Глава 22.
Запах кофе наполнял квартиру. Света сидела на высоком барном стуле у кухонной стойки, подтянув ноги к груди, и смотрела, как Леон возится у плиты.
Он стоял к ней спиной, в одних спортивных штанах, с голым верхом. Влажные после душа волосы,по коже спины блестели капли, а линии мышц играли при каждом движении. Света заметила, как на его лопатке тянется татуировка, но не стала рассматривать — пока.
Квартира Леона оказалась совсем не такой, какой она себе представляла. Никаких показных роскошеств, громоздкой мебели или стерильной пустоты. Всё здесь было по-мужски просто и вместе с тем… уютно. Сдержанные серые стены, тёмное дерево, мягкий свет ламп. На полке у окна — несколько фотографий в рамках, но он пока не дал ей подойти ближе и рассмотреть.
Света поймала себя на мысли, что чувствует себя здесь странно спокойно. Она смотрела на Леона и думала: Ну всё. Теперь это официально. Теперь мы — пара.
Слишком быстро? Возможно. Опасно? Без сомнения. Но её это не волновало. Вчерашний лес, его поцелуи и то, как он смотрел на неё,всё это будто закрыло любую дорогу назад и затуманило здравый разум.
Она усмехнулась про себя:
Может, я сошла с ума. Но, чёрт возьми, мне нравится это безумие.
Леон обернулся, поймав её взгляд. Его губы чуть тронула кривая усмешка — та самая, наглая и опасная, но теперь в ней было что-то мягче.
— Чего смотришь, лучик? — спросил он, ставя на стойку кружку. — Будто впервые меня видишь.
Света приподняла подбородок, пряча улыбку:
— А может, я и правда вижу тебя впервые.
Он не ответил. Лишь наклонился к ней, поставил ладони по обе стороны от её колен и заглянул прямо в глаза. Его кожа всё ещё пахла душем и сигаретами. Он требовательно поцеловал её, заставив ресницы трепетать. Её руки автоматически обвили его шею, прижимая ближе. Леон углубил поцелуй, вызывая искры внизу живота. Девушка провела пальцами по его шее вниз к предплечью, где была ещё одна татуировка.
Света отстранилась, рассматривая её. Провела пальцем по чёрным линиям, останавливаясь на большой тату на предплечье — сложный узор, почти геометрический, с острыми линиями, точками, надписью на латыни и цифрами.
— Это… — начала она, но он с лёгкой усмешкой перебил:
— Это одна из «важных», — сказал Леон тихо, наклонившись ближе. — Каждая тату, лучик, для меня что-то значит. Некоторые просто рисунки, а некоторые… — он провёл пальцем по линии, будто ощущая её глубину, — история.
Света задержала взгляд на предплечье. В чернилах угадывались сложные переплетения острые линии, словно стрелы, что пересекались.
— Чтобы помнить, прошлое всегда с нами, — пояснил он.
Она слегка кивнула, не задавая лишних вопросов.
Он показал ей ещё одну тату — на внутренней стороне запястья, маленькая, почти незаметная точка с полукругом.
— Это простая, — улыбнулся он. — Вторая, кажется. Мой друг учился на тату-мастера, и эта странная фигня на моём запястье была экспериментом.
И ещё одна — на шее, чуть ниже уха. Символ, по форме напоминающий ключ.
— «Ключ», — сказал он. — Для меня это возможность открывать что-то новое. И, да… иногда закрывать двери, которые лучше не открывать.
Света провела пальцем по каждой тату, чувствуя, как его мышцы напрягаются. Татуировки только подчёркивали его, какими бы странными они ни были.
— А эта? — спросила она, указывая на маленький узор на лопатке.
Леон улыбнулся, но в его глазах промелькнула тень. Девушка не успела уловить её.
— Моя первая. Просто память о том, чего я не застал. Неважно.
Света чуть прижалась к нему, продолжая расспрашивать про разные татуировки и улыбаясь, когда он ловил момент, чтобы жарко поцеловать её. Она была счастлива в этот момент, и больше ничего для неё не имело значения. Но всё же ей хотелось скорее поделиться новостью с Розой и Максом.
....
Роза сидела на кровати, телефон в руке будто приклеился к пальцам. Звонок отца застал её врасплох.
— Мама попала в аварию, — сказал он спокойно, но тревога в голосе выдавалась слишком явной. — Ничего серьёзного, но лучше, если ты приедешь.
Сердце Розы сжалось. Она резко встала, прокручивая в голове тысячу вариантов. Ничего серьёзного… но всё равно что-то не так.
На экране высветилось сообщение от Светы:
«Готовься, мы наконец-то вместе! Леон сегодня был невероятен!»
Роза нахмурилась, крепче сжимая телефон. Её пальцы автоматически набрали ответ:
«Рада за тебя. Наслаждайтесь…»
Она знала, что для подруги это счастье. Но сама не могла разделить радость. Отправив сообщение, она вздохнула и схватила куртку — нужно было ехать к родителям.
Дорога до квартиры будто растянулась дольше, чем обычно. В голове крутились мысли: как мама, что с ней, как это могло случиться?
Когда она вошла, первым, кого заметила, был Андрей. Парень прижимался головой к коленям матери, словно стараясь её успокоить. Его взгляд был сосредоточенный и тревожный одновременно.
Ангелина сидела бледная, с пластырем на лбу. Матвей стоял рядом, положив руку на спину жены. Его глаза оставались спокойными, но внимательными. Он не был врачом, но умел оказывать помощь, именно поэтому Ангелина отказалась ехать в больницу, а он забрал её с места аварии и привёз домой.
— Мама… — Роза подошла ближе, осторожно беря её за руку.
— Всё в порядке, дорогая, — Ангелина улыбнулась слабо, но тепло. — Просто ударилась лбом… лёгкая шишка.
Матвей подошёл и тихо улыбнулся дочери, стараясь успокоить. Он не выдавал, как сильно билось его сердце:
— Видишь? Ничего серьёзного. Она уже в порядке.
Андрей чуть поднял голову, посмотрел на сестру и снова уткнулся лбом в колени матери:
— Слава богу, всё нормально…
Роза села рядом, бережно взяла мамину руку и положила ладонь на плечо брата, чувствуя, как тревога постепенно уходит. Холодок внутри оставался, но сейчас главное семья в порядке.
Телефон снова завибрировал в кармане. Света, наверное, ждала ответа. Роза оставила его без внимания. Пусть подруга наслаждается своим счастьем — её мир сейчас вращался вокруг мамы, брата и отца. Конечно, рядом с друзьями она тоже чувствовала себя нужной, но семья… это самое родное, что у неё есть, и она всегда будет на первом месте.
Роза и Андрей сидели тихо возле мамы, словно маленькие дети, прижимаясь к ней со всех сторон. Они так испугались. Андрей был полностью зациклен на том, что мама бледная, и то и дело спрашивал, как она себя чувствует. Его голова лежала у неё на коленях, а пальцы крепко держали её руку.
Роза же, в отличие от брата, смотрела внимательнее. Она заметила, как встревоженный взгляд отца на мгновение опустился на живот Ангелины. Слишком явный жест, чтобы не заметить. Роза нахмурилась, но не поняла смысла.
Ангелина уловила этот взгляд и выражение лица дочери. Она прикусила губу, словно хотела что-то сказать, но сдержалась. На секунду её рука нервно легла поверх той самой зоны, на которую смотрел Матвей, но потом быстро убралась, пальцы вновь скользнули в волосы Андрея.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Роза продолжала всматриваться в лица родителей, чувствуя, что что-то остаётся недосказанным.
— Мам… — тихо спросила она, заглядывая Ангелине в глаза. — Ты что-то скрываешь?
Матвей,погладил дочь по волосам:
— Розочка, всё будет хорошо.
Андрей обеспокоенно посмотрел на родителей:
— Мам, почему ты такая бледная? Вы что-то скрываете?
Родители переглянулись и едва заметно улыбнулись друг другу. Матвей кивнул — будто разрешая Ангелине сказать то, что уже невозможно держать в тайне.
Ангелина тяжело вздохнула. Её пальцы всё-таки легли на живот, словно сами собой. Она провела ладонью по ткани платья, будто оберегая то, что скрывалось внутри, и только потом подняла глаза на детей, едва заметно улыбнулась и сказала тихо, но отчётливо:
— Я беременна.