19
[Вечер предыдущего дня]
Шел первый час ночи. Мы с Джуном вместе выкурили две с половиной пачки, не проронив друг другу ни слова, лишь иногда ухмыляясь и грустно смотря в пол. Мой телефон пока что был спокоен, но я уже предвидела то, как он будет разрываться утром следующего дня от звонков и сообщений взволнованных и разъяренных родителей.
В какой-то момент я устала от нависшей над нами тишины и решила нарушить ее своим хриплым от сигарет голосом:
- Зачем она вам? – в моей голове было так много вопросов к Намджуну, но из всевозможных я выбрала именно тот, что касался Эри. Я была до конца уверенна в том, что для меня существуют вещи и поважнее ее, но видимо это была лишь иллюзия. Видимо, она – самый важный для меня вопрос.
На мой вопрос Джун сначала усмехнулся, а потом решился дать мне более конструктивный ответ:
- Ты ведь знаешь, насколько богаты ее родители, и насколько они влиятельны? – он посмотрел на меня.
- Так все дело в деньгах?! – возмущенным голосом воскликнула я.
- Нет конечно. Ну, не только из-за них, - Ким перевел взгляд на пол, - ее отец засадил моих родителей за решетку когда мне было десять лет, – тут мои глаза округлились, - после того как я переехал жить к бабушке, я каждый день подвергался насилию и угнетению с ее стороны, так что в возрасте двенадцати лет мне пришлось сбежать из дома, забрав при этом все ее украшения и деньги, чтобы выжить, - тут он вновь посмотрел мне в глаза. Мне стало его жаль. Человека, угрожавшего моей лучшей подруге и начав на нее целую охоту, мне стало жаль.
- А что случилось дальше? -
- А дальше, я пошел совсем не по тому пути. Я часто ночевал у моих друзей, в основном зимой. Так же часто ночевал где-то в подворотнях, а иногда вообще не спал. С каждым днем денег становилось все меньше, а я был худым как спичка, так что пришлось идти на крайние меры – попрошайничество. Я долго промышлял этим постыдным делом, пока в один день меня не задержала полиция, так как это нелегально. Полицейские спросили у меня про родителей, я молчал. Спросили про других родственников, я тоже молчал. Документов нет, паспорта нет, ничего нет. Они решили меня отпустить, хотя могли просто взять и отправить в детдом, но я так и не понял, почему они этого не сделали, но не важно. Через пару месяцев, я решил начать учиться драться, а когда приноровился к этому делу, пошел на бои без правил. После десятков поражений и унижений, я все таки смог одержать свою первую победу и побеждать уже в последующих разах, пока не стал там постоянным победителем. На этих боях я и познакомился с такими людьми как Техен и Хосок, а через них уже узнал про эту школу, где вскоре начал учиться. Там у них уже была какая-то группировка, в которую они меня и приняли, и где так же состоял Юнги, с которым я вскоре начал общение. Так как мои умственные способности были на высоте, я быстро стал их лидером, хотя и не особо был согласен с этой идеей. Тогда то я и начал воровать и совершать поступки и пострашнее этих, - тут Намджун сделал небольшую паузу, а потом продолжил, - а после, я вдруг задумался, а почему со мной весь этот кошмар и произошел? Какова его причина? И ответом стал он – глава семейства Ким – Ким Дэ Сынь, «великий победитель», отправивший мою семью в тюрьму. Сначала моей целью было убить его, но когда я узнал, что в нашу школу перевелась его дочь, мои глаза засверкали. Мне выдался невероятный шанс, и я его не собирался упускать. С помощью Юнги и остальных, я раздобыл почти всю информацию о ней, даже то, чего не знали даже ее родители. А затем, появился Чонгук. Этого по уши влюбленного и отвергнутого пацаненка легко было уговорить вступить к нам и помочь нам в свершении нашего плана: схватить Эри. Мы ничего с ней не хотели делать, до вступления Чона. Он хотел причинить ей максимальное количество боли, и мы с ним согласились. А ведь изначально мы хотели просто получить выкуп, но я понял, что обычными деньгами он никогда не расплатиться за моих родителей и мое отвратительное детство. Я хочу чтобы он ощутил ту же боль на сердце, что и я, - по Джуну было понятно, что ему было сложно говорить на эту тему.
- Можно я задам еще один вопрос? –
- Конечно. –
- За что сели твои родители и где они сейчас? –
- Их посадили за то, что они мешали ее отцу шорлатану зарабатывать деньги. Они лишь хотели правосудия, а закончилось все как всегда, - Ким грустно выдохнул, - а сейчас они на кадбище. Они погибли при попытке сбежать из заключения, - в его глазах была видна боль, обидна, разочарование в этом мире. Я не смогла ничем ему ответить, лишь взяла и обняла его со спины.
- Спасибо тебе, Мисои. –
- Я буду рядом. До конца. – эти слова стали решающими, как в наших с Джуном отношениях, так и в моих отношениях с Эри. Я не понимала, что творю. Но я ощущала, что делаю правильно.
- Она ведь твоя подруга, -
- Она мне больше чем подруга, Джун, намного больше, - с горечью в голосе сказала я, вспоминая наши последние совместные два года. Вспоминая наши разговоры и наши ссоры, наш смех и наши слезы, наши наставления и наши обещания. На лице невольно появилась улыбка, но то безразличие, что управляло моим телом и эмоциями, все же не смогло рассеяться от одной приятной мысли, - но я чувствую как мы отдаляемся. Я все меньше начинаю понимать ее мысли и желания. Я люблю ее, все сердцем, но я не думаю что так может и дальше продолжаться. Нужно что-то менять, и чем скорее – тем лучше, - я перевела взгляд с края матраса на повернувшего ко мне голову Намджуна.
- Мисои, - вдруг начал он, - знаешь ли ты вообще, что такое любовь? –
- Это когда тебя тянет к человеку, когда ты испытываешь кайф от нахождения рядом с ним. Любовь, как по мне, это сильнейший наркотик. Но благо, от того наркотика, на который я подсела два года назад, я намерена вскоре избавиться. Знаю, будет ломка, но я сильный человек, думаю, что справлюсь с этим негодованием, - спокойно ответила я. Ким вздохнул и развернулся.
- Твои действия не имеют большого смысла, так же как и заявления, - без единого колебания совести произнес Джун, на что я лишь вопросительно посмотрела на его затылок, чувствуя себя оскорбленной, - ломка – это тебе не соревнование, поверь мне. Ломка – это испытание, которое проходят лишь единицы. Ты не выживешь без Эри, ты слишком слаба, ты уже слишком от нее зависима, - я отстранилась от Кима и презрительно на него посмотрела.
- Ты меня недооцениваешь, - он хмыкнул.
- Нет, наоборот, я тебя чересчур переоцениваю, - он повернулся в мою сторону и уставился мне в глаза, - знаешь, действие наркотика заставляет само вещество и его ценность завысить. Когда мы под кайфом, мы слепо верим в чудеса употребляемого препарата, и не видим, не замечаем, как он медленно нас убивает, - он приблизился ко мне, - так что мы оба уже слишком далеко зашли, и мы оба умрем от ломки, зависимо от наших же выборов, - Джун взял мою немного вспотевшую руку, - ты же не дашь мне умереть? – и вовлек меня в поцелуй, нежный, горячий, но из-за моего непрофессионализма, неумелый.
Тело дрожало. Я не могла пошевелиться, будто окаменела. Я даже не прикрыла глаза, а панически уставилась в одну точку. Я видела его закрытый глаза и чуть дрожащие, изящные ресницы. Я никогда не ощущала такую близость к человеку, в особенности физическу. Я чувствовала каждый миллиметр его губ. Чувствовала его горячее, обрывистое дыхание на кончике своих влажных уст. Чувствовала, как он умело сминал мои онемелые губы, проводя по их периметру обжигающим языком, с каждой секундой становясь все уверенне и напористее. Он притянул меня к себе за шею, второй рукой разместившись у меня на талии. Помещение наполнилось пошлыми звуками причмокивания и сбившегося дыхания. Мое тело начало само по себе расслабляться, а веки устало прикрыли зрачки.
С каждой секундой воздуха становилось все меньше, и чувствуя что я сейчас задохнусь, я отпихнула от себя Намджуна и жадно начала глатать воздух.
- Первый? – рвано дыша спросил у меня Ким.
- Да, - задыхаясь ответила я.
[15.06]
[Психотерапевтический центр]
*POV Хакайна*
Я вбегаю в помещение и стремлюсь в сторону ресепшна.
- В каком кабинете находится Ким Эри? – охрипшим от длительного бега голосом спросила я.
- Во-первых, - отозвалась противная, морщинистая тетка, сидящая за полукруглой, деревянной стойкой, - добрый день. Во-вторых, кем вы приходитесь пациенту, чтобы прерывать их с доктором сеанс, и под каким предлогом я вообще должна вам дать данную информацию? – мои нервы были на пределе, я хотела наорать на эту женщину и послать ее на все четыре стороны, ибо времени у меня было в обрез и каждая секунда была дороже золота. Пока я утопала в мыслях о том, что мне стоит ей ответить, я краем глаза заметила экран компьютера за которым она сидела, и где было написано расписание посещений и номера кабинетов. Среди различных имен и фамилий, я выделила именно того человека, чье присутствие в этой таблице мне было важнее всего – «Ким Эри – 44 кабинет – Чжан Исин».
Не мешкав ни секунды на месте, я рванула в сторону кабинетов «40-50». Я слышала как тетка сзади кричала в мою сторону и звала охрану.
- 41… 42… - про себя считала металлические циферки прикрепленные к дверям
- А ну, стоять! – послышался голос разъяренного охранника и его тяжелые шаги.
- 43… 44! – останавливаюсь и распахиваю дверь.
Пусто.
Стоит дивнчик, стол, полки с книжками, стул по середине. Но ни Исина, ни Эри в комнате не находилось.
Просто пусто.
- Нет! Я опоздала! – обреченно кричу на весь длинный, выполненный в тошнотворно скучных,белых тонах коридор, в котором выделялись только коричневые двери, и устало падаю на колени.
- Совсем чтоли?! Вымитайся отсюда! – догнал меня запыхавшийся охранник и, схватив меня за локоть, поволок мое тело до выхода. Я была как тряпичная кукла, такая же неподвижная и не вызывающая эмоций. Такое у меня было состояние, осознав пропажу Эри и собственную бестолковость. Проходив мимо холла, на меня было обращено много косых взглядов, а ото всюду было слышно только «сумашедшая», «сбежала с сеанса чтоли?», «да ей самой психолог нужен!».
- Совсем молодежь обнаглела! – выперев меня из здания, озвучил охранник.
Было искренне плевать на происходящее вокруг. Было плевать на хорошую погоду, на легкий, приятный ветерок, бивший мне в лицо, на грациозно падающие пожелтевшие листья, на клюющих хлеб птиц и на чужие взгляды в мою сторону. Не это все было важно. Гораздо важнее была пустота в моих глазах, и осознание моего опустошенного бытия.