, будто с умственно-отсталым разговаривал.
– Ага, я устал стоять. – Кейджи реально устал стоять. Чёртова течка. Если бог и существует, с брюнетом у него явно личные счёты, по другому всё это дер*мо не объяснишь.
Акааши рассказывал долго: во-первых, было сложно, он просто не понимал, как относиться к этой ситуации, как уж тут кому то ещё поведаешь?, во-вторых, он то и дело прерывался, что бы обдумать, как продолжить, что бы рассказ выглядел объективно или надкусить одну из шоколадок, которыми он, к слову, всё-же поделился с Ойкавой. Ничего особенного в этом нет, но в тот момент он чувствовал себя за этот поступок очень благородным. Чёртова течка.
– То есть он тебе предложил встречаться. – сказал Ойкава, а, дождавшись кивка, продолжил – Ты хотел отказать. – опять кивок – но как последний трус дал назад и сказал как в тех безвкусных мелодраммах, что тебе нужно время.
– Да! Чёрт возьми, да! И я теперь не знаю, как выпутаться из этого г–
– Я понял, Кей-чан, успокойся. Вдох, выдох, в этом нет ничего ужасного, нерешаемых проблем не бывает. – честно говоря, Тоору сам пересрался от этих вскриков всегда спокойного и тихого Кейджи, но подать виду – загнать того в ещё большую дыру самобичевания, когда тот только начал чувствовать себя по-человечески. Этого шатену точно не надо, неа.
Знаете, как вздыхают люди, когда их сильно что-нибудь задолбало и они пытаются успокоиться? Представили? Вот вздох Кейджи выглядел так. Живите с этим.
– Я теперь даже не знаю, как ему оказать. Ну, чтобы это не выглядело бесчеловечно.
– Ты сам бесчеловечен, Кей-чан, так что с этим будут проблемы~ – обычно насмешливо и раздражающе протянул Тоору, как будто это вовсе не его друг тут весело и по-милому собирается сигануть с окна. Или же он просто игнорирует этот факт.
– Ойкава-сан, у Яку-сана под кроватью лежит теннисная ракетка.
– Всмысле от настольного тенниса?
– Большого.
– Ясно. Ну, позвони ему, ты же говорил, что он оптимист?
– Если не впадает в эмо-мод. – как же всё-таки обречённо это прозвучало с уст Кейджи.
– И часто это происходит?
– Ну смотри. Ойкава-сан, зачастую, когда говорят "смотри", призывают внимательно слушать. Он впал в "режим нытика", когда наступил на муравья, и Куроо-сан жаловался, что из-за этого он отказался слезать с кровати весь следующий день, при этом причитая, что является монстром и лучше бы не рождался. Как теперь думаете, что мне делать?
– ...
– ...Ну?
– Знаешь о "пробном периоде" в отношениях?
– Ойкава-сан!
– Ладно, прости. Но если ты так серьёзно настроен отказать, то...
Тоору взглянул на друга и удивился, тот был озадачен. Это его так смутили слова "серьёзно настроен отказать"?
– Что-то не так, Кей-чан?
– Я... Даже не знаю, что сказать.
– По-подробнее, пожалуйста. Я пока-что не телепат.
– Пока-что?
– Ах да! Ива-чан всё время хмуро молчит, когда я косячу, так что нужно научиться угадывать или читать мысли, а в моей ситуации второе... Эй, погоди! Давай к делу!
– В смысле, я не знаю, как к нему отношусь. Я никогда не рассматривал Бокуто-сана как потенциального партнёра, но... Сейчас, когда смотрю на это под другим углом–
– Кей-чан, погодь, две вещи. Первая: сердце шиппера цветёт, вторая: это всё течка, не думай. Пока не стоит.
– Да... Наверное.
И вправду, чего это он? Это всё омежьи гормоны, и, как не стыдно признавать, желание получить сильного "защитника" альфу как только подвернулась возможность. Именно во время течки стоит думать мозгами, а не остальным организмом. Хотя глупо отрицать, что мозги в этот период тоже плывут, Акааши – явный тому пример.
Так или иначе, а проблему надо решать, что откладывается на время, когда течка уже закончится...
-----------------------------------------------
1414 слов
Жуть. Главу я переписал, но лучше от этого не стало. Ну да ладно, надеюсь, это читабельно и плыву в закат до следующей пятницы)
Жду указаний на ошибки:)