будущее которые я тебе доверяю

Такемичи медленно открыл глаза. Белый свет больничной лампы резал зрение, и он зажмурился, пытаясь прийти в себя. Всё тело было тяжёлым, будто после долгой борьбы. В ушах стоял приглушённый шум, как эхо из сна, но постепенно к нему возвращалось осознание.

— Такемичи? — знакомый голос прозвучал рядом, дрожащий и полный тревоги. Он повернул голову и увидел свою мать, сидящую у кровати. Её глаза были покрасневшими, как будто она долго плакала. Она держала его руку, сжимая её, будто боялась, что он исчезнет.

— Мам... — голос Такемичи был слабым, но он собрал силы, чтобы улыбнуться. — Всё нормально, я здесь.

Женщина выдохнула с облегчением, её губы задрожали.
— Идиот... — Глаза женщины снова намокли.
— Ты напугал меня до смерти! Кто тебе разрешал трогать его!? Ты чуть не погиб,— её голос снова дрогнул. — Но ты живой... это главное.

Такемичи хотел ответить, но в этот момент дверь палаты открылась, и в комнату вошёл Манджиро. Его лицо было непривычно серьёзным, но в глазах читалось облегчение.

— Такемичи, ты наконец очнулся, — коротко произнёс он, подходя ближе. Его руки были засунуты в карманы, но плечи были напряжены, словно он с трудом держал себя в руках.

— Манджиро... ты тоже здесь? — Такемичи попытался приподняться, но тут же ощутил головокружение. Мать осторожно придержала его за плечо.

— Лежи, не напрягайся, — строго сказала она, бросив взгляд на Манджиро. — А ты не слишком ли быстро нагружаешь его вопросами?

Манджиро усмехнулся, но его взгляд не отрывался от Такемичи.

— У него будет время отдохнуть. Но я хочу знать, что случилось. Ты был в отключке два дня. Что произошло? — Манджиро заинтересованно смотрел на друга.
— И в правду. Это не похоже на тебя, Ханагаки. Ты ночью залез на байк и без моего разрешения катался по городу. Мы посмотрели камеры, ты сам по себе свернул и ударился. Зачем?— Такемичи похлопал глазами и молча опустил голову. Что ему ответить?  — Просто думал что самый умный. Извини. — Озлобленный взгляд Акаруй смягчился. — Ладно, но всё же... Не делай так больше, это очень безрассудно.

Такемичи отвёл взгляд, вспоминая дневник, старика и всё, что произошло. Голова снова начала гудеть от вопросов, которые крутились в его сознании. *Может всё это просто сон?*
— Сынок, а что это? — Женщина достала из кармана тот самый дневник. Только он отличался от того что видел сам голубоглазый. Он был старый, потрепанный и пожелтевши со временем.
— Мы нашли его у тебя в руках. Ты сжимал его так, что ели отодрали. — Сказала женщина.
Лицо Такемичи было шокированным, он застыл и не мог произнести ни слова.
— Мы не будем давить. Главное, чтобы ты был в порядке. Если что-то тревожит тебя, просто скажи.
*Это правда...* От вида дневника из глаз Такемичи пошли соленные дорожки.
Это реакция была самая не ожидаемая. Поэтому они попытались хоть как-то успокоить мальчика.
— Я просто.... Не обращайте внимания, обычный дневник. Всё хорошо,—
Таким ответом женщина не была довольна, но промолчала.
Такемичи почувствовал, как внутри поднимается тяжесть. Он хотел поговорить, но понимал, что с этим ему придётся разобраться самому. И всё же одно имя сорвалось с его губ:

— Акаруй...

Манджиро удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Мать, похоже, тоже не поняла, зачем он произнес её имя? 

— Что? — спросил Манджиро, наклонившись ближе.

Такемичи закрыл глаза, чувствуя, как слёзы наворачиваются. Образ старика стоял перед его глазами. Последние слова, которые он произнёс, эхом звучали в голове.

— Это не важно, — тихо ответил он, открывая глаза и глядя на Манджиро. — Но я обещаю, что теперь буду делать всё правильно. Ради всех, кто мне дорог.

Манджиро кивнул, изучая его лицо, словно понял что твориться у него внутри.

— Хорошо. Но помни, что ты не один, Такемучи. Если что-то нужно, мы здесь.

Такемичи слабо улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он посмотрел на мать, которая нежно сжимала его руку, и на Манджиро, чьё молчаливое присутствие всегда было для него опорой.

"Береги её, мой мальчик. Береги себя..."

Эти слова продолжали звучать в его голове.
— Так, покидаем пациента, он должен отдохнуть.

— В палату вошла женщина средних лет. — Опекун пациента, вас на пару слов. 

Мать Такемичи, осторожно сжав его руку, кивнула медсестре и встала, бросив на сына ещё один тревожный взгляд.

— Я скоро вернусь, Такемичи. Отдыхай, — сказала она, а затем вышла вслед за женщиной в белом халате.

Манджиро остался сидеть рядом, его поза не изменилась, но в глазах читался напряжённый интерес. Тишина повисла в комнате. Такемичи не мог заставить себя заговорить, но и молчание становилось невыносимым.

— Такемучи, — наконец начал Манджиро, его голос был спокойным, но твёрдым. — как бы там не было, я рад что ты в порядке.

Такемичи встретился с его взглядом. Глаза Манджиро излучали искреннюю заботу. Сердце сжалось от чувства вины, но в то же время это вселяло уверенность.

— Манджиро, я... Спасибо — он замолчал, слова застряли в горле.

— Все ребята волнуются, — Сказал Манджиро пытаясь подбодрить его, — Все ждут твоего возвращения. Особенно я. — тихо добавил Манджиро.

Такемичи умилился с этого. Так радостно видит его таким, а не поехавшим головой мафиози.

— Отдыхай пока. Я прослежу, чтобы никто не мешал. А потом разберёмся, что делать с этим дневником.

Он вышел из палаты, оставив Такемичи одного в недоумении. Голубоглазый парень закрыл глаза, ощущая, как усталость и боль накатывают новой волной. Дневник лежал на тумбочке рядом с кроватью. Такемичи тихо выдохнул и лёг обратно.

                                          ***

Манджиро вышел из палаты, прикрыв за собой дверь. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Он остановился у окна, уставившись на тёмное ночное небо. Глубокий вдох не помог унять напряжение, которое не отпускало его с момента аварии Такемичи.

Этот дурак… всегда лезет на в драку. И всё ради нас. Ради меня…

Манджиро сжал кулаки, вспоминая, как впервые увидел дневник. Когда он открыл его, страницы были испещрены каракулями и странными заметками, которые казались безумными на первый взгляд. Он ели как мог разобрать надписи на пожелтевших страницах. Но чем больше он вчитывался, тем больше понимал: всё это не просто совпадения. Там были указаны детали, которые никто не мог знать.

А потом нахлынули воспоминания. Словно кто-то открыл в его голове давно запертую дверь. Фрагменты будущего: кровь, потери, горе. Он видел лица друзей, исчезающие одно за другим. Видел себя, застывшего в одиночестве на обломках собственной жизни. А затем образ Такемичи. Всегда впереди. Всегда готового сражаться за всех, даже если это стоило ему всего.

Манджиро прижал ладонь ко лбу, чувствуя, как мозг буквально горит от всего, что он вспомнил.

Почему я? Почему сейчас? — мысль терзала его, но ответа не было. Единственное, в чём он был уверен, — это в том, что он не скажет Такемичи. Не сейчас. Тот и так на пределе. Если он узнает, что Манджиро вспомнил всё, это только усложнит ситуацию.

— Ты всегда берёшь всё на себя, — тихо сказал он, глядя на своё отражение в оконном стекле. — На этот раз я не позволю.

Он закрыл глаза, вспоминая, как в тот момент, когда Такемичи был без сознания, он сидел у его кровати, чувствуя себя беспомощным. Впервые за долгое время ему было страшно.

Я чуть не потерял тебя, дурак. И только тогда понял…

Манджиро провёл рукой по лицу, прогоняя непрошеные мысли. Чувства, которые он так долго старался игнорировать, вдруг стали невыносимо явными. Он понимал: всё, что он делал, было ради Такемичи. Не ради банды, не ради прошлого или будущего. Только ради него.

Но сказать это? Нет. Он не мог. Не сейчас, когда всё настолько шатко.

Манджиро отошёл от окна и направился к лестнице. Нужно было привести мысли в порядок.

“Сначала разберёмся с дневником. Потом с прошлым. А потом…”

Он не стал заканчивать мысль. Всё это слишком пугало его. Но где-то в глубине души тлела решимость.

“На этот раз я спасу тебя, Такемичи. Даже если придётся пойти против всего мира.”

***

Это глава вышла быстра из-за того, что я отдыхала. Но теперь меня ждёт смертельная неделя в виде много сессии!