4.
На следующий день всё было иначе.
Максим почувствовал это с первых шагов в школу. Взгляды. Улыбки — не добрые, а кривые, ухмыляющиеся. Кто-то у шкафчиков шептал, кто-то откровенно смотрел на него и тихо смеялся. Один парень из параллельного класса сказал нарочно громко:
— О, Максик пришёл. Смотрим на мальчиков по-другому теперь?
Максим будто провалился в холодную воду. Он пошёл дальше, не отвечая, но внутри уже трясло.
Он нашёл Ваню на лестнице. Тот стоял, опершись на перила, лицо мрачное.
— Он слил, — тихо сказал Ваня. — Уже все шепчутся. Говорят, ты признался мне в туалете. Что я тебе там "не отказал". Что у нас "это давно".
Максим побледнел.
— Это пиздец, — выдохнул он. — Мама... одноклассники... я не смогу...
Он сел прямо на ступени. Плечи дрожали. Он даже не плакал — просто не мог дышать нормально. Паника стучала в грудь.
— Макс, — Ваня присел рядом. — Посмотри на меня. Посмотри. Я здесь. Я никуда не делся.
— Но ты не понимаешь, — всхлипывая, прошептал Максим. — Мне не как тебе. Ты всё отшучиваешь. А я... я вечно думаю, что обо мне скажут. Что родители узнают. Что я останусь один.
Ваня вздохнул, положил руку ему на плечо.
— Не будешь ты один. Даже если весь этот сраный коридор будет орать "пидор" — я буду рядом. Ты не один, понял?
Максим покачал головой.
— Я боюсь...
— Я тоже, — сказал Ваня. — Но мы вместе.
Максим уткнулся в его плечо. Рядом мимо прошли старшеклассники. Кто-то что-то прошептал. Но им уже было всё равно — хоть на несколько минут.
Прошла неделя с того дня.
Слухи не утихали, а наоборот — разрастались. Но били по одному.
Максима.
Только Максима.
Ваня оставался, как ни странно, почти нетронут. С ним всё так же здоровались, его звали на переменках, парни из спортзала хлопали по плечу. Кто-то говорил:
— Да ну, Ваня нормальный. Это, скорее всего, тот Максим подкатил. Знаете, он всегда странный был.
Максим слышал всё это.
Он шёл по коридору — и чувствовал на себе каждый взгляд. На его парте оставили записку:
"Фу, тварь. Иди лечись."
Он молчал. Даже Ване не говорил, хотя хотел. Но видел, что Ваня сам не знал, как быть. Ваня злился, но всё ещё оставался "своим" в глазах школы. А Макс — предателем нормы.
На физре его не пускали в команду. На химии — не давали работать в паре. Однажды его рюкзак выкинули в мусорку, а куртку облили водой в туалете.
Когда он вернулся домой, мать сказала:
— Что с тобой? Почему ты весь мокрый? Ты опять подрался?
Максим соврал.
— Просто под дождь попал.
Он не сказал ни слова. Ни про Ваню, ни про Илью, ни про сплетни. Только лег и уставился в потолок, пока в ушах не застучала пустота.
⸻
А в это время Ваня пришёл домой и сел в тишине.
Он знал.
Видел.
Но ничего не сделал. И это жгло сильнее, чем любой слух.
454 слова