31 глава
Когда ты хочешь произвести впечатление и думаешь, что зашла слишком далеко, зайди ещё дальше. Всегда заставляй людей гадать, не тронулась ли ты слегка умом, и тогда они перестанут создавать тебе проблемы.
Несколько минут ранее Себастьян посвятил меня во все тонкости последних действий братвы. Александр предоставит документы о финансовых результатах, а Сергей созвал всех людей братвы в главный офис.
Я видела некое недовольство в глазахСергея, но вскоре после того, как я дала указания по поводу внутренних проблем братвы, он смягчился.
У него не было иного выхода как склониться передо мной.
Он старой закалки и в его понимании женщина не имеет права на что либо, кроме создания семейного очага.
Мне плевать на него и то что он думает. Он либо со мной, либо мертв. К счастью, мужчина умеет выставлять приоритеты.
Меня восхищает то, на что готовы пойти люди, и я наслаждаюсь тем, что вырываю у них самые мрачные секреты.
- Я восхищён. - говорит Себастьян, закуривая сигарету.
После совещания Сергей и Александр занялись тем, чтобы созвать всех солдат. По традиции они должны поклясться в верности своему Пахану.
Людям пришлось терпеть издевательства Ивана, но как я знаю они не присягли на верность ему.
Многие умерли из-за этого, остальные приняли его власть лишь потому, что у них были семьи.
Я знаю многих солдат ещё с младенчества, когда отец созывал их в наш особняк.
Ещё раз, когда он привез меня в их ряды и заставил драться со мной.
Мужчины были ошеломлены из-за того что им нужно бить женщину, тем более дочь Пахана.
Их переживания сменились интересом, когда я повалила многих из них. И тех, кто вызвался драться со мной позже.
Гэбриел взял бутылку водки, как настоящий русский, и пытался заставить охранников снаружи выпить с ним, но они отказались. Сейчас он где-то особняке развлекается с одной из домработниц.
Я вышла на балкон, наконец-то ощущая себя дома. Я вернула то, что моё по праву. Я вернула то, что многие годы называла домом. Я сделала то, что обещала отцу. И я буду лучшим, что когда-либо было у братвы.
Себастьян присоеденился ко мне с чашкой кофе. Я делаю глоток горячей жидкости, в которой много сахара.
Я смотрю на него, вспоминая сказанные им слова.
- Я хочу что бы ты стал моей правой рукой. - с улыбкой говорю я.
Он отвечает тем же и смотрит в даль.
- Это честь для меня, Пахан. - официально говорит он.
Я киваю.
- Ты ценный для братвы. Я рада что такой лидер находился в команде, пока Иван был Паханом.
Он испускает смешок.
- Он не был Паханом. Он был мышью загнанной в угол, хищником. Ты показала всем его настоящее лицо.
Сергей, хромая подходит к нам.
- Пахан. - он кивает головой. - Вас ждут.
Я выхожу и мужчины идут вслед за мной. В зале я встречаю Сэма и Стива. Сэм с улыбкой целует меня в щеку.
- Неужели это сама светлость? - он кланяется мне.
Я бью его в живот, он скручивается и усмехается. Напыщенный индюк.
Стив кивает мне и я делаю тоже самое.
Обменявшись несколькими словами с парнями, я выхожу на задний двор, где стоят около тысячи солдат.
Это главари подразделений. Всех солдат мы бы не смогли вместить здесь, но я навещу их в скором времени .
Я выхожу в центр внимания на возвышеную платформу, чтобы меня мог видеть каждый.
Сергей, Александр и Себастьян стали позади меня, а Гэбриела нигде нету.
Я осматриваю каждого человека, замечая знакомые лица.
- Братва — это не сообщество или какая-то группировка. - громко заявляю я. - Братва — это большее. Братва — это семья. Семья — которая идёт по одному пути и к одной цели. Каждый из вас вступил в неё из-за своих побуждений, но каждый обрёл здесь, то чего не хватало. Друзей, опасность, жестокость, неоспоримое желание, кровь.. У каждого имелись свои слабости, но как одно целое мы непобедимы. - я делаю паузу. - Меня зовут Ава Орлова, и я возглавлю страну. Я бросаю вызов всем тем, кто встанет против меня.
Люди внимательно слушали мои слова. На некоторых фразах кивали в знак согласия, на некоторых смотрели наклонив голову с интересом.
Возглас аплодисментов рассыпается в воздухе.
Я жду этого секунду, две.. Ничего.
- Чертова девушка.
Наконец-то.
Кто-то из толпы бросает несколько оскорблений в мою сторону и мои губы изгибаются в улыбке.
Это не доброжелательная улыбка, это улыбка серийного убийцы, который получает дозу своего наслаждения.
Я останавливаю щелчком пальцев аплодисменты. Затем спускаюсь с возвышения и подхожу ближе к солдатам.
- Я ваш Пахан. Я владею каждой частичкой этой территории. Я правлю вами. Если у кого-то проблемы со мной, тогда подойдите и скажите мне это в лицо, и я дарую вам быструю смерть. Но клянусь небом и Адом, что голова Ивана на блюдечке выглядела как милосердный конец для следующего ублюдка.
Все стоят смирно, как в военном строю. Затем толпа расходиться по бокам, открывая человека.
Мужчина среднего роста, с лысеной на голове, смотрит на меня с ненавистью. Интересно.
Неужели у Ивана были союзники?
Он идёт в мою сторону. Когда он достигает меня, то ожидает что я остановлю его, чтобы он не подошёл ко мне слишком близко, но я стою и вызывающе смотрю на него.
На моём лице играет скука, когда он подходит ко мне вплотную.
Чего он хочет? Запугать меня? Это же просто смешно.
Желваки играют на его лице, когда он осматривает меня с ног до головы. Другие солдаты наблюдают за этой ситуацией, злобно поглядывая на человека передо мной.
- Вы хотите сказать что эта шлюха сможет управлять братвой? - говорит мужчина, обращаясь к солдатам.
Несколько солдат с первых рядов дёрнулись, чтобы оттащить его, но я остановила их.
Я притворно зеваю.
- Это всё? - спрашиваю я.
Его глаза пылают, а невыбритая челюсть двигается.
- Она не способна вести за собой людей. Немыслимо чтобы женщина имела какую либо роль в братве, тем более была лидером. Сколько раз ты раздвигала ноги, чтобы добиться этого положения? - он усмехается. - Дай и нам попробовать на что способна эта киска.
Мои губы изгибаются в улыбке.
Я кладу ладонь ему на грудь и медленно провожу ею до его ширинки.
Моё лицо горит похотью, как у грёбаной шлюхи. В другой жизни, я могла бы стать актрисой.
Когда моя рука приземлилась на его член, я медленно провожу ею по нему сквозь штаны.
Довольный стон исходит от него и я прижымаюсь к нему ближе, затем со всей силы хватаю его мерзкий член и сжимаю до хруста.
Его крик наполняет пространство и он корчиться под моими руками.
Он падает на колени передо мной и я достаю нож из манжета на моей лодыжке.
- Знаешь почему все мои жертвы молятся чтобы их убили? - спокойно говорю я, направляя кончик лезвия к его глазу, хотя моё тело пылает от желания пытать, калечить, убивать.
Его нижняя губа дрожит и слеза скатывается по щеке от силы того как он пытается не закрыть глаз, ведь тогда лезвие проткнет его.
- Потому что я наслаждаюсь каждой секундой того, как пульс покидает тело и испукает последний вздох. Я худший вариант смерти и, к сожалению, ты спровоцировал меня. К сожалению, для тебя.
- Твоя мухоловка нихуя не значила для меня на моей территории. - говорю я и мой нож врезается ему в глаз и душераздирающий крик, последующий хрипом достигает моих ушей.
Я вытаскиваю нож, поворачиваю грёбаного ублюдка к толпе и рывком перерезаю ему горло.
У меня нету времени церемонится.
Я смотрю только на красный цвет крови, он такой завораживающий и напоминает мне о чем-то.
Жидкость стекает по моему лицу, ощущение ее на коже опьяняет и освобождает.
Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на этом ощущении. Медленно облизываю языком губы, пробуя запретную субстанцию и наслаждаясь металлическим привкусом.
Хочу умыть их всех его кровью, чтобы каждый на всю оставшуюся жизнь запомнил вкус и цвет предательства.
- Моя миссия в жизни – защищать честь моей семьи. То, что я родилась женщиной, еще не значит, что я позволю кому-то топтать меня. Если вы осмелитесь на это, то вы наивны. Я съем живьём каждого кто усомниться в своем Пахане.
Каждый солдат кланяется мне, затем достает кинжал и разрезает ладонь в знак уважения.
Я смотрю в лицо каждому.
Они с преданностью смотрят в ответ и я уверена что это те люди, которые готовы на всё ради семьи.
Я выхожу на возвышеную платформу, ко мне подходит Себастьян и вручает перстень.
Золотой перстень с зелёной змеёй и красными камнями в глазах и шыпящем языке. Благородное изделие, излучающее власть и жесткость.
Украшения передавалось каждому Пахану с поколения в поколение.
Я надеваю его себе на палец и все встают на одно колено.
- Клянусь. - одновременно произнесли солдаты.