Глава 12
Последние несколько месяцев были, очень мягко говоря, странными. Сейчас конец апреля, Рождество и Новый год остались позади. О дне рождения Тома никто ничего не говорил, и Гарри было очень грустно за подростка. Он прекрасно знал каково это, когда твой день рождения игнорируют, в Хогвартсе не должно так быть, но, к сожалению, Гарри тоже не мог его поздравить, ну, а потому что как он о нём узнал? Так что он был вынужден хранить молчание. Гарри получил кое-что на Рождество от тех, с кем был наиболее близок — от других чистокровных. Но что было самое странное, его очень редко выпускал из своего поля зрения Том Реддл, фактически только тогда, когда у него не было совместных с ним уроков — наиболее очевидно, когда у Гарри было Лечебное Дело, которое шло у него прямо сейчас. Этот предмет позволял ему немного расслабиться; он был совершенно сбит с толку этим странным поведением, Том становился раздражительным и подозрительным, знал ли он что-то? Может, что-то подозревал? Но Гарри понимал, что это невозможно. Ни у кого бы и мысли не возникло: «Ты Владыка Смерти и совершил скачок во времени» — нет, определённо было что-то ещё, но он никак не мог понять что.
Это произошло приблизительно в то же время, когда к нему стали стекаться ученики с Когтеврана, которые носили очки, прося исправить им зрение — тут и говорить не стоит, что у Гарри получилось открыть нечто похожее на бизнес, приносящий ему заметный доход. Миртл рассказала всем, что его услуги стоят пять галлеонов! И никто даже не задумывался о цене, отдавая ему деньги. Прошло не так много времени, и остальные факультеты тоже об этом узнали, теперь кошелек всегда лежал у Гарри в нагрудном кармане. А тем, кто не мог себе позволить оплатить его услугу, он исправлял зрение бесплатно. Он считал несправедливым, что кому-то он оказывает помощь, а кому-то — нет, и довольно много слизеринцев насмехалось над ним, среди них были и Эйвери с Лестрейнджем, в то время как многие его хвалили за то, что смог завоевать расположение к себе, и за такой слизеринский подход, так что это заставило остальных заткнуться. Эйвери никогда не вступал с ним в открытый конфликт, у него был другой способ выразить своё презрение. Гарри не был идиотом и прекрасно понимал, что Эйвери ничего ему не говорит из-за постоянно меняющегося настроения Тома, это не подлежит сомнениям. Хотя он не показывал это ни перед другими студентами, ни перед ним самим, он просто знал его достаточно хорошо (разве это не чертовски шокирует?) и был способен ощущать его магию, что давало понять, когда Том злится. Она всегда словно пряталась и выходила на свет только в просторах общей гостиной Слизерина. Или там, где Том был один, в основном в библиотеке.
Дамблдор поумерил свой пыл, перестав наблюдать за ним так пристально, однако все ещё продолжая это делать. На самом деле, было похоже, что он испытывает скорее раздраженное, но всё-таки восхищение, чем действительно продолжает его подозревать. Из-за того, что все сотрудники, конечно же, узнали, что Адриан Певерелл исправляет зрение другим студентам. Гарри получил неописуемое удовольствие, сдав ему все домашние задания за два месяца разом. Он сделал это при всех остальных преподавателях, «забыв» сдать во время Трансфигурации.
***
Гарри постучал в учительскую, где тогда, он прекрасно это знал, проходило совещание. Он практически дрожал от нетерпения; а вообще, он думал сделать это ещё неделю назад. Нахождение среди слизеринцев пробудило его достаточно мстительную сторону… Ой, да кого он обманывает? Она всегда у него была и проснулась гораздо раньше.
— Чем могу помочь? — спросила его учитель Древних Рун, когда дверь открылась, он снова был поражен тем, как молодо она выглядела, вспоминая, какой она станет в будущем. Сказать честно, он видел её только в Большом Зале, но все-таки видел. Батшеда Бабблинг никогда не заставляла студентов много работать, она была строгой, но справедливой, как и многие учителя в Хогвартсе.
— Эм… — Гарри демонстративно широко распахнул глаза, делая шаг назад. — Я… э-э-э… Я зайду позже, — выдохнул он от удивления.
— Мистер Певерелл, зачем-то же вы сюда пришли, мы не кусаемся, — поддразнила она, её губы подрагивали от явного веселья.
— Я забыл сдать профессору Дамблдору домашнее задание, но увидел, как он вошёл сюда несколько минут назад, я не ожидал… — ошеломлённо пробормотал Гарри.
— Тогда входи, — рекомендовала Бабблинг, открывая дверь; взгляды всех учителей остановились на нём.
Гарри демонстративно сделал глубокий вдох, прежде чем поспешить к Дамблдору, роясь в сумке и краем глаза замечая, как Дамблдор нахмурился. Закусив губу, чтобы не засмеяться, он начал выкладывать всю домашнюю работу на стол, наблюдая, как глаза Дамблдора становятся всё шире и с опаской оглядывают комнату. Гарри чуть не хихикнул от восторга: было так забавно наблюдать за реакцией Дамблдора, после того как тот старался демонстрировать свою уверенность, независимо от того, что происходит в жизни. — Я пораньше закончил с домашним заданием, да, я знаю, что у меня есть ещё две недели, однако я не хотел терять баллы! Я собирался сдать их вам после занятия, но я совсем забыл.
И с этим Гарри продолжил вытаскивать свитки пергамента и передавать уже тонущему в них преподавателю Трансфигурации. Ему становилось всё труднее сдерживать смех, но каким-то образом он сохранял спокойствие. Наконец всё это действо прекратилось, хотя он доставал свитки по одному, выставляя это в ещё более дурном свете.
— Я сделал это настолько идеально, насколько смог, клянусь, и спасибо вам за то, что помогли так хорошо понять Трансфигурацию! Хоть у меня и болела рука после столь долгого письма! — Гарри хмыкнул, в дополнение ко всему прочему, через другую дверь, которую он не заметил, в комнату вошел директор. — Вот и всё, — сказал он, вставая и снова закидывая сумку на плечо. — Мне очень жаль, что я прервал вас. Я пойду. Прошу прощения!
Он развернулся и вышел, закрывая дверь так медленно, как только мог, чтобы не привлечь к себе внимания.
— Сколько заданий ты ему дал, Альбус? — возмущенно спросил Слизнорт. — Как ты посмел дать ученику моего факультета столько заданий, не предупредив меня?!
Плечи Гарри подрагивали от его тихого смеха, который он старался сдерживать, пока дверь не закрылась со щелчком. Больше он не мог ничего слышать, но это и неудивительно: конечно же, были наложены заглушающие чары.
Будет старому дураку урок.
— Что тебя так рассмешило? — спросил Том, удивляя Гарри и заставляя его раздраженно обернуться, он не мог уйти от подростка, тот каким-то образом всегда находил его, куда бы он ни пошел. Губы Тома слегка дрогнули на раздражение Адриана, он чувствовал, что оно в большинстве своем от факта того, что Том может застать его врасплох, чем от чего-то ещё.
— Ходил к Дамблдору сдавать задание, — Гарри пожал плечами, не видя нужды в том, чтобы скрывать это, он снова ухмыльнулся, просто вспомнив выражение лица Дамблдора.
— И это тебя настолько обрадовало? — с сомнением спросил Том; его голос сохранял обычную ровность.
— Перед всеми остальными, — сказал Гарри, состроив преувеличенно невинный взгляд.
Том лишь фыркнул, невольно находя этот взгляд забавным.
— И судя по тому, что я слышал, профессор Слизнорт оказался не очень доволен, — сказал Гарри, распахнув глаза в притворном замешательстве. — Жаль, что на комнату наложены заглушающие чары… Было бы, мягко говоря, забавно послушать дальше.
— Даже не сомневаюсь, — ответил Том, прежде чем они начали свой путь к Большому Залу, чтобы перекусить — обеденный перерыв, в конце концов. Только Том заметил, как на них все смотрят, он буквально купался в этих взглядах. Вместе они станут несокрушимыми, он был в этом уверен — и ему всё равно, хочет Адриан этого или нет, Том вымотал бы его, и тому бы пришлось согласиться. А если учесть всё, что он увидел, наблюдая за Адрианом, это не будет проблемой.
Адриан принадлежит ему.
***
— Итак, на прошлой неделе мы с вами изучили заклинание «Ферула», с помощью которого вы сможете во время битвы сделать перевязку пациентам или даже вашим друзьям, пока они дожидаются помощи цел… — Яксли прервался, когда дверь открылась, обычно его не беспокоили во время занятий, если только кто-нибудь не получал серьёзных повреждений, что в этом году случилось только один раз.
— Прошу прощения, целитель Яксли, пожалуйста, не прерывайтесь, мне всего лишь нужно поговорить с Ирен, — заявила миниатюрная молодая черноволосая девушка (старше учеников), проходя к вышеупомянотому кабинету ведьмы.
— Без проблем, ученик Помфри, — вдохновенно заявил Яксли, прежде чем снова вернуться к классу, который он любил больше всего: Адриан Певерелл был прирожденным целителем, он испытал его за первые две недели, которые он учился. Он был в настоящем восторге, но судя по выражению лица мальчика, он этого ещё не осознал, и это было совершенно нормально. Он сам принял свой дар только в пятнадцать. И сразу после Хогвартса прямиком пошёл в ученики к самой известной целительнице её поколения, он закончил обучение примерно через полтора года. Он был очень востребован, благодаря знанию тёмных проклятий и своему прирожденному дару.
Гарри тихо ахнул, глядя на женщину, ему было интересно, это действительно мадам Помфри? Чёрт возьми, она ученица! Ему нужно узнать, почему она не завершила обучение и осталась лишь школьной медсестрой. Она сразу устроилась в Хогвартс или какое-то время работала в Святого Мунго? А ещё интересно, чья она ученица? Чанг? Он видел её в Хогвартсе первый раз, так что скорее всего нет, возможно, она проходила курс целителя, а Чанг была с ней в хороших отношениях и помогала или подбадривала её.
— Сегодня мы с вами будем учиться закрывать раны, это сложное заклинание, для изучения которого потребуется значительное количество жизненных сил и самоотверженность, — так Яксли дал понять третьекурсникам, что это занятие не для слабонервных, но именно на нём он узнает, хватит ли у них духа для того, чтобы стать целителями. Не все могут выносить вид крови. У него было много учеников, которые хотели стать целителями, но не могли отбросить свои эмоции, чтобы помочь другим.
Гарри поднял руку, он повернул голову в сторону, противоположную от той, где сидели ученики; половина кроватей была убрана и заменена на парты. Сказать честно, не так уж и много учеников посещало Лечебное Дело. Он положил перо, которое приготовил, чтобы записывать то, что диктовал учитель — что он обычно начинал делать сразу после того, как студенты занимали свои места.
— Да, мистер Певерелл? — Яксли жестом позволил Гарри задать вопрос.
— А как мы сможем правильно выучить заклинание? — поинтересовался Гарри.
— Как только я буду уверен, что вы технически правильно его выполняете, мы с вами отправимся в Мунго, чтобы посмотреть, как заклинание действует, а возможно и самим его попрактиковать, если вам разрешат, — ответил Яксли. Большинство не доверяет ученикам применение этого заклинания, поэтому вероятность того, что больше чем несколько человек смогут им воспользоваться, крайне ничтожна.
Все нетерпеливо закивали.
— А теперь, перед тем как приступить, вы должны очистить рану. Для этого используется заклинание «Тергео», оно очищает рану от крови, гноя, грязи и прочего, чтобы её можно было закрыть, не рискуя тем, что начнётся заражение. Затем, когда рана будет очищена, вы должны применить заклинание «Конферво», которое соединит кожу. Теперь всё зависит от того, какая рана: если обычная, то она заживет без рубцов, а если нанесена тёмным проклятием, то магия только исцелит, но след всё равно останется, — он указал на доску, где крупным разборчивым почерком были написаны сами заклинания, их действие, произношение, а также дополнительная информация. — Запишите всё, что есть на доске.
Гарри действительно нравился Яксли; его сын был совершенно на него не похож… или то был внук? Чёрт, насколько он знал, это была не прямая линия, а боковая ветвь. Ему нравился и сам курс целительства, но не только потому, что он сам по себе был интересным, но и потому, что он действительно изучал нечто новое — хотя кое-что он всё-таки знал, но если учесть время, проведённое им в Больничном крыле (огромное количество времени, на самом деле), он, очевидно, запомнил какие-то заклинания. В своей прошлой жизни (для него в прошлом, но как бы в будущем) он ждал, пока всё заживет само, не способный исцелить себя.
Спустя двадцать минут, в течение которых ученики переписывали с доски, они остановились и стали ждать, пока профессор продолжит, что он сделал практически сразу — вполне предсказуемо, поскольку так он делал на каждом занятии. Нужно было объяснить много материала, учитывая, что занятия у них проходили только раз в неделю, хоть и было два урока подряд.
— Кто-нибудь из вас знает ещё способы лечения таких ран, как порезы? — спросил Яксли у студентов.
В воздух поднялись три руки.
— Да, мистер Селвин? — Яксли указал на когтевранца.
— Зелье, — уверенно ответил он.
— Да, — протянул Яксли, сдерживая свой привычный сарказм, прежде чем продолжить. — А точнее?
— Лечебное зелье, — неуверенно предположил Селвин.
— Кто-нибудь ещё? — спросил Яксли, оглядывая помещение. — Певерелл, — потребовал он, зная, что его рука тоже была поднята.
— Ну… настойка растопырника же тоже используется? — спросил Гарри, уже зная ответ.
— Очень хорошо, кто-нибудь может назвать ещё?
— Экстракт бадьяна? — вмешался Гарри после нескольких секунд молчания.
Яксли ухмыльнулся:
— Именно, очень хорошо, запишите это в качестве домашнего задания. Я хочу получить от вас полное описание и действие этих зелий и в каких случаях они полезны, — Яксли перевернул доску, показывая зелья, о которых говорил Адриан. После одного его взгляда студенты начали отчаянно строчить в пергаментах. Пока ни один из студентов не заявил, что не готов к такому направлению работ, и он не мог дождаться того времени, когда он сможет увидеть итог. Иногда кто-то из учеников действительно называл одно зелье правильно, но никогда оба сразу, это уже довольно продвинутый курс. — А, и двадцать баллов Слизерину, мистер Певерелл.
Все читали учебник, но не Гарри, он думал о том, что ему придётся провести лето в проклятом приюте. Здесь, в Хогвартсе, он был изолирован от внешнего мира и очень часто забывал… или, скорее, позволял себе забыть, что немцы сбрасывают на Англию бомбы, что в магловском мире война. Он написал трактирщику «Дырявого котла», чтобы узнать расценки и есть ли какие-нибудь скидки на проживание на летних каникулах, но ему прямо сказали, что до семнадцати лет он не может там останавливаться без согласия родителей или опекунов. Он правда не представлял, что ему, чёрт возьми, делать; он не хотел в этот гребаный приют. Он скопил денег и уже был счастлив, что сможет избежать его, но реальность в очередной раз влепила ему пощёчину. Он мог бы использовать зелье старения и какое-то время казаться старше, чем есть, но кого этим проведёшь. Гарри вздрогнул, когда почувствовал, как Смерть проникает в его разум и вырывает из реальности. Чёрт побери, как больно!
«Ты должен», — почти мрачно заявила Смерть.
«Что я должен?» — недоверчиво подумал Гарри.
«Ты должен провести летние каникулы в приюте, ну или хотя бы их часть», — настаивала Смерть.
«ПОЧЕМУ?» — взвыл он, не в силах сдержать свои мысли, он просто не смог НЕ взвыть.
«Так ты сможешь понять его, он думает, что один и никто не видит, откуда это всё в нём», — мягко ответила Смерть.
«Я не знаю, возможно, я и не был в приюте, но я понимаю каково быть одному!» — резко заявил Гарри.
«Я не говорю, что ты не понимаешь, но в будущем можно будет избежать многих споров, если ты всё-таки побываешь там», — призналась Смерть.
«Значит, побываю, да? — пробормотал Гарри, тихонько вздохнув и потирая виски, не совсем понимая, почему они спорят о приюте и о том, на что он похож. — Мне это действительно не нравится», — признался Гарри стиснув зубы и сдерживая разочарование.
«Выбор за тобой, Гарри, я всего лишь даю совет, — сказала Смерть. — Но тебе лучше поехать: так всё быстро обретёт смысл», — её губы дрогнули при мысли об этом. У Гарри будет кто-то, на кого он сможет положиться, и это останется неизменным — он всегда будет рядом. Гарри знал всё о Томе Реддле, кроме того, какой он собственник по отношению к тем, кого он называет своими. И ещё одного, чего не произошло в предыдущей временной ветке. Том будет слушать Гарри так, как никто и подумать бы не смог. Это лучший путь, иначе она бы никогда не сказала Гарри о нём… Сначала всё будет сложно, но потом станет проще. Гарри придумал способ избежать грядущего, и это соответствовало её идеям — никто не знал того, что будет, лучше неё.
«Что обретёт смысл? Ты знаешь, что произойдёт, это нечестно!» — пожаловался Гарри, но не всерьёз.
«Я знаю всё», — насмешливо сказала Смерть.
«Да-да, не надо хвастаться, — сказал Гарри, он не собирался становиться от кого-либо зависимым, так что это было причиной не спрашивать Смерть о каждой мелочи. — Выживет ли Миртл?» — его голос был полон надежды.
«Этого я не могу сказать, потому что всё ещё может измениться, — это правда, выживет девочка или нет, зависит от нескольких действий. Она никогда не окажет медвежью услугу, солгав, особенно юному Владыке Смерти. — Как я уже сказала, Гарри, выбор за тобой, боюсь, мне пора. Ты знаешь, как меня позвать», — и Смерть снова ушла.
Гарри мрачно подумал о том, что ему, кажется, всё-таки придётся поехать в этот чёртов приют. Ему это не нравилось от слова «совсем», но он действительно доверял Смерти, она ещё ни разу его не подводила и всегда старалась дать ему понять, что он может выбирать. Он бы и выбрал, но если он выберет неправильно, то второго шанса больше не будет.