38 глава
Меня охватывает волнение, когда мы едем в лифте в пентхаус Коула.
Я была там последний раз три года назад и вновь побывать там это как прокатиться на несколько лет назад.
Воспоминания начинают всплывать в моем разуме, но я прогоняю их.
Ари стоит рядом со мной, постукивая ногой по дну лифта. Её нервозность выдаёт её.
Дверь лифта открывается и мы идём к двери.
Сэм пошел с нами. На нём чёрные брюки и рубашка, растегнутая до основания того где она заправлена. Его грудь и пресс выставлен на показ, а волосы в полном беспорядке.
Сэм открывает дверь и мы попадаем в вихрь звуков.
Количество людей поражает и я не знаю как они здесь поместились.
Я с Ари прохожу в центр зала.
Квартира огромная. Большая гостиная открывается перед нашими глазами. Высокие потолки, лестницы слева возле стены, большие диваны, столы с разными напитками и закусками, колонки с которых доносится слишком громкая музыка и платформа с инструментами: электро гитары, барабаны, фортепиано.
Кайл стоит на платформе с микрофоном в руках и говорит что-то толпе, которая столпится вокруг него. Несколько девушек пытаются дотянуться до него и он позволяет это. Его голый верх открытый для всеобщего обозрения, а штаны растегнуты, открывая полоску боксеров. Несколько татуировок струятся по его шее и плечам — это единственные места с татуировками
У него есть детская травма о которой он никому не рассказывал и однажды проболтался мне под наркотиками.
Шея и плечи — его больная тема.
Причину не сказал, но он не позволяет никому к этим частям тела прикасаться.
- Дорогие леди и джентльмены, я рад приветствовать вас на этом замечательном вечере. - он смотрит на часы на своей руке. - Что? Уже ночь? Это повод для веселья!!- рука с микрофоном взлетает вверх.
Он всегда был жиголо. Утопал во внимании девушек и был слишком милым для этого мира. Его смазливая внешность - первый фактор того, что привлекает девушек.
Его глаза останавливаются на мне и он подносит микрофон ко рту, спрыгивая с платформы, он идёт в мою сторону.
- Прошу внимания! Все мы помним нашу зажигательную девчонку Аву. Так вот, как вы помните она пропала, или скорее умерла. - его голос звучит как рассказ из какого-то фильма и я закатываю глаза. - Но не тут-то было. Она восстала из пепла и вернулась чтобы забрать ваши души. Любите и жалуйте, Ава Орлова, собственной персоной. - кто-то поворачивает свет в мою сторону, освещая меня в мраке темноты.
Я слышу вздохи и вижу ошеломлены взгляды девушек. Некоторые поражены, остальные — смотрят с интересом.
Я знаю их всех так, как мы учились в одном колледж, но я не окончила его в Нью-Йорке.
Девушки смотрят на меня с ненавистью. Я помню как они высказывали свое недовольство тем, что я состояла в жнецах и была их самым близким человеком. Я была ими.
Когда они узнали все мои происшествия, обходили меня и боялись смотреть в мою сторону.
Мне не были интересны их истерики, которые они высказывали между собой. Они не могли произнести этого в моём присутствии.
Они поджимали свои крысиные хвостики и прятались в углах.
Есть и те кто фанател. Кто хотел чтобы я обратила на них внимание.
Это не только парни. Были девушки.
Они хотели быть чем-то похожим на меня и это было смешно наблюдать за тем, как они копировали мой стиль общения.
Однажды я подошла к девушке и сказала, что она прекрасна такая кака есть и необязательно быть кем-то другим. Она сказала что поняла меня, но на следующий день рассказала всем, что я заговорила с ней. И всё продолжилось.
Они шептались неужели холодная королева заговорила с кем-то, кроме своих приспешников.
Я слышу как парни свистят и кто-то бросает грязные комментарии, но не реагирую ни на что.
- Она моё вдохновение, моя муза, моя повелительница. - он встаёт на одно колено передо мной и берет мою руку в свою.
Я смотрю на это со скукой. Кайл из тех, кто любит привлекать внимание любым из способов.
Его фишка — устраивать шоу для публики. Его Инстаграм расскажет о нём больше, нежели он сам.
Он приподносит мою руку к губам и кто-то отталкивает его от меня.
Я не успеваю никак среагировать как кто-то прижимается своими губами к моим, держа меня в удушающем захвате.
Очень знакомый запах заполняет мои ноздри, перехватывает дыхание, оставляя меня барахтаться и задыхаться. Мое тело нагревается, а сердцебиение учащается, узнавая это прикосновение.
Вокруг раздаются возгласы, но я не слышу их.
Красная лава проходит через мое тело, и я борюсь со всем, что во мне есть. Я пытаюсь оттолкнуть его, но тщетно.
Его рука сильно сжимает мою шею, привлекая внимание к персоной передо мной. Другая ладонь сжимает моё бедро в собственнической манере.
Его хватка на моей шее усилилась, когда он углубил наш поцелуй. На вкус он был как грех и тьма, и мог целоваться так, как я никогда не считала возможным.
Это настолько интенсивно, что моя голова начинает кружится, угрожая потерять сознание.
Мои губы покалывают, а места где он прикасается обдает пламенем.
Я знаю что он делает.
Заявляет на меня права.
Он хочет показать всем, кто мной владеет. Кому я принадлежу.
Но к несчастью для него — я никому не принадлежу.
Его губы покидают мои и я ощущаю пустоту.
Коул считается темным красавцем. Он тот человек, о котором вы знаете, что он красив, привлекателен, но его действия рисуют его скорее чудовищным, чем красивыми.
Как и его характер, он обладает красотой греческого бога с резкими чертами лица, великолепными черными, как смоль волосами и прямым носом, который можно было бы высечь из мрамора.
Его глаза поглощают мои своей интенсивностью и я не могу отвести взгляда. Я хочу изучить его глубину. Коснуться каждой части, попробовать ее.
Он берет меня за руку, создавая замок и я иду за ним, чтобы не создавать шумиху.
Мне не нужны лишние глаза — свидетели убийства этого идиота.
Чёрт. Сэм видел это. Он скорее всего будет упрекать меня всю оставшуюся жизнь, но это последнее о чем я думаю.
Я пялюсь на его тело, пока он ведёт меня бог знает куда.
Некоторые люди красивы,некоторые сексуальны,но тело Коула - это олицетворение мужского совершенства.
Быть с ним — это как производить героин. Очень захватывающе и смертельно опасно.
Мы вышли на балкон на втором этаже, рядом с бассейном. Он остановился так резко, что я врезаюсь в его грудь.
Я отхожу и пытаюсь вырвать свою руку из его стальной хватки, но он сжимает её сильнее.
- Что, мать твою, ты делаешь? - вопю я.
Он дёргает меня на себя. Моя грудь соприкасается с его. Моё ровно дыхание против его неконтролируемого. Холод и жар. Лёд и огонь.
Он был неприкасаемым, и он хотел прикоснуться ко мне.
- Теперь они знают, что тебя нельзя трогать. - отвечает он на мой раннйх вопрос.
- А что, если я захочу?
Его губы касаются моего уха.
- Попробуй и посмотри, сколько отрубленных рук я оставлю у твоего порога.
Ярость смешная с интересом бурлит в моих венах.
Он может целовать меня до смерти сколько угодно, но этот контролирующий мудак все равно не будет решать, куда мне идти и что делать.
- Ты же знаешь что меня это не волнует. - шепчу я.
- Зависит от обстоятельств, милая.
- Если ты еще раз назовешь меня милой, я точно прострелю тебе язык.
Его губы изгибаются вверх, и в его улыбке есть что-то крайне тревожное.
Дело не в том, что она кажется фальшивой. Я привыкла к фальшивым улыбкам. Видимо, так устроено наше общество. Люди мило улыбаются в одно мгновение, а в следующую наносят удар в спину.
Однако этот человек как будто знает, как должна выглядеть улыбка, и подражает ей.
Но за его улыбкой ничего нет.
Никаких эмоций. Никакой схемы.
Она натренирована. Как танцор должен выучить шаги под музыку, этот человек научился улыбаться для разговора, когда это необходимо.
Только движение - это движение мышц в такт воображаемой песне. Хореография.
Он сдерживает себя.
И в данный момент это даётся ему нелегко.
К черту его.
- Убедись, что надпись на надгробии будет искренней. Например, «здесь лежит настоящая легенда".
Я закатываю глаза.
- Кайл плохо на тебя влияет.
Он ухмыляется.
Его взгляд скользит по моему телу и его челюсть напрягается.
- Сними это. - резко говорит он.
- Зачем?
Его глаза сужаются в темноте ночи. Они такие темные, что мне кажется там яремная яма, которая поглотит меня.
- Все смотрят на тебя в этом платье, кричащем «трахни меня».
Мои губы кривятся в улыбке.
- Вас это волнует, мистер повелитель-этого-мира?
Он наклонился вперед.
- Меня, блядь, это волнует. - от его голоса по моему телу проходят мурашки. - Ни один мужчина, который видит тебя в нем, не способен думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы ты была под ним всю ночь напролет. Так что да, Ава, я, мать твою, взбешён.
Как будто его слова — афродизиак. И может быть, просто может быть, я слишком привыкла к тому, что он называет меня "милой".
Да. Мне это нравится.
Но ему необязательно это знать.
Я вырвала свою руку из его хватки и отошла на два шага.
– Что с тобой не так?
Его взгляд стал жестоким. Если это возможно. Он в ярости.
Он прижимает меня к панелям на балконе так, что моя спина выгибается над пропастью и мне не остаётся ничего как схватиться за него.
Мои руки заведены вокруг его шеи, пока его ладнони расположились по обе стороны меня.
- Ты, Ава. Ты – все, что со мной не так.