Зависимость

«Кто я? Что я делаю? Я? Где я? Я опять здесь? Зачем ты бросил меня? Почему?» - мысли, словно стали текучими и плыли по лицу Стаилза. Они обволакивали его разум и сковывали его тело, подобно оковам. Лицо Стаилза со стороны выглядело никаким, оно бы даже не осталось в памяти. Настолько сейчас оно было невзрачным. И лишь глаза могли бы ещё долго снится вам в кошмарах. Они, как будто плакали изнутри и от того казалось, что они стеклянные, как у куклы. Опустошенные стеклянные глаза, призрачно-бледная кожа и сухие, сильно по трескавшиеся губы, на которых в некоторых местах виднелась засохшая кровь. Он выглядел болезненным. 

Мальчик прекрасно знал место, где ему предстоит теперь выживать. Это был центр по работе с подростками в группе риска. Это была тюрьма. Тюрьма и народ там был не самый дружелюбный. Туда направляли всех подростков без жилья, страдающих депрессией и прочими психологическими расстройствами, ещё там были наркоманы, юные воры и алкоголики, словом весь сброд, который государство считало неисправимым и неудобным. Никчёмные и жалкие людишки с покореженной судьбой. Стаилз лежал на кровати в старой выцветшей, огромной майке с группой skillet, которую он часто одевал, только поскольку она была столь большая, что под неё можно было спрятать кучу еды во время его набегов на торговый центр. Еще одним плюсом этой майки являлось то, что она была настолько старая, что вряд ли её кто-нибудь осмелился бы украсть. По правилам центра, дверь в комнату всегда должна быть открыта, и когда Стаилза позвали спуститься на вечернее собрание, он сильно жалеет о том, что не может запереться. Все люди, сидящие на стульях в кругу, выглядели жалко. Убогие. Все лишь делают вид, что хотят помочь. Людям было бы проще, если бы такие как Стаилз, просто исчезли с улиц и не портили им вид города. От всех однообразных и, различавшихся лишь в мелочах историях рассказанных на собрании, у Стаилза началась мигрень. Ему было абсолютно плевать, как зовут ту девчонку или почему тот жирный парень пытался убить себя, он просто хотел уйти. И тут в голову парня взбрела одна хорошая мысль: «Нахуй всех!», и в эту же секунду он резко встал и без единого слова направился в комнату.

- Стаилз Стилински, немедленно сядьте. - на слова куратора парень среагировал лишь показав средний палец и с грохотом захлопнув дверь.

Он лег на кровать и глубоко вздохнул, неприятный запах хлорки и чего-то общественного проник ему в нос. Этот запах в очередной раз напомнил мальчику, что он снова остался один. Стаилз не понимал, что его так сильно расстроило. Всю свою никчёмную жизнь он не слышал и доброго слова, замерзал, голодал, его постоянно били, но он всегда набирался сил и вставал, давая отпор скорее даже не обидчикам, а самой судьбе. Но сейчас. Доброта Дерека, которая так мгновенно исчезла, как и появилась, заставляла глаза парня слезиться. Стаилз не помнил, когда он плакал в последний раз. Он лежал, и прохладная слеза катилась по его горячей щеке. Постепенно мальчик стал погружаться в свои детские золотые воспоминания. Он не помнил точно, был ли он счастливым или всё это лишь младенческие сны, которые он будет хранить до седины. В своих снах он был очень маленьким и постоянно бежал на встречу к маме. Её лицо он не мог разглядеть, и каждый раз она, будто бы растворялась в воздухе. И тогда Стаилз, не ожидая от самого себя, громко кричал в пустоту: Не уходи! На этот раз что-то прервало его драгоценные сновидения. Сквозь сон он услышал пошёптывания и смех.
                         
- Ха, как мило он плачет!

- Не переживай это просто плохой сон. Мы разбудим тебя и ты попадешь в настоящий кошмар.

Внезапно он почувствовал, как его с силой стягивают с кровати и резкая боль в затылке оглушила его. Что происходило дальше Стаилз не мог точно воспроизвести, но он догадывался, что делают эти мерзавцы. Его повалили на пол, от которого всё еще несло холодом и хлоркой, и накинули одеяло. Тысячи ударов ногами и руками последовало за этим. Первые пару минут парень не проронил ни звука. Он, как будто не был в своем теле. Ему не хотелось сопротивляться. Но множество ударов по голове, животу, ребрам, рукам и ногам заставели парня стонать от боли. Стаилз чувствовал все удары, но ему было плевать. Он понимал, за что его бьют и что будет если он ничего не сделает. Когда одеяло не в силах было заглушить резкие стоны мальчика, кто-то с силой ударил ему в живот, отчего парень, будто бы выпал из своего тела. Стаилз не стал бороться. Он устал. Он сдался. Его били еще минут десять а может и больше, затем он просто отключился. Он не чувствовал ударов и боли. Он уже очень далеко от этого бренного мира.

После того, как Стаилзу нашли новый дом, и он уехал, Дерек не стал терять время. Он перетрахал хуевую кучу парней. Накачанные, хилые, высокие, низкие, бандиты, брюнеты, рыжие, с бородой или лысые, женатые, богатые и бедные - ему было плевать. Дерек беспробудно бухал всю ночь, танцевал на танцполе, а затем трахался с первым попавшимся парнем. Ему было скучно. Жизнь не представляла для Дерека никакой интерес. Он старел и прожигал её, как можно круче. Хейл не хотел иметь отношения с один тем же партнером. Он считал это скучным, поэтому стабильно на выходных он устраивал оргию с такими же горячими парнями, как и он сам. Дерек не верил в любовь и особенно ненавидел свадьбы. Где-где, а вот там лицемерия и лжи предостаточно. Геи могут заводить детей и жениться. Дерек считал это абсурдным, зачем уподобляться этим ебнутым гетеросексуальным парочкам. Жизнь дерека была яркой, но его вечная спутница скука преследовала его. И даже сейчас, когда он буквально держал жизнь человека в руках, это не будоражило его. Пересадка сердца - одна из самых тяжелых операций, давалась ему так же просто, как завязывание шнурков. Немного устав от проделанной работы, Дерек ожидал окончания смены. Его ночные похождения не прошли незамеченными. Огромные синяки под глазами и сильная головная боль сказывались на его настроение. Хейл хотел спать. И когда до окончания смены оставалось каких-то двадцать минут, в отделение хирургия сообщили, что на скорой прибыл срочный пациент. И его уже везут из отделения реанимации. Сказать, что Дерек был расстроен - это ничего не сказать. Ему нравилась медицина и нравилось быть лучшим, а спасение жизней, это лишь побочный эффект его работы. Ему было абсолютно плевать на пациентов, он видел в них лишь головоломки, которые он с удовольствием решал. Но Дерек хотел спать, и его любовь к медицинским головоломкам отступила перед желанием лечь в постель.

- Мальчик, пятнадцать лет. Обильные кровопотери. Кровоизлияние в мозг и разрыв селезёнки. Дыхание поверхностное. Врачи скорой реанимировали его.

- Пульс по-прежнему нитевидный.