4.
В этом доме у моря Козуме раздражало практически все. Тонкие стены с прелестно голубыми обоями спальни. Чудный вид из окна на море. Размашистая кровать, которой, впрочем, им все равно на двоих не хватало, потому исправно каждое утро Тецуро просыпался на жестком полу, а Козуме в холоде одиночества. Шум прибоя, который был слышен с террасы дома. Однако... Красивое же черт возьми место выбрал этот глупый Тецу! Закаты и рассветы здесь казались воистину живописными. Заглянув в галерею телефона Кенмы, можно было подумать, что он только на небо и смотрит. Вот и сейчас Козуме вглядывался в мазки красной краски по фиолетовому небу, которые растекались грубыми ржавыми разводами ниже, и, отражаясь в плавных движениях морской воды, уходили в белые крапинки звезд выше в темноту. Кенма не очень любил фестивали, шумные компании и фейерверки, но Тецуро любил все из этого. Особенно фейерверки. Куроо бережно хранил в памяти воспоминание, в котором он уговорил Кенму прийти на фестиваль в честь цветения сакуры, и тот пришел. И Куроо помнил не столько цветы вишни в тот вечер, сколько робкие просьбы и мольбы о поцелуях. Сейчас о таком можно, разве что мечтать, котенок на столько стал разбалован лаской, что теперь принимает ее как должное. Козуме внимательно следил за тем как Куроо устанавливает фейерверки в небольших углублениях в песке, а потом перевел взгляд обратно на небо, а после вовсе увалился на бревенчатый пол, тяжело вздыхая. Кенма уже понемногу начал проваливаться в царство Морфея, как из легкой дремы его вытянул голос Тецуро, вещавший, что все готово, а после он поджег первый фитиль. С громким хлопком в небе тысячами искр рассыпалось яркое солнце, а за ним еще и еще. Небо озарил яркий всплеск мерцающих всеми цветами звезд, которые сыпались в глаза, от чего те начинали болеть, но взгляда отвести было невозможно. В центре всей этой эпопеи стояла фигура Куроо, который размашисто махал руками и громко о чём-то спрашивал Кенму, но тот уже не слышал его. Главная цель - запечатлеть. Главный человек - Куроо Тецуро. Парень ярко ярко улыбался, а лицо его обсыпало светом миллионов звезд, а потом все стихло, и лишь улыбка осталась мерцать на лице. Кенма осторожно поднялся, голыми ногами зарываясь в песок, а после зашагал в сторону парня, обводя глазами уже спокойное темно-синее небо, далекий пляж с едва заметной кромкой воды и лишь мельком самого Куроо.
-Это было.. Ладно буду честен, это было красиво, но я все еще не люблю фейерверки. -, в своей обычной спокойной манере, с ноткой скептичности начал Кенма.
-Но тебе же понравилось, верно?
-Мне понравился не столько сам фейерверк, сколько то, как ты ему радуешься-,"словно дитя малое"-эту часть фразы Козуме решил почему-то оставить в своей голове.
-Ну ладно-ладно, ворчун, тут еще остались бенгальские огни, они не такие громкие, возможно хоть они тебе понравятся. -на этих словах, Куроо вытащил из кармана коробочку с бенгальскими огоньками. Не прошло и минуты как оба парня уже сидели на корточках, пытаясь поджечь их, а после раздался довольный возглас Куроо и слегка напуганное "ой" от Кенмы. Меньше чем за полчаса они сожгли все огоньки из упаковки, а потом Кенма поднялся и, обойдя Тецуро, приземлился к нему на спину, утыкаясь лицом в затылок и тихо сопя.
-Знаешь...наверное, огоньки мне все же нравятся больше. Не так много шума...
-Я же говорил, Козуме-, чувствуя теплое дыхание у себя на шее, Тецуро растянулся в довольной улыбке, а потом подхватив того под ноги поднялся, унося его обратно в дом.
Козуме не любил фейерверки, но их любил Тецуро, поэтому можно было и потерпеть.
На самом деле, чем дольше парни находились в этом уютном домике на окраине небольшого городка у моря, тем сильнее они привязывались к этому месту. Со временем Кенма сам начал утягивать Куроо на пляж, или выше по склону, чтобы прогуляться по живописным обрывистым тропкам. План Тецуро по отвлечению Кенмы от его PSP удался на славу, Козуме уже второй день не брал приставку в руки, и это уже был неслыханный прогресс. Это время парень потратил на улучшение своих навыков в плавании бревном по воде, трудился он конечно не на святой вере, а на гарантированной похвале от Куроо, потому и стараться хотелось больше. Сейчас же парни проводили последний свой спокойный вечер в домике у моря. Козуме лежал на коленях Куроо и, кажется, понемногу уже засыпал. В голове его мелькали редкие мысли о том, что он возможно даже будет скучать по этим скучным нежно голубым стенам спальни, вечному шуму прибоя, лазурной глади воды и чистым рассветам и закатам, не загроможденными тонной бетона и стекла душных многоэтажек. Тецуро же отдохнул на славу, все напряжение накопившееся за год его усердной работы сняло как рукой, он словно вернулся в беззаботное время средней школы, когда проблемы были не такими масштабными. Куроо лишь на секунду закрыл глаза, как почувствовал шевеление на своих коленях, а после тяжесть тела покоившегося на них стала более ощутимой. Все еще не открывая глаз, Тецуро ощутил запах шампуня, пушистые пряди волос на щеке, мягкое прикосновение губ к местечку на шее, там, где четко отбивается пульс, а потом и тихий шепот, прерывающийся шумом прибоя.
-Давай как-нибудь еще приедем сюда? Ну может, конечно, не прямо сюда, но примерно...
-Любой твой каприз, котенок.. -и парень ласково потерся щекой о двухцветную макушку, едва хохоча на бурчание второго, явно недовольного своим прозвищем.
Да, это лето для обоих станет памятным