Ворчливый дуэт
Глядя на часы, а затем переводя взгляд на стоящего на пороге Пашу, Натаниэль закатывает глаза, подперев рукой бок, и с привычной ворчливостью уточняет:
— Снова на работе задержался? Ты с этой своей тягой к помощи другим с головой совсем себя в могилу загонишь, продолжай в том же духе, я жалеть не стану.
— Станешь, — фыркает в ответ Гречанов, бросая быстрый взгляд на юношу, пока разувается. — И вообще, может, я у любовника задержался, а не на работе, тебе откуда знать?
Разумеется, он подкалывает молодого человека, однако тот это и без него понимает, отчего только командует, прежде чем уйти в другую комнату:
— Ужин на столе, как поешь, топай спать. Я с тобой сегодня разговаривать совсем не хочу, полтора часа опоздания в конце-то концов.
В этот момент Павел отлично понимает: действительно обиделся, ляжет в отдельной комнате сегодня. Только этого ему не хватало, только ведь собирался поговорить с Натаниэлем о его прошлом, а тут на тебе — снова закрылся, как ракушка.
Именно поэтому юноша, покончив с ужином и помыв посуду (разумеется, его возлюбленному несложно, но сколько он будет ворчать по этому поводу, пусть и невсерьёз), отправляется в нужную комнату, где и застаёт лежащего в постели с книгой Натаниэля.
— Спать иди, — фыркает тот, не отрываясь от чтения, однако Павел на его плохое настроение не реагирует, а только укладывается рядом, замечая вслух несколько ехидно:
— Ну так я и пришёл. Ты не на месте, поэтому я сплю здесь.
— К себе спи иди, — отзывается тот, однако уже не столь ворчливо, как до этого: оттаивает. — Решил угробить себя с таким объёмом работы — не заставляй меня хотя бы спать с будущим трупом.
Гречанов в тот момент испытывает к блондину прилив нежности, что так редко приходит после тяжёлого рабочего дня, а потому приобнимает юношу со спины, на что тот ворчит снова, утыкаясь носом в подушку:
— Спать иди. Терпеть не могу, когда ты пытаешься соскользнуть с темы или уйти от дела. Отдыхай давай.
— Уже собираюсь, — кается тот, целуя чужое плечо. — Пойдём на место, не вредничай: не буду я больше опаздывать на такое время, прости за беспокойство.
И Натаниэль сдаётся, закрывая книгу и поднимаясь с постели. Направляясь вместе с возлюбленным к выходу, он предупреждает, нахмурившись:
— Верю в последний раз.
Павел знает, что это не так и говорит его молодой человек так не в первый раз, но всё равно коротко кивает в ответ. Потому что действительно любит.
***
Всё же сумев вырваться домой на обед, Гречанов не ожидает застать Натаниэля трясущимся перед телевизором. Хочется было спросить, почему тот не переключит канал, однако стоит ему посмотреть на лежащий у ног пульт, который юноша не может поднять, экран телевизора и трясущиеся руки юноши, ему сразу всё становится понятно: действительно напуган. В этой жизни Натаниэль по-настоящему боится только одной вещи: операций, а по телевизору как раз идёт передача о пластической хирургии и удалении опухолей. Как действительно любящий человек, Паша тут же спешит выключить телевизор, убрать пульт в сторону, подняв его с пола, и крепко-крепко обнять любимого человека, прижимая его к себе и гладя по спине, пытаясь сказать, что всё хорошо, что он рядом и ничего с юношей не случится.
— Ненавижу, — тихо бормочет блондин, всхлипывая и кладя голову ему на плечо, стараясь сдержать слёзы. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу...
И Паша не спорит, продолжая успокаивать юношу дальше: он прекрасно понимает, что ненависть Натаниэля направлена не на него. Когда тот, наконец, возвращается в нормальное состояние, блондин поднимается со своего места и, взяв Гречанова за руку, ведёт его на кухню, устало замечая:
— Время не резиновое, шёл бы обедать сразу, я бы справился как-нибудь.
— Я бы тебя в таком состоянии одного ни за что не оставил, — качает головой тот, пока его усаживают за стол и накладывают ему в тарелку свежеприготовленный суп. — Тебе необязательно отодвигать свои приоритеты на второе место ради других. Тем более когда ты со мной.
***
Выходные — замечательное время, особенно учитывая, что в такие моменты юноши могут побыть только вдвоём, а Натаниэль ворчит и недовольствует меньше обычного: Паша не загоняется в такие дни на работе и домой не опаздывает. В общем, выходные можно назвать поистине замечательными днями.
— Ну вот, мне кажется, эта бисерная вышивка действительно удалась, — делится Гречанов, показывая возлюбленному свою работу, на что тот отвечает, пожав плечами:
— Немного лучше, чем то, что выходит обычно.
Со стороны юноши это даже можно принять за комплимент, так что Павел поистине остаётся доволен своей работой, а потому настроение у него становится лучше. Перебираясь к Натаниэлю на диван, он притягивает не успевшего ничего осознать кузена Короленко к себе и целует его. Что удивительно, тот в такие моменты как будто становится куда мягче и нежнее, потому Грейсон отвечает на поцелуй охотно, ластится, когда его кожу нежно поглаживают и дышит чаще, словно теряясь от любви и тепла человека рядом с собой.
— Давненько у нас с тобой в постели ничего, кроме крепкого здорового сна, не было, — замечает, внимательно глядя на него, Паша. — Не хочешь исправить сейчас, когда нам никто не помешает?
— Хочу, — отзывается тот, роняя парня на диван и нависая над ним сверху. — Да смерти хочу, знал бы ты, как я по этому соскучился.
И Гречанов не лишает юношу такой замечательной возможности: только опрокидывает Натаниэля, перехватив инициативу, после чего подхватывает его, направляясь в спальню: импровизировать только потому, что вся контрацепция осталась в другой комнате, не хочется совершенно.
***
Поправляя одеяло и целуя чужое обнажённое плечо, Павел замечает, глядя в чужие зелёные, точно иглы пихты, глаза:
— В такие моменты ты на себя не похож: уже не такой ворчливый и упрямый, а будто бы мальчишка, мечтающий о нежности и любви. И тактильнее становишься сам, словно всё это время сдерживался, чтобы меня не обнять или вроде того. А какой у тебя голос, когда ты произносишь моё имя...
— Если ты продолжишь, поверь мне на слово, убьёт тебя в ближайшее время и даже сегодня вовсе не работа, — ворчит несколько смущённо Грейсон, отвернувшись к стене, однако Павел обнимает его за талию, уткнувшись носом в лопатки, и выдыхает:
— Такой хрупкий и изящный... Нет, что бы ты ни говорил, никого красивее тебя я пока не встречал. Очарователен. От макушки до пяток очарователен.
И на этих словах тот оборачивается, смущённо глядя на психолога. Утыкаясь носом в его ключицы, он просит глухо:
— Пожалуйста, не оставляй меня.
— Ни за что, — легко обещает тот.