150 км/ч
Когда по двору института прокатывает рокот восторженных голосов, присвистываний и девичьих ахов, Чонгук одновременно радуется и раздражается. Радуется, потому что не может иначе. Каждая встреча с Юнги наполняет его восторгом, предвкушением и беспричинным счастьем. Раздражается, потому что своим появлением Мин всегда поднимает шумиху и приковывает к себе слишком много внимания. Разумеется, его машина не может не привлекать внимания. Привлекает внимание и сам Юнги. Не то чтобы он что-то делает для этого, но Чонгук не любит врать самому себе. Юнги красивый. Юнги очень, очень красивый. А его манера общения и обаятельные ухмылки являются контрольным в голову. - Чонгук, это же твой друг, да? Откуда у него такая тачка? Сколько в ней лошадин... - Чонгук, это твой друг, верно? А у него есть девушка? Я просто хоте... Резко поднявшись со скамьи, Чонгук извиняется перед налетевшими на него однокурсниками и направляется к воротам, ведущим с территории института. Его бесконечно раздражают все эти вопросы, и причин для этого так много, что перечислять можно почти бесконечно. Начать можно с того, что половина из них - тупые. Никакой адекватный человек не доверит такую шикарную машину незнакомому идиоту, который получил права два дня назад и теперь пускает слюни на то, что никогда не будет по карману. Закончить можно тем, что вторая половина из них - несбыточные мечтания. Юнги никогда не нужны были близкие отношения с кем-либо в романтическом плане, что Чон успел вызнать за прошедшее время, а временные связи вообще не стоят его внимания. Поэтому местным наивным дурочкам лучше тоже подобрать слюни и забыть о своих идиотских мечтах. «И бесишься ты так, конечно же, не из-за того, что ревнуешь», - поддевает внутренний голос. Чонгук чуть о свою же ногу не спотыкается, резко притормаживая. Растерянный взгляд скользит по асфальту и деревьям вокруг ворот и останавливается на машине, стоящей прямо напротив. Она всё такая же чёрная, намытая, блестящая. Вот только ярко-рыжий кот со стоящим дыбом хвостом никуда не делся. Тэхёна загрузили работой, и ему некогда было избавляться от этого безобразия. - Не так уж и плохо, - пытался тогда утешить старшего Чонгук, рассматривая рисунок. - Он как живой. Красиво. - Рыжий кот и синяя подсветка. Убожество, - стонал Юнги, с ненавистью смотря на кота и любовно оглаживая дверцу машины. - Ну ничего, детка. Когда-нибудь мы собьём этого Ким - придурка - Тэхёна и соврём, что просто не успели затормозить. Дверца машины открывается, из салона показывается Юнги. При виде него в груди начинает слегка скрести, покалывать, и Чонгук отказывается признавать, что это ощущение хоть как-то связано с наливающимися румянцем щеками. Юнги растрёпанный и явно уставший, но улыбается при виде младшего так мягко, солнечно, что ёкает в груди. Ни на кого Мин так больше не смотрит, и никому так не улыбается. И Чонгук совершенно не ревнует, но никому больше Юнги и не будет так улыбаться. - Привет, малыш, - усмехается он и скашивает глаза на набитый конспектами и пособиями рюкзак. - Примерный студент? Отличник? Объект для подражания? - Что ты тут делаешь, хён? - привычно игнорирует насмешку Чонгук и подходит ближе. - Без тебя совсем скучно, Чонгукки. Хён приехал пригласить тебя покататься за городом. - Я не могу. У меня ещё одна пара, а потом дополнительная лекция. - Брось, малыш. Возьмёшь конспекты и перепишешь. - И Сокджин-хён требовал, чтобы после занятий я появился дома. Он недоволен тем, что я постоянно пропадаю где-то с тобой. Считает, что ты плохо на меня влияешь. - Не понимаю, о чём он. - Ты только что предложил мне прогулять занятия. И до этого ты уже несколько раз приезжал, чтобы забрать меня посреди учебного дня и утащить куда-нибудь за город. Юнги делает невинное лицо и пожимает плечами. Он выглядит настолько невозмутимо, что Чонгук не может сдержать улыбку. Помимо этого парень не может проигнорировать затапливающее его тепло. Юнги без него скучно. Юнги приехал за ним, чтобы вместе покататься. Юнги заглядывает ему в глаза, бормочет «соглашайся быстрее или я украду тебя и запихну в багажник», и Чонгук смеётся, потому что его буквально распирает. - Хорошо, хён, - наконец-то выдыхает он и обходит машину, чтобы забраться в салон. - Вот и отлично! За то, что ты такой послушный ребёнок, дам тебе порулить моей деткой. - Нет! Она меня ненавидит! - Она просто ревнует. Юнги нежно гладит приборную панель и заводит двигатель. Чонгук привычно пристёгивается, кинув сумку на заднее сиденье, и отключает телефон, предварительно отправив Сокджину сообщение о том, что занятия закончились раньше, и он уехал кататься с Юнги.
***
- Ты любишь тишину и одиночество, да?- С чего ты взял?- Простое наблюдение.Вдали от шумных трасс тихо и безлюдно. Негромко шуршат заросли кустарника, и изредка едва слышно подвывает ветер, принося запах пыли и аромат диких трав. От капота, на котором они устроились полулёжа, пахнет прогретым железом. Яркое солнце впервые за долгое время радует прямыми лучами, и Чонгук подставляет ему лицо, сквозь ресницы наблюдая за редкими облаками, плывущими по ярко-голубому небу.Спокойно. Хорошо. Легко.Его переполняет умиротворение. Находиться так далеко от города, в котором остались обязательства, нотации, упрёки и косые взгляды, невероятно. Раньше Чонгук находил своё уединение в отдалённом углу парка, но и туда порой забредали собачники или шумные влюблённые парочки. А здесь хорошо. На километры никого вокруг, и лишь тот, кого хочется видеть как можно чаще, находится под боком. Это ли не повод для радости?Чонгук не знает, когда ему стало нужно так мало, чтобы чувствовать себя хорошо. Раньше необходимо было одобрение родителей и Сокджина, преподавателей. Раньше необходимо было держаться определённой планки на учёбе. Раньше необходимо было чувствовать тёплое отношение однокурсников, приятелей. А теперь всё это как будто отошло на второй план. Когда Юнги интересуется его учёбой и в своей насмешливой манере сообщает, что гордится умненьким старательным малышом, на лице появляется такая широкая улыбка, что больно порой. Когда Юнги пишет «непутёвый малыш, твой хён скучает, скоро ты там доделаешь этот чёртов доклад?», это волнует намного больше, чем когда Чонгуку приходят робкие сообщения о симпатии от знакомых и полузнакомых однокурсниц и их подруг. Когда Чонгук сидит в машине Юнги, и стрелка спидометра взлетает вверх на пустынной трассе, это вызывает такой выброс адреналина, что хочется кричать во весь голос, смеяться и высовываться в окно, чтобы ловить ветер. И это совершенно несравнимо с тем ощущением, которое возникает, когда они с Югёмом рубятся в приставку, следя за несущимися по экрану гоночными машинками.«Рядом с ним всё иначе», - думает Чонгук и поворачивает голову.Юнги лежит рядом с ним. Расслабленный, немного сонный, пригревшийся. На губах блуждает улыбка, и лишь нос изредка морщится, когда ветер теребит чёлку, покалывающую веки и переносицу. Он опять в одежде чёрного цвета, и солнце наверняка так и липнет к его грудной клетке. Чонгуку на солнцепёке немного душновато, а вот Мин выглядит вполне довольным. Впрочем, нельзя сказать, что в целом погода не радует. Холода наконец-то закончились, дожди излили все свои водные запасы, и теперь вокруг ярко и солнечно.- Снова пялишься на меня, Чонгукки?Повернув голову, Юнги прищуривается из-за солнца и шкодливо улыбается. Чонгук чувствует, как нагреваются наверняка покрасневшие щёки, но не отводит взгляд. У старшего снова глаза искрятся, светятся изнутри, и это завораживает. Весь Юнги, такой расслабленный и спокойный, податливый, завораживает. Чонгук всё ещё не верит, что они общаются. Что после того случая в мастерской Юнги захотел продолжить их общение и попросил перед расставанием номер телефона, а после ещё и написал первым, предложив в свободное время покататься.- Ты не ответил на вопрос, хён.- Ты такой несносный ребёнок.- Ты такой ворчливый хён. Как будто тебе уже за семьдесят.- А ну-ка потише тут, а то пойдёшь до города пешком.- И злой.Юнги негромко смеётся и переворачивается на бок, подтягивая колени к груди и подкладывая под голову согнутую в локте руку. Какое-то время он рассматривает Чонгука, а после взгляд его соскальзывает на грудную клетку парня и пустеет, устремляясь сквозь неё в никуда.- Это сложно объяснить, малыш. Мне просто не нужны лишние люди в жизни. У меня есть Намджун. Он мой лучший друг, и мы повязаны с ним на всю жизнь. У меня есть Хосок. Он как будто дополняет меня, уравновешивает. Рядом с ним я никогда не чувствую неловкости или желания сбежать. У меня есть Сокджин. Да, мы вечно грызёмся, но его непосредственность и открытость притягивают меня. Это то, чего всегда не хватало мне, по словам других людей. Но я не хочу открывать свою душу, и мне нужен кто-то рядом, кто будет увлекать меня открытием своей. У меня есть Тэхён. Он шумный, прилипчивый, надоедливый засранец, но он для меня, как ты - для Сокджина. Непутёвый младший брат, хотя и не по крови. Эти люди - всё, что нужно мне для счастья. Они и мастерская, в которой я могу заниматься любимым делом.- А я?Вопрос вырывается сам собой, и Чонгук прикусывает язык. Да что толку? Уже ляпнул, не подумав. Взгляд Юнги вновь приобретает осмысленность, и он улыбается, когда вновь заглядывает Чонгуку в глаза. Тянется к нему и поправляет растрёпанные волосы. Его рука тёплая, тяжёлая, пропахшая специфическим запахом кожаного руля машины, и Чонгука кроет. Хочется закрыть глаза и провести так вечность, ощущая перебирающие пряди пальцы. В груди поднимается странное волнение, и щёки вновь окрашиваются румянцем. Вдруг кажется, что звуки и ощущения усилились. Трава начала шуршать громче, и запах пыли прогретого железа стал более терпким, осязаемым. Одеколон Юнги внезапно превратился в кокон, окружающий со всех сторон, обволакивающий, забивающийся в лёгкие.- А что с тобой делать, малыш, я не знаю. Ты так неожиданно ворвался в мою жизнь, переворачивая её вверх дном. Сначала раздражал своим незнанием простых вещей, потом повеселил своей наивностью. Когда я узнал, что ты пришёл с Сокджином, меня немного отпустило. Он говорил, что приведёт младшего братишку, чтобы показать реальные гонки. Пережить столько дерьма в свой первый раз на подобном мероприятии непросто. Неудивительно, что ты до чёртиков испугался и так себя вёл. Потом наша встреча с мастерской и вся эта херня с соулмейтом Сокджина.- Я так и не понял, почему ты пошёл за мной...- Потому что кто-то должен был поговорить с тобой о том, что происходит. Сокджина и Хосока ты слушать бы не стал, накручивая себя и подсознательно отторгая их слова, как разумные и верные. Поэтому пошёл я. Не то чтобы я добрый самаритянин, но Сокджин не раз и не два рассказывал о тебе. Он очень любит тебя, Чонгук. Ты ему очень дорог. Возможно, я просто не хотел, чтобы ваши сказочные отношения разрушились из-за банального страха перед неизвестностью. Здесь ты должен сказать, что я отличный хён, и похлопать.Юнги улыбается, и Чонгук не может не улыбнуться в ответ. Рука Юнги стекает с его макушки на щёку. Ногти легонько шкрябают по скуле, отчего по спине мурашки бегут. Кожа под прикосновениями горит, горит, горит. Лёгкие будто наполняются гелием, и тело готово взлететь с первым же порывом ветра.- Мне захотелось узнать тебя поближе. Узнать человека, о котором Сокджин говорил так много хорошего. Хороших людей ведь не бывает, Чонгук. У всех есть свои косяки. Но ты... Ты действительно такой, каким он тебя описывал. Если и есть в тебе что-то неправильное, чёрное, злое, то оно скрыто очень, очень глубоко внутри. С тобой интересно и весело. С тобой хорошо. Мы почти не знаем друг друга, и у нас не очень-то много тем для разговоров, но с тобой так легко. Так со мной бывает в компании Намджуна или Хосока, но это... Это всё равно немного другое.Когда ладонь соскальзывает, и большой палец скользит по нижней губе, Чонгук замирает. Он боится даже дышать. Юнги продолжает смотреть в глаза, будто ищет в них что-то, и это так долго, долго, долго, что лёгкие гореть начинают. Резкий шумный выдох через приоткрытый рот оседает теплом на пальце, давящем в середину губы. Юнги вздрагивает, будто приходит в себя, убирает руку и переворачивается на спину, жмуря глаза на солнце. Он не выглядит смущённым и не выглядит виноватым. Будто бы ничего и не произошло. Но Чонгук видит кончики пылающих ушей, выглядывающие из стоящих дыбом из-за трения о металл капота волос, и в груди взрываются фейерверки. Перевернувшись на спину и подставив лицо солнцу, он тоже жмурит глаза.- Хён, рука замёрзла.- Несносный ребёнок.Ладонь у него тёплая. У Юнги - горячая. Чонгук улыбается, едва сдерживая счастливый беспричинный смех. Под зажмуренными веками расплываются яркие разноцветные круги.
***
- Чон Чонгук. Подойдите сюда немедленно, молодой человек.- Хён, я опаздываю!- Если ты не хочешь, чтобы я начал разговор о пестиках и тычинках, тебе лучше усадить свою вертлявую задницу на этот стул!Чонгук огромными глазами смотрит на Сокджина и послушно скидывает рюкзак на пол, проходя на кухню и садясь за кухонный стол. Джин довольно кивает и ставит перед ним кружку с чаем, садясь напротив и скрещивая руки в замок. Собственно, на этом вся его решительность заканчивается. Становится видно, что Сокджину неловко заводить разговор на тему, которую он хотел обсудить, и это немного успокаивает. Раз так, то Чонгук сможет либо отмолчаться, либо вывернуться, либо и вовсе свернуть разговор в случае чего.- Только не подумай, что я лезу не в своё дело или пытаюсь играть в мамочку, - наконец-то начинает Сокджин, постукивая пальцами по столешнице. - Я просто ничего не знаю о том, что происходит, и это нервирует.- А что происходит? - на всякий случай осторожно спрашивает Чонгук, и Джин фыркает, закатывая глаза.- Ты и Мин Юнги, разумеется. В мастерской только и говорят о том, что он начал постоянно пропадать непонятно где, хотя раньше его всегда можно было найти на диване в кабинете Намджуна. Он стал более открытым и разговорчивым, перестал так открыто стебать Хосока на тему любви и, что самое невероятное и просто в голове у меня не укладывается, подпустил к своей машине Тэхёна. Сказал, чтобы тот делал с ней всё, что захочет, но вернул чёрный цвет к гонкам в конце следующего месяца.- А... А я тут причём? - так же осторожно уточняет Чонгук, но по скептическому взгляду понимает, что строить невинность из себя бессмысленно.- А ты начал пропадать из дома и возвращаться ближе к полуночи. Твои занятия вдруг начали резко отменяться или переноситься по совершенно нелепым причинам, и я не помню, когда в последний раз видел тебя за конспектами. Помимо этого ты постоянно с кем-то переписываешься, совершенно ужасно хихикая, если думаешь, что тебя никто не видит, и на твоём телефоне с каких-то пор появился пароль, которого раньше не было.- Сейчас ты должен хлопнуть ладонями по столешнице, нависнуть надо мной и посветить фонариком в лицо, как плохой коп из старых фильмов.- Ты даже говорить стал, как он! Чон Чонгук!- Пока, хён!Вскочив из-за стола и схватив свой рюкзак, Чонгук со скоростью света вылетает в коридор, впихивает ноги в кеды и выбегает из квартиры. У подъезда его уже ждёт машина, чёрный цвет которой скрылся под множеством аляповатых и не сочетающихся между собой рисунков.- Чон Чонгук, я выброшу твои вещи с балкона! - раздаётся крик откуда-то сверху.- Я буду в одиннадцать! Не скучай, Джинни-хён!- Не называй меня так!Юнги если и удивлён всем этим представлением, то виду не подаёт. Одаривает улыбкой и тут же вжимает педаль газа в пол. Машина с рычанием срывается с места, дворами выезжает на менее заполненные улицы и на всех парах летит в сторону магистрали, ведущей к выезду из города. Накатывает знакомое ощущение прилипшего к позвоночнику желудка, но это не мешает Чонгуку широко улыбаться. Он и сам не понимает, чему так радуется. То ли тому, что все заметили, как они с Юнги сблизились, и это значит, что всё происходящее - не сон. То ли тому, что Юнги прислушался к его совету дать Тэхёну доступ к запретному плоду, чтобы тот наконец-то угомонил свои порывы и погасил запал, сотворив то, о чём мечтал долгое время.- Случилось что-то хорошее? - всё же спрашивает Юнги, когда они вылетают за город на уже хорошо знакомую младшему пустынную трассу.- Ты, хён, - честно отвечает Чонгук и одаривает его ещё более широкой улыбкой.Юнги усмехается и прибавляет скорости. Они несколько минут носятся по трассе и даже, судя по нескольким разноцветным навороченным машинам, встревают в чью-то гонку. Чонгук из-за этого начинает немного волноваться, но Мин чувствует себя, как рыба в воде. Ловко выкручивает руль, управляя машиной так, будто она - его продолжение, и мягко входя во все повороты. В какой-то момент вдали начинают виднеться огни финишной площадки, и лишь тогда Юнги резко разворачивает машину, чтобы свернуть на боковую трассу и постепенно исчезнуть из чужого поля видения.Когда машина тормозит на знакомом пустыре, Чонгук первым выпрыгивает из салона. Потягивается и шумно вдыхает привычный запах асфальта, пыли и зарослей трав, а после оборачивается к присевшему на капот Юнги и подходит ближе.- Ты разрешил Тэхёну разрисовать твою машину.- Он был безмерно рад этому и чуть не задушил меня в объятиях.- Да, но ты разрешил ему после того, как я посоветовал это сделать.- Сдуйся, малыш. Я давно планировал дать разрешение на этот вандализм, но всё никак не мог набраться сил.- И Сокджин-хён сказал, что раньше ты жил в мастерской и постоянно спал, а теперь вечно где-то пропадаешь. И он знает, что я пропускаю занятия из-за тебя, и мы оба ещё огребём за это.- Тогда почему ты такой счастливый?Юнги выглядит расслабленным, но в его глазах Чонгук видит нетерпение и желание услышать ответ. Вскинув взгляд на небо, которое постепенно начинает менять свои цвета в преддверии захода солнца, вспоминает, как на этом же месте они неделю назад валялись на капоте машины, и Юнги делился с ним своими мыслями. Как касался его так ненавязчиво, но в то же время откровенно. Всё это придаёт неожиданной храбрости, и Чонгук садится рядом, задевая коленом колено, и заглядывает в глаза, пряча улыбку в уголках губ.- Потому что ты, хён. Ты причина этому счастью. Появился в моей жизни, почти буквально сбив с ног. Провёл по грани между жизнью и смертью, а теперь всегда рядом. Зримо или нет - неважно. Мы знакомы совсем немного, но ты стал так важен, хён. Я уже не представляю, как жить без тебя. И те чувства, что накрывают с головой, когда ты рядом, мне никто больше не сможет подарить.- Чон Чонгук, ты не можешь... Чёрт...Юнги стремительно отворачивается, но Чонгук всё равно замечает появившиеся на бледных щеках алые пятна неровного румянца. Из-за этого в животе появляется чувство невесомости, в груди разливается тепло, а голова становится совершенно пустой.- Хён, у меня губы замёрзли.Секунда тишины. Пять. Десять. Пятнадцать.- Несносный ребёнок.Губы у Чонгука тёплые. И мягкие от бальзама. У Юнги - сухие, обветренные и невероятно сладкие.
|...|