Глава 2 - Солнце никогда не спрашивает, на кого светить.
От Автора.
---------------------★★★
Ну да...я убила целую главу сейчас. Я знаю, это ужасно неуважительно по отношению к вам. Но та глава была слишком серой, вообще никак не влияющей на сюжет...
Но все же, отрывок я оставила, потому что он знакомит нас с новыми персонажами ;)
--------------------★★★
Глава 2 - Солнце никогда не спрашивает, на кого светить.
В подземельях Слизерина не бывает солнечного света. Пространство освещают лишь редкие фонари, разбросанные по углам комнат. На удивление, воздух здесь всегда свежий. Прохладный. Он помогает просыпаться по утрам и сосредоточенно заниматься по вечерам.
В каждой комнате обычно по два-три спальных места. Основатели Хогвартса учли любовь слизеринцев к уединению.
Из "окон" открывается вид на подводный мир Чёрного озера. Утром редко удаётся разглядеть русалок или проплывающих духов. Регулус и не хочет — эти создания всегда немного пугали её.
Это вовсе не та русалочка из магловской сказки. У неё нет прекрасного голоса, нет объёмных рыжих волос. Хвост — не бирюзового оттенка, и помощника-рыбки, плохо шутящего, тоже нет.
Со вздохом Регулус вылезает из своего кокона из подушек и одеял. Ткань, конечно, не такая роскошная, как дома, но, может, это и к лучшему.
Чтобы не разбудить соседей по комнате — Барти и Эвана, которые без неё стабильно бы проспали завтрак, — она крадётся в ванную почти на цыпочках.
Вот бы кто-то так уважал её сон. У Регулус всегда были проблемы со сном — если её не укачивал Сириус. Но сейчас всё стало хуже. С января по февраль она толком спала четыре ночи. Чуть больше, если считать ночи с кошмарами.
Открыв дверь в ванную, она мельком замечает своё отражение. Тёмные круги под глазами. Кудри стали ещё более непослушными, одна прядь упрямо падает на нос. Она заметно похудела. Иногда больно вставать на колени или опираться на кисти во время тренировок. Рёбра слишком отчётливо торчат. Контуры костей на груди — всё более заметны.
Когда волосы кое-как уложены, она смотрит в зеркало.
— Ты в порядке. Соберись.
Эта фраза давно стала утренней мантрой. Жаль, не помогает.
Она тяжело опирается ладонями на холодный мрамор умывальника. Сложно даже просто функционировать — сил не остаётся совсем.
Из мыслей её вырывает грохот из спальни.
Слышны звуки бойни. Подлый смех Барти наверняка разбудит всё общежитие. Эван, похоже, швырнул в него подушкой.
— Эван! У тебя, кажеться, утренний стоя... АРГ! — Барти отлетает в угол. Эван рычит, как зверь.
— Закрой рот, Крауч, блядь. И вообще… здесь девочка! — Эван, в одних спортивных штанах, соскакивает с кровати и идёт к Барти. Тот только громче хихикает. Получая удары в солнечное сплетение, под рёбра, в позвоночник, он издаёт пугающие хрипы.
По правилам, девочки не имеют права жить в одной комнате с мальчиками. Но ещё в третьем курсе Регулус поменялась комнатой с парнем, встречавшимся с её соседкой. Все остались довольны.
Ну… почти все.
Иногда она жалеет, что должна разнимать Барти и Эвана, или убирать их носки. Мужские трусы она просто кидает им в головы — молча.
Барти и Регулус ссорятся постоянно. Он курит мимо пепельницы.
Парни уверяют, что домовые эльфы прекрасно сортируют трусы по цветам радуги, убирают пепел и не кидают в них всякое.
Регулус обычно фыркает и посылает их к чёрту. Барти после этого только сильнее её дразнит — потому что в свои четырнадцать (почти пятнадцать) она ни разу не сказала слово «хуй».
Они даже пытались неделю учить её показывать средний палец.
Регулус сжимает кулак, придавливая белый мрамор. Хоть бы никого не убить. Дверь из ванной распахивается с глухим стуком.
Регулус выходит — с прямой осанкой, холодным взглядом, гордо вздёрнутым носом. Она молча оценивает комнату.
Эван — в вывернутых наизнанку спортивных штанах, красный от злости, с подушкой в руке. Его длинный нос с опущенным кончиком, бледное тело сейчас залито румянцем. Барти — в одних трусах, с вечной искрой в глазах, прикусывает губу и смотрит на Регулус с вопросом.
— Как спалось, Реджи? — выдавливает Эван. Его губы сухие, но всё ещё яркие.
— Сносно, — спокойно отвечает Регулус. Потом добавляет: — Было бы лучше, если бы ты не стонал во сне.
Барти орёт как чайка. Эван расширяет глаза и смотрит на неё с вызовом.
И это происходит буквально каждое утро.
Доркас как раз заканчивает макияж, когда в комнату, без стука, врывается Регулус. Она уже привыкла, не возражает.
— Реджи. Как твоя одежда всегда остаётся такой выглаженной и чистой?
Регулус уже в школьной форме. Она выглядит будто только что после стирки. Чёрные кудри спадают на белую рубашку. Сегодня на ней тёмно-коричневая клетчатая юбка, зимние чёрные колготки и идеально заправленный под воротник зелёный галстук. Мантия висит на руке. Запах ириса и шафрана — её неизменный спутник — сегодня особенно резкий, он заползает прямо в лёгкие Доркас.
Доркас — в чёрной майке, почти сливающейся с цветом кожи. Спать она предпочитает без шорт и штанов. Её кудри не такие совершенные, как у Регулус, но несколько заклинаний и терпение позволяют ей каждый вечер заплетать множество мелких косичек. Сейчас она их расплетает.
Регулус молча помогает с левой стороной головы, пока Доркас занимается правой.
— У тебя есть эта магловская штука… — Регулус показывает на свои почти чёрные синяки под глазами.
— Консилер? Ах, да. Конечно, милая.
Это её «милая» звучит мягко, с теплом. Но всё равно заставляет Регулус слегка напрячься.
Регулус чувствует усталость. Не такую, как в последние месяцы. Гораздо хуже. Её тело ломит от каждого движения. В горле давно саднит — воды она не пила с завтрака.
Она сидит в кабинете Слизнорта, помогает проверять домашние работы учеников. Регулус достаточно умна, чтобы справляться даже с заданиями старших курсов.
Тишину заполняют шорох пера и тихое бормотание Слизнорта. В камине горит огонь — от него в комнате тепло. Привычный запах медовухи перемешался с ароматом кофе, предложенного профессором.
Регулус любит сладкий кофе. Три-четыре ложки сахара обязательно. Все думают, что ей по вкусу горький. Она не спешит их разубеждать. Пусть думают.
Движения становятся всё более механическими, у многих студентов повторяются одни и те же ошибки. Работает не столько ум, сколько мышечная память.
Просто ходить или, даже дышать с каждым днём всё сложнее. Регулус так и не смогла поесть сегодня. Она хотела — правда. Но сухость и ком в горле не дают ей этого сделать.
Приглушённый свет создаёт чересчур умиротворённую атмосферу. Регулус клонит в сон, хотя она прекрасно знает — спать всё равно не получится.
Слизнорт подаёт почти хрюкающие звуки, разминая стопы перед тем как встать. Он расплывается в привычной ухмылке и хрипловатым голосом обращается к девушке:
— Мисс Блэк, думаю, на сегодня достаточно. Комендантский час начинается через несколько минут.
Регулус сдержанно кивает и начинает собирать пергаменты в аккуратную стопку.
— У всех третьекурсников очень схожие ошибки. Если это лабораторная — стоит проверить, не перепутали ли они сами что-то. Или просто списали друг у друга. — спокойно замечает она.
Регулус часто даёт советы Слизнорту. Он, похоже, не возражает.
— Мисс, вы не думали о преподавании в будущем? У вас ясный, проницательный ум. Такой бывает редкостью.
— Не совсем думаю. — коротко отвечает она, застёгивая сумку. Волосы всё ещё собраны в пучок, но несколько прядей всё равно выбиваются. Одна, самая упрямая, снова падает на нос. Вальбурга часто говорила, что у дочери от этого начнётся косоглазие.
– Подумайте об этом, мисс.
Их общение стало ближе — насколько позволяет сдержанность самой Регулус. Помимо заседаний Клуба Слизней, они встречаются в кабинете каждый понедельник, когда у неё нет тренировки по квиддичу.
Регулус благодарит Слизнорта и выходит в холодный коридор. Здесь светлее, чем в его кабинете — почти нулевой этаж, но небо всё равно не видно.
Живот начинает болеть сильнее, сил всё меньше. А ведь она ещё хотела зайти в библиотеку.
Сейчас, шагая по пустым коридорам, Регулус впервые за день позволяет себе расслабиться. Идти без идеальной осанки, без приподнятого подбородка и без угрожающего взгляда. Забудь, хоть на минуту, о фамилии Блэк.
Такие передышки случаются редко. Она настолько устала, что идёт, придерживаясь за стену, просто чтобы не потерять равновесие.
Слабый огонь потрескивал в камине, даря тепло всему общежитию. Мягкие синие диванчики, сотня книг на деревянных полках. А главное - статуя леди Когтевран. Это место одним своим видом показывает на мудрость своих жителей. Ясный ум и проницательность в их сердцах.
Регулус устроилась на мягком ковре, над ней нависает Пандора. Девочка бережными движениями плетёт косичку из её волос. Вечер медленно близится к ночи, из гостиной Когтеврана открывается чудесный вид на зелёные поля Шотландии. Здесь чувствуется свобода, возможность вдохнуть полной грудью.
Волосы у Блэк никому не подчиняются, поэтому некоторые прядки всё равно выскальзывают из косички. Пандора лишь смиренно вздыхает.
Регулус любит проводить здесь вечера. Часто Пандора зовёт сюда Доркас. Они любят вместе пить чай, красить друг другу ногти и слушать новые рассказы Доркас о её парнях. Пандора опасается звать сюда Барти и Эвана. Девочки согласились, что это ужасная идея. Эта буря не должна коснуться столь тихого и умиротворённого места. Да и кажется, остальные когтевранцы будут слегка против.
Они давно смирились с частым появлением двух слизеринок в их общежитии. Уже не удивляясь, они приветствуют их с дружелюбной улыбкой. Доркас так вообще подружилась с некоторыми ребятами. Экспериментировала с некоторыми парнями.
Потом из этого, конечно, формировались новые истории, которые старшая формулировала с очень поучительным тоном. Будто бы рассказывала младшим девочкам сказку с глубоким смыслом и моралью. Потом они, конечно, долгое время продолжали хихикать с этого.
Можно сказать, Доркас стала проводником для Регулус - в частности, в сексуальной жизни и взрослении, конечно.
Но сейчас её здесь нет. Пандора заканчивает чёрную косу и тянется к букету, лежащему недалеко на столике. Цветочки маленького размера, белого цвета и пахнут мёдом. Лёгким движением она отрывает их с основного стебелька и своими нежными пальчиками вплетает их в волосы.
Регул немножко щекотно, но на самом деле, она очень любит взаимодействие людей с её волосами. Они достаточно чувствительные, поэтому легко можно доставить боль для девушки.
Она немножко вздрагивает, вспоминая, как именно её мама любила этим воспользоваться. Как Вальбурга иногда наматывала их на кулак, шёпотом говоря дочери не самые приятные слова на ухо.
Когда она избивала её до такой степени, что Регулус было сложно приподняться на локти, она тянула её за волосы, строгим тоном наказывая встать.
Из мыслей её прервал обеспокоенный голосок подруги.
- Реджи! Прости, я потянула слишком сильно? - Голубые глаза уставились прямо на неё. Белые тучки сейчас подпрыгивали туда-сюда.
Регулус захлопала ресницами, выходя из оцепенения. Брови немного нахмурились.
- О... нет, нет! Всё в порядке, просто задумалась. - Глаза Пандоры дёрнулись в понимании, а руки продолжали вплетать косичку, словно бы для успокоения.
- Сейчас не лучшие времена, не так ли? - Печальная улыбка окрасила лицо девочки.
Регулус хотела сказать, что "лучших" времён никогда и не было. Были моменты ослабления жёсткой хватки. Моменты, когда её выпускали из клетки подышать свежим воздухом, потому что она задыхалась. Но Регулус не хочет опускать такой тяжёлый груз на эти хрупкие плечи.
Поэтому она только выдавливает из себя улыбку, кончики глаз опускаются, когда она тяжело кивает в знак согласия.
Но проницательные глаза Пандоры всегда видят насквозь подругу. Кажется, только она не боится влезать в эту густую паутину. Одним взглядом показывает, что готова дать отпор тварям в ней.
- Ты хочешь об этом говорить? - Даже не нужно уточнять, о чём именно. У этих двоих образовалась очень мощная связь за всё время. Лучше Пандоры Регулус поймёт только её родной брат.
Пандора же стала для девочки как сестра. Частично, так и есть - Пандора является кузиной для неё. Но это что-то другое, эта платоническая связь.
Регул печально опускает глаза на свои руки, боясь смотреть в глаза подруги.
- Не... не совсем. Возможно позже, но не сейчас. - Тёплая ручка отпустила косу Регулус. Теперь она поглаживала её голову. Девочка позволила себе раствориться в этом и опустилась в объятия Пандоры. Оставаясь там ещё на продолжительное время.
Чёрное небо над башней Когтеврана начало сгущаться. Первые звёзды мерцают в этой темноте, а луна освещает им путь.
Через некоторое время Пандора говорит полушёпотом, проверяя, не уснула ли подруга:
- Я приготовлю нам ромашковый чай, хочешь, дорогая? А ещё у меня есть много твоих любимых сладостей.
Регулус приподняла свои сонные веки, и в её глазах затрепетал озорной блеск.
- Сегодня никакой Доркас и её новой влюблённости.
Бархатистый смех Пандоры укутал Регулус в более тёплые объятия. Если честно, она всегда сравнивала любовь и заботу Пандоры с чем-то материнским. Ну или предполагала, что настоящая мать была бы именно такой.
Джеймс пытается отвлечь Филча. Они подговорили Пивза помочь, пообещав самую лучшую шалость. Сейчас они на другом этаже - Пивз заставил левитировать бедную кошку охранника. Бедняжка летает хвостом вверх по всему коридору и жалобно мяукает.
Джеймсу её не жаль. Заслужила, блохастая тварь. Она ещё подлее своего хозяина, если уж на то пошло. Сколько шалостей она им испортила... Пивз, кажется, тоже её ненавидит - сейчас злобно гогочет и орёт на весь коридор.
Он едва успевает накинуть мантию-невидимку, как Филч появляется за углом. Его седеющие три волосинки на голове встают дыбом, а на глазах - чистый испуг.
- Норрис! Малышка моя... Сейчас я, потерпи ещё немного! - Филч прыгает возле своей кошки, пытаясь поймать её на лету. Пивз начинает буянить ещё громче и, наконец, выплывает из стены. Джеймс пытается подавить смех, наблюдая за этой картиной.
- Пивз... - скрежещет зубами охранник, сжимая кулаки. - Я смотрю, ты даже Альбуса Дамблдора в последнее время не боишься.
Пивз сплёвывает:
- С чего бы бояться, старик? Всё равно не выгонишь! - призрак закружился вокруг Филча, издеваясь.
- Чёрт с тобой! Идиот. Норрис, подожди... я сейчас вернусь, милая!
Кошка, разумеется, ничего не ответила. Только продолжила махать лапами и жалобно мяукать.
Филч побежал своей смешной походкой прочь - похоже, направляется к чулану.
---
- Ты уверен, что оно здесь? - спрашивает Сириус, стараясь ничего не задеть по дороге и не разбудить спящие портреты на стенах.
- Я знаю, что оно здесь, Бродяга. - Ремус до этого послал Питера на поиски Зеркала Еиналеж. В его анимагической форме это было достаточно безопасно. Сейчас он служит передачей сообщений от Джеймса: у него быстрые лапки и маленький размер - влезет в любую щель замка.
Мальчики идут по тёмному коридору, не осмеливаясь светить палочкой. Дорогу им освещает только свет луны.
Ремус хмурит брови - он не любит смотреть на луну. Поэтому всё время смотрит либо вперёд, либо на Карту Мародёров.
- Ха! А зачем Филч побежал в чулан? - Сириус уставился на карту.
Ремус немного расслабился. Лёгкая улыбка украсила его лицо.
Он восхищается тем, как свет луны падает на Сириуса: его обычно серые глаза сейчас поблёскивают голубым. Люпин может поклясться, что видит в них звёзды. Его волосы, чёрные как смола, будто светятся. Лицо - острое, бледное - выглядит размытым, призрачным. Ремус чувствует, как щеки горят, и резко отводит взгляд, чтобы не испытывать судьбу.
Они доходят до одной из самых дальних комнат. Дальше - только дверь в подвал и та комната, куда директор Дамблдор строго запретил заходить.
- "Не входите туда, если не хотите испытать самую худшую смерть", - сказал он в день распределения.
Мародёры, естественно, туда уже заглядывали. Но сейчас у них задача посерьёзнее, чем искать свою смерть.
Ремус с интригой открывает дверь. Их встречает пыльная комнатка. Видимо, когда-то это был кабинет: парты сдвинуты в одну сторону, шторы пахнут сыростью, в углах паутина. Сириус морщится при виде жирного паука.
Они видят его. Или, скорее всего, то самое зеркало. Оно завешено грязной тканью.
- Стой здесь, - командует Сириус. Он достаёт из кармана мешочек со щипчиками, украденными у мадам Помфри. Хмыкает:
- Как бы нам его разбить, чтобы не повредить полностью?
Он скидывает ткань с зеркала. Перед ним - огромное зеркало в золотой раме. Но взгляд Сириуса прикован не к нему.
Ремус напрягается, когда Сириус резко приседает и замирает, глядя в стекло. Он не дышит, не двигается.
- Хей, Сириус. Посмотри на меня, - строго говорит Ремус. Он подходит ближе, протягивает руку.
Он не смотрит в зеркало. И не хочет.
- Я... подожди, сейчас, - голос Сириуса дрожит. Он растерянно смотрит в стекло.
- Я ведь предупреждал о действии зеркала. Ты слушал вообще? Запомни - это не настоящее. Это всего лишь грёза.
- Не говори так. Не смей говорить, что она - всего лишь грёза, - голос Сириуса стал твёрже.
- Кто она?.. Сириус, что ты видишь?
Из глаз Сириуса медленно текут слёзы.
Ремус чувствует это. Он слишком хорошо читает друга.
Сириус молчит. Люпин садится рядом, всё ещё не глядя в зеркало.
Он аккуратно отворачивает голову Сириуса и прижимает её к своему плечу.
- Нет! - протестует Сириус, но Ремус только крепче обнимает.
Тот ещё немного сопротивляется, но потом сдаётся. Шмыгает носом, и, кажется, успокаивается.
- Мы были детьми. Сидели рядом, она улыбалась. Последний раз я видел эту улыбку, когда ей было шесть лет... - шепчет Сириус, уткнувшись в плечо.
- Ох... дорогой... - Ремус поглаживает его по плечу.
Внезапный писк отвлекает их. Перед ними Питер превращается обратно в человека.
- ЧЕМ вы тут, блядь, занимаетесь?! - лепечет он, жестикулируя. - Филч уже достал свою блохастую тварь метлой и очень агрессивно идёт сюда!
- БЛЯДЬ! - доносится из двух ртов.
Сириус больше не смотрит в зеркало. В его левом углу появляется трещина. Он берёт щипчики, чтобы выломать осколок.
Он вскрикивает - в комнату врывается Джеймс и с силой отрывает кусок стекла.
Внизу зеркала появляется большая трещина.
Питер ойкает, но времени чувствовать стыд у них нет.
Они еле влезают под мантию-невидимку. Им уже не двенадцать. Это пятнадцатилетние подростки.
Ремусу и Сириусу вообще шестнадцать. Люпину и Джеймсу приходится идти почти сидя.
Но жаловаться - глупо. Они же Мародёры.
---
- Думаешь, карта это выдержит? - Джеймс вертел осколок в пальцах, не решаясь передать.
- Она уже выдержала нас, - фыркнул Сириус. - Так что с этим справится тоже.
Ремус только кивнул. Он разложил карту, провёл по ней палочкой и прошептал:
- Торжественно клянусь...
Он выхватил стекло из рук Джеймса.
- Готовы? - Трое друзей кивнули. Так как именно Ремус активировал карту в первый раз, ему доверили это и сейчас.
- Contactio - первое заклятие, чтобы связать осколок с картой.
Стекло немножко дрожит, приземляется прямо в сердцевину карты. Далее следует что-то вроде Memoria remanebit и другие связывающие заклятия.
Ремус поднимает взгляд на своих друзей:
- Какое слово-активатор?
Сириус было открыл рот, но Люпин прервал его:
- Без пошлых и идиотских идей Сириуса.
Джеймс пожал плечами. Питер посмотрел на него с выражением «Не трогайте меня, пожалуйста». Люпин вдохнул и произнёс первое, что пришло в голову:
- Plus quam malitia mihi opus est.
Лёгкое свечение разнеслось по всей комнате. Запахло гарью, и карта немного почернела по краям - ничего серьёзного, но это заставило сердца друзей сжаться. Стекло будто расплавилось и растеклось по всей карте. Последняя вспышка - и стекло полностью исчезло.
- Что ты только что сказал?.. - спросил Пит, тяжело сглотнув.
- Сюрприз, Хвост. Все заклинания походят от латыни, - Сириус с блеском в глазах глянул на карту. - Думаю, это наше слово-активатор для нового действия карты. Как шалость удалась! Только теперь, дополнительно, если нужно будет, появился режим «Мне нужно больше, чем шалость». - Он ткнул палочкой по карте, произнося это.
Все затаили дыхание. Треск свечей не давал комнате погрузиться в тишину. Карта, которая показывала маленькие фигурки, движущиеся по коридорам или комнатам Хогвартса, теперь дополнительно проявляла их тайные желания или настроения.
Сириус указал пальцем на кабинет директора:
- Ха! Старик сейчас очень уставший, но завален работой по... Ордену Феникса? Что за чёрт... - Сириус секунду подумал, но потом махнул рукой и добавил: - А ещё бедняга хочет лимонных долек! О господи, здесь всё так мелко написано, не разглядишь со зрением Сохатого...
- Зато подробно, - буркнул Джеймс.
Все друзья засмеялись, начиная толкать друг друга в плечо.
- Поздравляю, Мародёры. Шалость удалась, - сказал Джеймс, как истинный глава их группы, хоть всегда отказывался это признать.
- Я был даже не уверен, что это сработает, - сказал Ремус, внимательно разглядывая студентов на карте. - Но это был единственный артефакт, который был похож на тот, что нам нужен для этого.
Ремус достал из сумки книгу древних артефактов:
- Тут даже не говорится, что осколки из зеркала можно во что-то модифицировать.
- Просто ты гений, Луни! - воскликнул Сириус. - Завтра мы отметим это в «Дырявом котле»! Я поговорю с мадам Розмертой насчёт пары бесплатных шотиков, - шутливо подмигнул он.
Джеймс хлопнул его по плечу, другой рукой теребя его непослушные волосы. Сириус довольно залаял, изображая из себя собаку.
Ремус смотрел на них с тихим счастьем в глазах.