Синяя Маргаритка (Валик)
Ветер нес листья улицами Львова, и те забавно хрустели, когда колеса моего велосипеда прижимали их к асфальту. Стояла поздняя осень, и я с тоской думал, что вскоре придется сменить полюбившееся средство передвижения на душные тесные автобусы, чтобы добираться до работы, ведь зима уже постепенно надвигалась на город, желая укрыть белым покрывалом снега. Солнце клонилось к закату и бросало последние лучи на землю, что совсем не грели.
Я уставший возвращался с работы. День совершенно не задался. Когда-то я держался за место всеми силами, но, осознав, каково было отношение ко мне среди коллег, решил, что оно того не стоило. Самый молодой и перспективный сотрудник вызывал лишь злость и зависть у людей постарше, ведь некоторые из них годами выпрашивали повышения, а я быстро двигался вверх по карьерной лестнице.
Но день не спешил заканчиваться хорошо. Задумавшись, я не заметил тень, метнувшуюся через дорогу. Столкновение было неизбежным. С силой вывернув руль в сторону, я полетел на землю. Тень, оказавшаяся молодой девушкой, так же рухнула на асфальт. Я думал уже выругаться, но смех, донесшийся до меня, заставил слова застрять в горле. Незнакомка заразительно хохотала и потирала лодыжку. Я не смог сдержать улыбки.
Поднявшись на ноги, я помог девушке встать с земли. Она поблагодарила и думала уже бежать, но, опустив правую ногу на асфальт, поморщилась. Я видел, что ей было больно, и, выслушав тираду о том, что не стоило беспокоиться, усадил незнакомку на багажник своего велосипеда, чтобы довезти до ближайшей больницы.
В ярких волосах сливового цвета запутался ветер, а незнакомка принялась выразительно читать вслух стихи. Она резко обрывала один, и тут же начинала другой, вырывала куплеты из контекста, и лепила из них свою собственную поэзию, которая была мне вовсе непонятна. Маяковский, Блок, Цветаева, Есенин, а после и вовсе те, о ком я никогда не слышал. Когда мы оказались около больницы, девушка соскочила с багажника и, чмокнув меня в щеку, самостоятельно поковыляла внутрь. Что-то мне подсказывало, что она хотела побыть одна.
Я бы с легкостью забыл о странной девушке с фиолетовыми волосами, если бы ровно через неделю она не стояла на месте нашего столкновения рядом с велосипедом и не ждала меня. Я остановился около нее и вопросительно посмотрел. Но она только улыбнулась и предложила прокатиться. День тогда выдался непривычно осенний и солнечный, и я согласился, ведь любил просто так петлять улицам Львова.
Мы крутили педали часами напролет, и я даже заметить не успел, как стемнело, а люди попрятались в своих маленьких уютных квартирках. Дома меня ждала сестра, которая, вероятнее всего, начала беспокоиться, куда я запропастился, так что на одном из поворотов, прокричав девушке пару слов на прощание, я свернул в сторону своего дома. Незнакомка укатила по своей дорожке, и ко мне ветром принесло отголоски ее смеха.
Но по-настоящему я познакомился с Иви, когда привел сестру к врачу с гриппом, а девушка бегала по палатам и раздавала всем работникам кексы с шоколадным кремом. Это было в канун Рождества, и я был очень удивлен, увидев партнершу по велопрогулкам в больнице. Она улыбнулась, протянула мне руку и представилась Евой. Девушка обрезала свои длинные фиолетовые волосы, и они едва доставали плеч. Работники спрашивали о ее здоровье, и та бойко отвечала, что уже давно живет с ремиссией. Когда сестра спросила, что это такое, Иви только улыбнулась и сказала, что пока что болезнь, которая хочет ее убить, проигрывает.
Как оказалось, девушка была больна лейкемией уже около пяти лет. Организм упорно сражался и вот уже на протяжении года побеждал. Я смотрел на нее и видел совершенно иначе. Иви будто светилась, порхая от кабинета к кабинету, и я не мог поверить, что такая, как она, могла быть смертельно больна.
Я приходил в больницу каждый день проведать сестру, которую положили на лечение, и постоянно видел Иви. Она то и дела помогала пациентам, общалась с родственниками, угощала окружающих выпечкой и чаем, а я любовался ею, такой доброй и практически совершенной для меня. В какой-то момент толика раздражения, обращенная на незнакомку, которую я сбил на велосипеде, превратилась в теплое чувство, что постепенно плыло моими венами и заполняло каждую клеточку в моем теле. Сестру выписали, во Львов пришла весна, и я понял, что влюбился в Иви.
Как только снег растаял, и асфальт подсох, мы возобновили наши поездки на велосипедах. Я с нетерпением ждал того момента, когда смогу нестись за ней следом, а фиолетовые волосы девушки будет развивать ветер. Это стало моим маленьким секретом, моей тайной, которую я не решался открыть кому-либо. Я лелеял чувства к Иви, боясь испортить наше непринужденное общение своей любовью.
Но она видела. Сумела как-то разгадать мой секрет. На дворе стояло пекущее лето, а мы сидели на крыше одного из домов, вглядываясь в закат, когда она сказала, что любит другого. Девушка не повернула головы, продолжая следить, как садилось солнце, и ее голос был полон нескрываемой боли. Я не знал, чем именно она была вызвана, но боялся и слово проронить.
«- Я не та, кто тебе нужен, - Иви повернулась и посмотрела на меня тогда. – Ты не знаешь меня. Правда не знаешь. И я бы хотела дать тебе то, чего ты заслуживаешь, но не могу. Не пройдет и трех лет, как я оставлю после себя лишь мраморную плиту с двумя датами, а у тебя будет вся жизнь. Я не хочу, чтобы ты тратил ее на сожаления и тоску по той, кто никогда не была твоей».
Я смотрел ей в глаза и понимал, какую боль причиняли ее собственные слова. Однажды Иви бросили, и она слишком боялась, что причинит те же страдания кому-то другому. Я видел это в ее взгляде, полном извинений, и просто обнял ее. Говорить ничего не хотелось. Я все понял и без объяснений. О чувствах с того самого дня мы не говорили.
Я стал для Иви всем, чего она всегда хотела. Старшим братом и другом, которого она могла просить о чем угодно. Я оставался на ее стороне даже когда ее взгляд потускнел, а тело начало слабеть. Я видел, как девушка угасала, как начали выпадать ее сливовые волосы и слоиться ногти, как одежда становилась ей все больше, но все равно продолжал любить. Только в моем присутствии она могла сбросить маску и рыдать до хрипоты. Только рядом со мной позволяла себе бояться смерти. Я утешал ее, прижимал к себе и уверял, что все будет в порядке, что я ее не оставлю. И это было правдой. Я бы не смог бросить ее, даже если бы и хотел, ведь слишком сильно стал от нее зависим. Знал, что где-то там, в столице, есть человек, которого она до безумия любила, но это никогда не причиняло мне боли. В тот самый день, когда она открылась мне, я принял решение, что никогда не заставлю ее думать, будто мне чего-то не хватило, ведь я любил каждую минуту, проведенную с ней рядом.
Я отвез ее в Луцк, где девушка, едва стоя на ногах, написала на одном из полузаброшенных домов свое обещание. Я не знал, кому именно оно было адресовано. В голове только и звучало всю дорогу до дома «Я встречу тебя по ту сторону вселенной». Если бы это только было возможно...
В день, когда Иви стало слишком плохо и ее забрали в больницу, она вызвонила меня, умоляя приехать. Я бросил все и через час стоял на пороге ее палаты. Девушка лежала на кровати и плакала. Сливовые волосы полностью состригли, и от этого лицо казалось еще бледнее.
«- Прошу тебя. Я знаю, мне осталось немного. Столько всего хочется сделать, слишком мало времени. Помоги мне, прошу. Только ты можешь это сделать. Только ты знаешь мое сердце настолько хорошо, чтобы закончить все правильно».
Я не хотел помогать. Не хотел слушать ее слов, которые разрывали мое сердце на части, но не мог отказать той, кого так сильно любил. И я принял ее условия, выслушал все до последнего слова и поклялся, что сделаю, как она того пожелала.
Иви улыбнулась мне и прежде, чем заснуть, прошептала:
«- Как жаль, что я не смогла полюбить тебя, ведь ты этого заслуживал больше, чем он».