Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 3
— Антош, ты почему в школе? — вздернутая, идеально выщипанная бровь дугой подчеркивает искрящееся на лбу куратора «ты дебил?».
— А, да, все в порядке, у мамы… это плановое, в общем.
— Плановое? Женщина, звонившая мне, почти плакала в трубку. Антон, если нужно, иди домой, — с нажимом произнесла Марина Николаевна и потянула меня за локоть к учительской.
Она поймала меня, взбелененного, прямо как первоклашку, несущимся по коридору, с неутихающим потоком «бляблябля» в голове. Взъерошенный и в очередной пожелтевшей от частых стирок рубашке, что не знала ласки утюга от слова «уменялапки», я обречённо вздохнул, начиная генерировать в голове причины опоздания на первый урок, но, очевидно, настырная женщина не давала мне шансов на побег в объятия образования.
— Марина Николаевна, я действительно в порядке. Мама в больнице, ей ничего не угрожает, а звонила вам наша соседка. Увы, в силу своей впечатлительности, она и испугалась, что маме плохо. У нас это обычная ситуация, — спокойно произнёс я, усаживаясь на удобное кожаное кресло у письменного стола учительницы. Кабинет был просторным, рассчитанным на пятерых учителей, вмещая в себя соответствующее число массивных столов.
Уж не знаю, как их делили, и были ли рабочие места личными для каждого преподавателя, но подобных учительских по всей школе было разбросано, по меньшей мере, штук семь. Однако, об их вместимости я осведомлён не был, имея возможность бывать только по месту работы куратора своего класса.
— И как часто маму так забирают?
— К сожалению, периодически. Раз в пару месяцев стабильно.
— И что же, ничего нельзя сделать? — обеспокоенно поинтересовалась классная руководительница, принимаясь суетливо готовить мне чай. Она знала о болезни, знала о моей неполной семье. Знала все, кроме нашего поистине нищенского положения. Потому что… Да, а зачем кому-то чужие проблемы?
— Все, что можно, уже делают, — кивнул я, прижимая к губам горячую керамику с ароматным чаем, — сейчас все происходящее лишь вопрос времени.
— А почему ее забрали? И когда выпишут? — не унималась женщина, напирая корпусом на стол. Не знаю, к чему эта излишняя заинтересованность, но женщина действительно выглядела взволнованно.
— Ну, — я сглотнул, — в общем, после операции у мамы плохо заживает… там… все. Вот, и периодически возникает гной в животе. У неё сразу поднимается температура, и требуется помощь. В больнице чистят гной, и потом она возвращается к жизни. И так до следующего такого инцидента.
— А как… почему не прооперируют повторно?
— Ну… Вроде врачи не говорили о необходимости. Главное, удерживать опухоль, и не давать метастазам расти.
— Антон, если вдруг нужны деньги, ты говори. Я передам родителям твоих одноклассников и…
— Нет! — разве что не подскочил я. — Не надо. Все в порядке, честно.
Женщина смерила меня подозрительным взглядом, но настаивать дальше не стала — может, поняла бесполезность мероприятия. Но я действительно не считал нужным посвящать в проблемы своей семьи всех — во-первых, хватает мне Попова с его подсосками, во-вторых, ебал я жить в жалости. Справимся, чай не первый день, и не первое путешествие по скорой.
— Я могу идти? — поднялся я, бросая беглый взгляд на настенные часы между Путиным и, кажется, губернатором, отмечая, что, с большой вероятностью, меня уже не пустят нихуя, но даже час под дверью лучше ненужных мне расспросов вкупе со слезливыми серыми глазами.
— Я предупредила учителя, что ты не появишься сегодня. Посиди со мной, пойдёшь на второй. Что у вас там по расписанию?
— Информатика, — кивнул я, забрасывая на плечо портфель, — но я попробую попасть на литературу. Не хочу пропускать занятия, и так вчера целый день потерял.
— Хорошо, но, если что, я буду здесь до конца урока. Приходи, если дверь окажется закрытой.
— Я постучу, — самоуверенно бросил я, — спасибо за чай.
Не дожидаясь ответа, я выскочил в коридор, спешно переставляя ноги — что там сегодня? Классики серебряного века? Поэты русского романтизма?
Мне похуй.
Мне нада.
***
К моему глубочайшему удивлению (нет) на урок меня все-таки пустили. Не знаю, было ли дело в моем, скажем так, статусе Гарри Поттера или же Марина Николаевна, предупреждая о моем отсутствии, вскользь упомянула возможные причины этого отсутствия, но жалостливый взгляд и обеспокоенное «конечно, конечно, Антоша, проходи, садись» намекали, все же, на второй вариант из перечисленных ранее.
Скучающие от монотонных речей сонные одноклассники, на мое счастье, не подняли и глаз от своих гаджетов, продолжая, как и раньше, игнорировать мое существо. Даже Попов скользнул по мне ленивым взглядом, мгновенно возвращая интерес к соседке, показывающей ему какую-то хуйню на своём розовеньком телефончике. Не сказать, что я прям обрадовался, но, все же, укол беспокойного предчувствия на секунду вошёл в грудную клетку.
Предчувствия, не ревности. Внимательно к этому отнеситесь, да. Я же не мазохист, в конце-то концов.
Я открыл книжку на нужной странице и уткнулся невидящим взглядом в бесконечные строки с биографией какого-то прозаика, пытаясь вникнуть в суть урока, но увы. Мысли беспорядочно метались от «надо сменить пластырь на ссадине на лице и, возможно, намазать его чем-то, кроме случайно попавшей пены для бритья с ледяным эффектом снятого скальпа» до «почему опять гной, его же чистили в прошлом месяце». Да, я сказал классному руководителю что все под контролем, но ведь нихуя же. Участившиеся попадания в больницу сейчас кричали о том, что пора менять врача, но как, блять? Платного я позволить себе не могу, а с бесплатной медициной выбирать не приходится. Уже и без того все онкологи нашего участка осмотрели маму, толку-то?
Может, стоило все же попросить помощи? Что для детей с айфонами и верту сто сраных тысяч? Даже не благотворительность, карманные деньги на месяц.
Я бросил беглый взгляд из-за плеча на Попова.
Вылизанный, разве что не наполированный. Идеальный весь, как с ебаной картинки журнала «Все звёзды». Вот с той, где разворот со смазливым качком из Сумерек, что задумчиво смотрит вдаль, только с Арсением. В этой своей чистой форме, без выбивающихся ниток по контуру плеча, и расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки. Только насчёт взгляда я ещё не решил. Поза определенно сидячая. На том его ублюдском диване с широко расставленными ногами — замануха для течных девочек 14 лет — и с сигаретой.
Хотел бы я быть таким же. Нет, правда. Характер, конечно, мерзкий, но, при его положении, довольно ожидаемо. Хамство, дерзость, желание власти — возможно, даже придавало его образу… пикантности? И дело вовсе не во внешности, хотя и от неё бы швабра с локаторами никогда бы не отказался.От внешности и от его состояния.
Увы, в этом потребительском мире решающие все деньги и связи открывают двери в отличное будущее. Ни тебе гречки на завтрак, ни проблем, что надеть, а уж семья… богатые ведь и не болеют вовсе. А если и болеют, то обязательно европейская больница мгновенно ставит на ноги. И маму бы определённо поставила.
Проковырявшись в собственной голове до конца урока и так и не придя к какому-то конкретному выводу, я перенёс своё тельце в кабинет информатики, размещаясь за партой и выуживая из кармана флешку с презентацией. Потратив добрую половину ночи на поиск более менее приличной информации по современным языкам программирования, я с трепетом ожидал причитающуюся мне пятерку и овации. И сисястых девиц в купальниках с кубком и шампанским.
Ладно, можно без кубка.
И купальников.
Ну, а что? Молодое упругое тело — могу себе позволить.
Я откинулся на спинку стула и поднял взгляд на преподавателя, что раскатывал экран для проектора на доске, бубня при этом под нос проклятия в адрес разъебанного крепления. Повторно дёрнув белый холст для его фиксации и получив по подбородку пластиковым цилиндром основания рамы, резко скатавшегося в изначальное положение экрана, Игорь Сергеевич зашипел, отскакивая с оборванным тросом в руках. Под гулкий смех сидящих в кабинете школьников он, метр с кепкой, рявкнул нервное «Шастун!» и, пыша гневом, кивком указал на вражеский стафф под потолком.
Ясно понятно, зачем меня в школу эту приняли, да?
Повесь шторы в учительской, достань книгу в библиотеке, и вот теперь ещё — допрыгни до экрана проектора. Нет бы Попова попросить. Он тоже, между прочим, ничего.
Я про рост, если что.
На крайний случай, подсоску какую свою на плечи посадит, и вообще цены не будет, и Шастун и дальше будет сибаритствовать, прижопленный к деревянному стулу.
Но деваться некуда, когда герой на всю округу только один, и этот герой ты. Посему, отложив все из рук, я поравнялся с учителем.
Благо, долго страдать не пришлось, и экран поддался мне буквально с первого раза, за что я уже был в настроении требовать заслуженную «пять», как минимум за столь тяжелую физическую нагрузку.
Получив в ответ от информатика вместо «заебись Шастун» «ты настроил ты и начинай», я тяжело вздохнув шагнул к парте и…
Флешка. Ее нет.
Я вздрогнул, хаотично засовывая руки в карманы и шаря пальцами по столу как слепой котёнок.
Сука сука сука, только не это, пожалуйста.
— Антон, быстрее, пожалуйста, — с нажимом произнёс учитель, словно не замечая моего граничащего с безумием состояния.
Я же не мог потерять ее, она же вот только была здесь.
— Антон. — Простите, не могу найти флешку, может, упала куда, — я резко сел на корточки, окидывая взглядом линолеум под ногами, и от бессилия снова запустил руки в карманы. — Антон если ты не готов, не задерживай класс. — Готов, я готов, — я слышал смешки ребят, но паника уже крутила желудок. — Я могу без презентации? Просто рассказать свою тему? Я могу… — Да он же нищий, откуда у него компьютер вообще? — раздался гогот Воли, и раскатистый смех охватил кабинет. — Антон, если у тебя нет дома компьютера, ты мог воспользоваться тем, что стоит в библиотеке, — ровно произнёс Игорь Сергеевич, окидывая меня жалостливым взглядом. В смысле блять? Охуели? — Есть, все есть! И презентация готова! Только… давайте без картинок. — Без картинок? — не понял учитель, сопровождаемый уже более ярким хихиканьем одноклассников. — Антон, ты понимаешь, зачем я задал такое задание? — Рассказать основные направления программирования, — путаясь прямо поверх осознания собственного унизительного положения, страх за маячивший «неуд» вгрызался в ткани органов дыхания. Опять смех. Опять невъебенный комментарий Паши. — Чтобы вы могли отработать навыки поиска информации, а также поработать в Пауэр Поинт. Жаль, Антон, — покачал головой учитель, открывая классный журнал. — Ставлю тебе двойку. Как только подготовишь презентацию и достойно ее защитишь, исправлю оценку, а пока смотри, как отвечают одноклассники, и запоминай. Попов, к доске. — Д… два? — как в вакууме, я просто пригвожденный к полу хлопал глазами, пытаясь осознать — это не шутка. — Ну, не плачь, принцесса, — промурлыкал Арсений, проскальзывая мимо меня, — здесь тебе не сказка, за красивые глаза пятерку не поставят. Или как ты там свою олимпиаду выиграл? — Уж не деньгами своего папочки, — огрызнулся я, даже не глядя на него. — Что ты там сказал? — Арсений! Антон! Сейчас выгоню обоих, — рявкнул учитель, осаждая одноклассника и прерывая очередную стычку. Попов довольно ухмыльнулся, вскидывая подбородок, и кинув мне: — Учись, пока я добрый, принцесса, — уселся за ноутбук учителя. Если я — принцесса, то ты, очевидно, Шмарабас Барабас. Не зря же нос твоего тощего Буратино так глубоко в твоей жопе. Показательно фыркнув и надев на лицо максимально оскорбленную мину, я развалился за рабочим местом, вперив напряженный взгляд прямо между глаз бесючего одноклассника. Доебался же, вот что только надо человеку? И вот, пока я пытался силой мысли взорвать ему мозг, а-ля Шелдон Купер на минималках, Попов закончил свою «отличную работу учитесь ребята у Сени». Одноклассник поднялся, довольно ухмыляясь, очевидно, моему взбешённому виду, и, пока я вспоминал составляющие химического раствора, позволяющего безостаточно растворить труп в домашних условиях, «Сеня» выудил из внутреннего кармана пиджака потертый чёрный usb-накопитель и, блеснув ровным рядом белых зубов, подкинул ее, ловя прямо перед моим носом.
— Игорь Сергеевич! — мгновенно подскочил я, — флешка! Арсений взял мою флешку! Я могу рассказать презентацию! — Так, Шастун, ещё одно слово, и я выгоню тебя из кабинета. Прекрати срывать мне урок! — Но… — Перестаньте уже грызться! Быть может, в твоём предыдущем образовательном учреждении подобное поведение являлось нормой, но здесь, будь добр, веди себя достойно! Я оседаю, устало проводя рукой по отросшей челке, ероша волосы на затылке. Хуйня полная все эти уроки психологического противостояния моббингу. Полнейшая Абсолютная Хуйня.
***
— Арсений, на пару слов, — разве что не раздуваю ноздри от жжения горькой несправедливости на корне языка. Попов игриво ухмыляется, кивком отпуская Пашу восвояси, и бедром прислоняется к парте. Он выжидающе следит за каждым моим движением, пока я закрываю дверь в кабинет за последним одноклассником и, выдохнув, возвращаюсь к нему. Да, я решил выяснить отношения с главой «Якудзы» один на один сразу после звонка. Нет, я не боюсь и умею драться. А теперь найдите ложное утверждение. — Принцесса злится? — гаденько ухмыляется Попов и снова подкидывает мою флешку в воздух. — Отдай, — вспыхиваю, шагая ближе к нему, — прекрати этот цирк! Ты не отдаёшь отчёт о том, что ты делаешь. Хочешь меня бить, унижать — да что угодно, хоть всю пачку сигарет об меня потуши, но в учебу мою не смей и пытаться сунуть свой нос! Мне никто не проплачивает образование, в отличие от вас, золотой молодежи, и моя успеваемость напрямую влияет на нахождение здесь. Просто уже скажи, что тебе нужно! Распалив сам себя, я не выдерживаю и толкаю Попова в грудь, от чего тот, пошатнувшись, резко группируется и толкает в ответ. Да ещё и с такой силой, что я, шагнув назад, цепляю оттопыренным карманом брюк угол стола и, крякнув, падаю звездой на грязный пол. Арсений в своём сумасшествии не теряет и секунды, подходя ближе и присаживаясь рядом на корточки. Он вертит устройство между узловатых пальцев и надменно разглядывает мое лицо: — Ты зря рассчитывал, что здесь кто-то будет с тобой церемониться. Ты — никто и никогда не будешь чем-то большим, чем несчастный мальчик из дерьмового района, что каким-то чудом выиграл олимпиаду. То, что тебя сюда приняли — исключительно жест доброй воли. Усыновили сиротку, да и только. И я не буду относиться к тебе иначе, чем к вонючему оборванцу, так как твоё общество оскорбляет наше существо. Мусору место на дне.
Он снова подкидывает флешку, легко поймав ее и вернув в нагрудный карман, и, поднявшись на ноги, наступает на мою грудь глянцевым ботинком, перенося через меня вес своего тела. Он уходит, пока я продолжаю лежать на полу, а перед моими глазами маячит тупой мем с попугаем, заполняющим какую-то интернет-анкету на компуктере. Надпись там ещё такая подходящая под мою общую картину мира: Интересы — совершать суецыд.
***
Поправляю лямку рюкзака на плече и стучу в дверь учительской, воровато озираясь по сторонам — уроки ещё не закончились, и попасться в очередной раз на глаза Поповским приспешникам не хочется от слова «божеупаси». Обиженный я, питающая ко мне слабость учительница и логичный исход, согласно которому мне можно было бы спокойно заказывать место на кладбище, ибо ещё одна драка, и я, очевидно, не соберу костей. Убедившись все же отсутствию посторонних лиц, я просачиваюсь в приоткрытую дверь, замечая на удачу одиноко сидящую среди бумаг Марину Николаевну. Женщина хмурится, вычитывая в чьей-то рабочей тетради кривые каракули уравнения и покачивая головой. — Марина Николаевна, — зову я учительницу и ловлю ее усталый взгляд. — Антоша? Что-то случилось, дорогой? — Да нет, я. В общем, я подумал насчёт ваших слов. Ну, про деньги. — Так, — нетерпеливо встрепенулась женщина, выуживая из-под каких-то папок золотистый мобильный телефон. — Какая сумма, я сейчас. — Вы не поняли, — спешно обрываю я, подскакивая к ее столу ближе, — мне действительно не помешают деньги, но брать их просто так я не буду. Мне нужна работа. — Работа? О чем ты? — В общем, в прошлой школе я, по договорённости с учителями, помогал младшим классам с уроками. За деньги. — Репетиторство, — подсказывает куратор, расслабляясь и откладывая айфон. Она одаривает меня очередным жалостливыми взглядом, пока я продолжаю мысль: — Я могу в любое время, любой предмет. За оценку ученика отвечаю головой. Могу рекомендации достать. — Антон. Мальчик мой. Ты же знаешь, что репетиторство — это хлеб учителей, и просто так тебе никто не отдаст ученика. — Я знаю, но все же. Может, у вас есть кто-то, — не унываю, пока вся уверенность в себе трещит по швам. Проебался? — Возраст не важен, я потяну что угодно. — Давай так. Я подумаю, что можно сделать, но обещать ничего не буду. Это похвально, что ты сохраняешь гордость, но послушай. Ты всего лишь маленький мальчик, может, стоит просто попросить и принять помощь? Ага. Маленький мальчик хотел заработать Выставил вот он себя идиотом К любой хуете был тот мальчик готов Нет смысла в стишке зато рифма «Попов». — Я все же попробую сам. Спасибо, Марина Николаевна. Киваю и выхожу за дверь. Класс. И что же теперь делать?
Комментарии