Глава 21.
Я жутко нервничала. Хуже всего было то, что мне не особо что-то говорили. Когда я отводила Питера к детскому психологу, он с нейтральным выражением лица пожал мне руку и пожелал всего хорошего. А ведь он беседовал с Питером один час три минуты и сорок семь секунд. И нет, я не параноик. Социальные службы, что осматривали квартиру Оливера, задавали множество вопросов, но не ответили ни на один из моих. Точно также как когда беседовали со мной. Они не боялись спрашивать меня даже о том, сколько сексуальных партнёров у меня было за то время, что Питер у меня, когда был последний, знакомила ли я кого-то из них с Питером или есть ли у меня кто-то сейчас. Но тем не менее никто не пытался ответить ни на один из моих вопросов. И сейчас я сидела на суде. На мне была юбка карандаш и блузка, которую я одолжила у Сары, потому что в моём гардеробе не было чего-то такого стиля. Ко всему прочему она сделала мне причёску и макияж, чтобы я выглядела реально, как взрослая женщина и мать Питера, а не его старшая сестра. Я сидела, как на иголках, пока адвокат что-то говорил судье. Рядом сидел Оливер и к моему огорчению он не пытался как-то меня отвлечь или утешить. За всё это время я привыкла, что он всегда пытается как-то успокоить меня и поддержать. Но сейчас он был задумчив, отстранен и летал где-то в своих мыслях. И это его поведение только еще больше нервировало меня. Дерьмо!— Оливер, — прошептала я, наклонившись к нему. Он не услышал меня и продолжил витать в своих мыслях. Последний раз я видела такое выражение на его лице, когда он еще ходил в школу и они с Гейбом на нашей кухне готовились к контрольной по тригонометрии, потому что им грозил вылет. — Оливер! — Сказала я чуть громче. Он вздрогнул и повернулся ко мне с отрешённым выражением на лице.— Что? Что-то случилось?— Да.— Что именно?— Суд, Оливер, — прошипела я. У меня не было права на него злиться, ведь он вообще не должен был сидеть здесь и помогать мне. Но эта его отрешённость бесила меня. — Где ты летаешь?— Прости, я просто задумался. Я отвернулась от него и заметила, что судья встал и ушёл. Быстро обернувшись я заметила, что Стейси начала переговариваться со своим адвокатом и еще одним мужчиной.— Что происходит?— Судья объявил перерыв, — сказал мистер Сандерс. — Он хочет рассмотреть предоставленные ему данные и показания.— И каковы наши шансы?— На самом деле, свидетельские показания Стейси немного ухудшили наше положения. Особенно её комментарии о родном отце Питера, который живёт с вами.— Но мы уже не живём там!— Тот факт, что вы проживаете у Мистера Ричардсона всего пару недель, тоже немного не играет в нашу пользу. Я вздохнула и опустила голову на руки, а потом услышала, как передо мной что-то положили. Открыв глаза, я увидела, что Оливер поставил передо мной стаканчик с кофе и шоколадку с орехами. А я и не обратила внимание на то, что он куда-то выходил. Оли положил свою руку мне на плечо и несильно сжал его.— Всё будет хорошо, Лисёнок, — мягко сказал он, наклонившись ко мне. — Я клянусь тебе, что всё будет хорошо.— Оливер, где сейчас твои мысли? — Спросила я, повернувшись к нему. Всё в нём говорило, что сейчас его голова была забита всем на свете, но не делом Питера. И я не могла понять, почему он приложил столько усилий, а сейчас сидит с таким видом, словно его заставили здесь быть.— Алиса, я... — он плотно сжал губы и просто отвернулся от меня. Да что с ним творилось? После этого я отдёрнула себя. Да, Оливер меня безумно сильно волновал, и мне хотелось знать, что твориться в его душе и сердце. Но сейчас я не должна была отвлекаться. Может быть это делало меня эгоисткой, может последней сукой, но Питер нуждался во мне и я была готова на что угодно, чтобы он остался со мной. Я не успела продолжить разговор с Оливером, потому что вернулся судья и все мои инстинкты обострились. Оливер сжал мою руку в своей, но я отдёрнула её. Хотя я и нуждалась в его поддержке, но сейчас это только отвлекало меня, потому что я начинала опасаться за него и переживать о том, что же гложет сейчас его.— Суд принял решение принять прошение о предоставлении Алисы Марии Китинг родительских прав над Питером Габриэлем Китингом, — объявил судья, а всё напряжение, что сковывало меня, резко слетело. Все эти несколько недель я была, как натянутая страну. И в одну секунду это просто отпустило меня. Я испытала такую волну облегчения, что чуть не потеряла сознание от этого, а по моему лицу потекли слёзы. — В течение шести месяцев с этого периода, их будут навещать социальные службы два раза в месяц. По истечению этого срока Алиса Мария Китинг станет полноправным и единственным опекуном Питера Габриэля Китинга. Судья ударил молотком и закрыл папку, которую он держал. В эту же секунду адвокат Стейси вскочил.— Мы будет ходатайствовать о пересмотре дела в пользу моей клиентки. — Быстро сказал он, а мне очень захотелось его выпотрошить.— Ходатайствуйте и подавайте прошение. А суд назначит новую дату слушания. Судья встал и ушёл, а я просто сидела и не могла поверить в то, что произошло. Осознание того, что Питер теперь мой сын, по-настоящему мой сын, обрушилось на меня только, когда Оливер заключил меня в крепкие объятия и прижал к себе. Я спрятала лицо у него на груди и начала плакать. Наконец-то это были слёзы счастья и облегчения, а не боли и паники.— Всё хорошо, Лисёнок, — сказал он с улыбкой, когда заключил моё лицо в свои ладони и начал утирать мне слёзы большими пальцами. — Теперь всё будет хорошо. — Он поцеловал меня в лоб, а я снова притянула его к себе, чтобы обнять. Когда мы выходили из зала суда, Оливер обнимал меня за плечи и я была безумно благодарна, потому что боялась, что могу просто не устоять на ногах и упасть от переизбытка чувств. Выходя, я заметила, что здесь также были Кэш и Дэвид, приятели Оливера. И что они тут забыли? Это действительно было странно, но сейчас в моей голове крутилось столько мыслей, что я просто не задумалась об этом, приняв это как данность. Пока Оливер беседовал с адвокатом, я отправила Саре сообщение о том, что я официально мама Питера и кучу восклицательных знаков. Она отправила мне много радостных смайликов и сердечек.— Алиса, — позвала меня Стейси. Не смотря на то, что я всё еще немного хотела её убить, я не могла избавиться от торжествования в своём взгляде. В конце концов, она заслужила это. — Это не конец. Я не остановлюсь, пока Питер не будет со своей настоящей матерью.— Я его настоящая мать, — жёстко сказала я. — Я была с ним рядом и в плохие и в хорошие дни, я научила его всему, всегда поддерживала его, не спала ночами и терпела, как всякие уроды отвешивают комплементы моей задницы и моим сиськам, чтобы у меня была возможность купить ему что-то, что его порадует. Он мой ребёнок.— Ты просто обманываешь себя.— Какого хрена, Стейси? — Крикнула я, а потом отдёрнула себя и понизила голос. Если эта сука рассчитывала на то, что мы еще в здании суда, где многие могут увидеть, как я нападу на неё и посчитать меня агрессивной, то не на ту напала. — Пять лет назад он тебе нахрен был не нужен! И всё это время ты ни разу о нём не вспомнила. Какого хрена именно сейчас в тебе взыграли материнские чувства? Это теперь мой сын. И я не отдам его тебе, пока я жива, тебе ясно?Она хотела что-то ответить, но я почувствовала твёрдую руку на своей талии.— У вас всё хорошо? — Спросил Оливер, а Стейси сразу захлопнула рот.— Привет, Оливер, — сказала она. — Рада тебя видеть.— Увы, это не взаимно. Я прикусила губу, чтобы хоть немного сдержать улыбку. Стейси не нашла, что на это ответить, поэтому просто развернулась и с гордым видом ушла от нас.— Я предлагаю заехать в магазин, купить как можно больше вкусняшек и поехать праздновать. — Сказал мне Оливер, а на моём лице появилась самая широкая улыбка на свете. Сара очень долго обнимала меня, говорила, что она так и думала, что это было очевидно, потому что Питер только мой малыш. Она даже заплакала от счастью и тогда по моему лицу вновь побежали слёзы счастья. Мы с ней выпили по паре бокалов вина, я рассказала ей о том, как прошло слушание. Она в свою очередь подкидывала мне варианты убийства Стейси. А потом она долго спрашивала меня о двух парнях: Кэше и Дэйве. К сожалению, я ничего не смогла сказать ей по этому поводу. Когда я посадила Сару в такси и убедилась, что она благополучно доберётся до дома и не найдёт приключений на свою задницу, я отправилась к виновнику сегодняшнего торжества. Праздник праздником, но ему завтра в садик, поэтому сон по расписанию.— Мам, а ты больше не будешь грустной? — Спросил он, когда я закончила читать ему сказку.— О чём ты, милый?— В последнее время ты была очень грустной. А сегодня ты такая радостная. Так будет теперь всегда?— Малыш, с этого дня я всегда-всегда буду самой счастливой на свете.— Ты мне обещаешь? Я прижала его к себе. Мысль о том, что я могу его потерять, всё еще болью отдавалась в сердце. Но потом я напоминала себе, что теперь я его мама не только душой и сердцем, но и по закону. Поэтому никакая стервозная Стейси не посмеет у меня его отобрать. А если попытается сделать это, то получит не только от меня, но и по закону. Даже после того, как Питер уснул, я еще некоторое время сидела в его кровати и перебирала его волосы. Когда время на часах перевалило за двенадцать ночи, я решила отправиться спать. Завтра будет трудный день, поэтому мне лучше хорошенько отоспаться. Когда я спустилась в гостиную, на моём лице появилась радостная улыбка, а из горла вырвался крик удивления. Оливер развесил тут шарики и ленточки, на журнальном столике стояло два бокала, бутылка вина, в тарелке лежали ролы и суши, а посередине стоял торт со свечками.— Что здесь происходит? — Шокировано спросила я, но всё равно не смогла стереть с лица глупую улыбку. Оливер в это время надувал шарик, но тот вылетел из его рта и полетел по комнате, сдуваясь. Оли улыбнулся, а потом развёл руки в стороны.— Сюрприз! — Сказал он радостно. — За всеми этими проблемами со Стейси и судом, мы приняли твоё день рождение, как должное. Я и без того пропустил целых пять твоих дней рождений, поэтому не мог просто проигнорировать это.— Шесть.— Что? — Удивился Оливер, а я улыбнулась, подходя к нему.— Ты пропустил шесть моих дней рождений. Когда мне исполнилось пятнадцать, ты уже встречался с Кети, и всё твоё внимание было полностью посвящено ей. Ты подарил мне милый свиншот и пообещал, что, как только разберёшься с некоторыми проблемами, мы сразу придумаем что-нибудь крутое. Но через две недели ты уехал. И пропустил еще пять моих дней Рождений. Потом еще кучу дней благодарения, рождественских ужинов, новогодних вечеринок, дней независимости и вообще много интересного.— Алиса... — Оливер подошёл ко мне и взял мои руки в свои. — Мне действительно жаль, что я так бросил тебя. Я поступил, как трусливый мудак. Но я клянусь тебе, что сделаю всё, чтобы искупить свою вину.— Ты уже сделал больше, чем достаточно. Благодаря тебе теперь Питер мой и мне не нужно беспокоиться о том, что завтра меня опять кто-то спросит, а где законный опекун Питера, кто я ему такая, почему я привожу его и прочее. Мне больше не придётся беспокоиться из-за врачей и снова искать чёрт знает где Гейба, чтобы устроить Питера в школу.— Алиса, я обещаю тебе, что всё наверстаю. Идём, — он улыбнулся и потянул меня к дивану, чтобы мы сели. Он дал мне один из бокалов с вином, а сам взял другой. — Сегодня у нас есть много поводов, чтобы выпить. Но я бы хотел начать с тоста за самую прекрасную и горячую мамочку, — усмехнулся он и подмигнул, а я закатила глаза, когда вспомнила свой танец на кухне, который увидел Оливер. — И я рад, что теперь мы можем пить законно. За тебя! — Я улыбнулась, когда вспомнила, как на мой четырнадцатый день рождения я уговорила Оливера дать мне попробовать пиво. Было так забавно наблюдать за тем, как он читал мне нотацию о вреде алкоголя, а сам пил уже третью бутылку. Я быстро осушила свой бокал. Сегодня я уже выпила с Сарой, практически ничего не ела, так что мне стоит сбавить обороты, если я не хочу, чтобы меня быстро вынесло. Но я так долго была напряжена и чуть с ума от этого не сошла. И сейчас я просто хотела успокоиться и расслабиться. Я это заслужила после всей этой нервотрёпки. Мы с Оливером много пили много говорили, съели почти все ролы, а ведь их было достаточно много. У меня уже порядком кружилась голова, а мозг и язык перестали договариваться, прежде чем я что-то говорила. Оливер тоже выглядел расслабленным и от души смеялся, когда я глупо и не по делу шутила. Мы говорили на разные темы. На самые глупые, о былых временах, о будущем.— Ты не хочешь теперь поступить в колледж? — Спросил меня Оливер. Если бы во мне сейчас не было столько алкоголя, я бы непременно сказал ему, что не готова думать об этом.— Я считаю теперь это глупым, — лишь пожала плечами я вместо этого. — Когда у меня появился Питер, мне пришлось дистанционно закончить обучение в школе. Экзамены я сдала неплохо. И послала заявления в некоторые колледжи. Но когда пришли ответы... в общем, я так и не нашла в себе силы открыть конверты. На кухни сидел малыш Питер, которого нужно было кормить. И тогда я поняла, что это в любом случае будет глупо. Попытаюсь учиться заочно, в итоге не преуспею с учёбой и не смогу вырастить Питера. Отправиться на учёбу я бы тоже не смогла. Ведь я уже привязалась к Питеру и даже не представляла, что могу отдать его кому-то или в детдом. Поэтому я просто спрятала эти конверты куда подальше, даже не узнав ответ, и отправилась на работу. Я никогда не жалела не о секунды проведённой с Питером. Но нельзя сказать, что иногда я не думала о том, а как бы сложилась моя жизнь? Как бы было, если бы ко мне не принесли Питера? Я бы сейчас уже заканчивала обучение? У меня была перспектива работы, на которую я реально хочу? Что бы было со мной? Я почувствовала, как Оливер осторожно убрал мне прядь волос за ухо, а потом повернул голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.— Послушай, я знаю, что подвёл тебя, но теперь я клянусь, что никогда не оставлю тебя. Поэтому теперь ты можешь исполнить все свои мечты.— Прямо все? — Прошептала я, загипнотизированная близостью Оливера.— Прямо все. — Также тихо сказал он. Проклятье! Дело в том, что одно из главных моих мечтаний, заключалось в Оливере. Когда-то он был первой лёгкой влюблённостью, серьёзной подростковой любовью. Но когда он уехал, я думала, что это прошло. Я думала, что злость и обида победило всё это. Теперь, когда он вернулся, все те чувства, что я испытывала к нему, вернулись. Причём они были умножены сразу на сто. От милой влюблённость это всё переросло в настоящую и сильную любовь. Я больше дня не представляла без Оливера. Я не могла поверить, что с утра я не увижу его растрёпанные волосы и сонную улыбку, не увижу, как он играет с Питером, как делает с ним уроки, не услышу, как он спрашивает меня про то, как я провела день. Но самое худшее было в том, что я очень хотела, чтобы хоть раз он поцеловал меня не целомудренно в щёчку. А по-настоящему, со всей страстью. Хотела, чтобы он обнял меня не как маленькую сестрёнку своего друга, а как настоящую женщину, к которой можно что-то испытывать. Я хотела, чтобы в его взгляде была не нежность и умиление, а хоть раз там была дикая страсть. Сейчас во мне было безумно много алкоголя, последние дни я была подвержена максимальной границы стресса, поэтому в эту минуту мой мозг просто отключился. Он просто помахал мне рукой и сказал, что устал думать. Тело, желание и инстинкты начали сами действовать. Поэтому я подалась вперёд и поцеловала Оливера. Вначале он опешил и оттолкнул меня.— Алиса, — начал он, но ничего больше не сказал. Он смотрел на меня так, словно никогда до этого не видел. Оливер положил руку мне на щёку и нежно провёл по коже. От такой нежности, я почувствовала сильную волну трепета. — Лисёнок. — Прошептал он. А потом он просто притянул меня к себе и поцеловал. Сначала он будто был неуверен и не понимал, что делает. Но потом он притянул меня к себе на колени. Его руки принялись исследовать каждую часть меня до которой он дотягивался, его губы атаковали мои, а язык исследовал мой рот. Он оторвался от моих губ на доли секунды, чтобы стянуть мою кофту через голову. Я даже не успела обратить на это внимание, а он уже начал расстёгивать мой лифчик. Я не хотела терять времени и начала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Всё происходило просто с сумасшедшей скоростью, а мой мозг был так опьянён алкоголем и Оливером, что я через раз улавливала события. Только сейчас я сидела на коленях Оливера, а потом — раз! — и уже лежу на спине в одних трусиках, а Оливер нависает сверху, покрывая поцелуями мою грудь, живот, бёдра. Каждая клеточка моего тела горела, а все нервы были напряжены до безумия.— Ну, пожалуйста, — простонала я, когда Оливер начал покрывать поцелуями мою шею. Я опустила руки на пряжку его ремня и быстро расстегнула её. Ну, настолько быстро, насколько могла. Я начала стягивать с Оливера его джинсы и почувствовала его усмешку. — Оливер, ну пожалуйста! Я так... хочу...— И я очень хочу, — прошептал он, когда его губы снова нашли мои. Я цеплялась в него так, словно могла умереть, если отпущу. Я целовала его так, словно это был мой последний поцелуй, словно я не могла им насытиться. — Но ты...— Чёрт возьми, Оливер! — Простонала я, потому что уже знала, что он хочет спросить. — Я уверена! Уверена, ясно тебе? Я мечтала об этом еще с того времени, как мне гормоны в голову били. Просто трахни меня уже! Оливер сразу послушал меня. Он быстро избавил меня от остатков одежды, а потом снова лёг на меня. И сделал то, о чём я его попросила. Трахнул меня. Так, как Алан никогда не мог. Нет, с Аланом мне часто было очень даже хорошо. Но сейчас я сходила с ума от желания, удовольствия и всего того, что Оливер давал мне. Он двигался во мне быстро и жёстко, сильно и стремительно. Я кричала от того, как быстро оргазм пришёл ко мне и из-за того, каким он был сильным. Оливер закрыл мне рот ладонью, чтобы как-то заглушить крик. И сейчас я даже не могла понять, почему он это сделал. Я уже была без сил и с трудом оставалась в сознании, когда Оливер вновь поцеловал меня.— Лисёнок, еще раз. — Прошептал он мне в губы, а потом мы кончили вместе. А потом я просто отключилась.