Осколки от наших сердце

Шесть лет спустя.

Я закрыла глаза, вдохнула, выдохнула и напомнила себе, что дома лежал счёт на целых семьсот баксов и мне нужны были деньги.
Поэтому когда придурок с седьмого столика вновь выставил в проход ногу, намереваясь остановить меня, я выдавила из себя улыбку и не стала обливать его кофе из чайника в руках. Хотя в голове у меня так и крутились картинки того, как я выливаю ему кофе на голову, а потом разбиваю кофейник ему о черепушку.
— Милая, а принеси-ка мне еще этих сладких пончиков. — Усмехнулся он и вновь опустил глаза к моей груди.
За шесть лет мне так и не выдали новую форму, а вот моя грудь с пятнадцати лет на пару размеров выросла, поэтому сейчас это выглядело очень пошло. Конечно в большинстве случаев благодаря этому у меня получалось получить до пятнадцати баксов чаевых с одного столика. А за смену до сотки. Но приходилось терпеть вот таких вот отмороженных типов, которые постоянно смотрели на меня, как на кусок мяса и так и шлёпали по заднице каждый раз, когда я проходила мимо.
Каждый раз, когда очередной жирдяй усмехался мне, клал руку мне на бедро, шлёпал меня или делал мне непрозрачные намёки, я закрывала глаза и представляла перед собой лицо Питера. Его щёки с веснушками, его улыбку и радостный смех. Он был не просто ребёнком. Он был моим маленьким ангелом. И я была готова терпеть всё на свете ради него.
— Конечно, — улыбнулась я своей самой очаровательной улыбкой. — Еще кофе?
— Будь так любезна. — Усмехнулся он. И я наклонилась налить ему кофе, а его рука легла ко мне на ногу и начала гладить голую кожу.
Питер сидит на полу и гладит Чакки. А тот лежит на спине и радостно дёргает ногами в воздухе. А Питер улыбается и берёт его на руки. Он бежит ко мне и смеётся. Он крадёт со стола кусочек мясо, пока я готовлю, и кормит Чакки.
Он ангелочек.
Поэтому я терплю, улыбаюсь и приношу ему еще один сраный пончик.
И это окупается, потому что он оставляет целую двадцатку и свой номер. Бумажку с номером я сразу выкидываю, а двадцатку гладу в карман и решаю купить Питеру шоколадку по дороге. Его любимую, с орешками.
— Попадаются же всякие уроды, — говорит Сара, когда я захожу в служебное помещение, чтобы переодеться и подсчитать сегодняшнюю выручку. Нужно зайти завтра в банк и кинуть деньги на счёт, чтобы погасить хоть часть долга. Сейчас середина июля и на улице стоит жара, но я не хочу оттягивать с долгом, потому что оглянуться не успеешь, как придут холода. А Питер очень восприимчив к болезням. — До сих пор поражаюсь, как ты таких упырей терпишь.
— Просто представляю лицо Питера. — Улыбнулась я и положила деньги в кошелёк, а кошелёк в свой небольшой рюкзак.
— Да, это просто чудо, а не ребёнок, — усмехнулась Сара. Она очень хорошо ладила с Питером. И часто, когда с ним нужно было посидеть, она была тем, кто приходил мне на вырочку. — Как насчёт того, чтобы в выходные сходить в парк. Я уже соскучилась по этому кусочку чуда.
— Да, это было бы здорово, — улыбнулась я и встала со скамейки. — Он уже недели две меня спрашивает про тётю Сару. Даже нарисовал тебе рисунок.
— Никогда бы не подумала, что в двадцать три года меня будут тётей называть. Это так странно.
— А я бы никогда не подумала, что мне еще и двадцати одного не будет, а я уже буду растить пятилетнего сына. Жизнь — непредсказуемое дерьмо.
Хотя я никогда не жалела о том, что у меня был Питер. Он лучшее, что у меня есть.
— Я побегу, а то на автобус опоздаю.
— Поцелуй от меня моего любимого маленького мужчинку. — Крикнула Сара, а я усмехнулась и пообещала, что так и сделаю. У Питера было не много близких людей, но я была безумно рада, что Сара входила в группу тех, кто заботился о нём.
Я вышла из «Домашних Оладушков» и быстро пошла в сторону библиотеки. Прежде я хотела успеть сдать книги и взять новые, а потом уже поехать за Питером. Мисс Питтли было уже почти шестьдесят, но она была милой и очаровательной женщиной, которая заботилась обо мне, как о своей внучке. Мы познакомились больше семи лет назад, когда одна из школьных хулиганок побила меня, и я решила посидеть в библиотеке, чтобы не попадаться на глаза Гейбу и Оливеру. Мисс Питтл нашла меня плачущую между рядов. Она не спросила, что случилось. Она просто принесла мне своё печенье, которое взяла на работу, чтобы перекусить. А потом принесла одну из книг и сказала, что книги всегда помогают сбежать от реальности в мир, наполненный чем-то прекрасным и волшебным.
С того дня я просто влюбилась в каждое произведение, что мисс Питтл подобрала для меня.
Я подбежала к стойки, где сидела мисс Питтл и вязала. Библиотека была не самым посещаемым местом. Она уже разваливалась: ободранные обои, там штукатурка отваливается, там на потолке здоровое пятно, потому что он протекает. Я бы хотела, чтобы это место улучшили, чтобы люби уважительнее относились к книгам и тем историям, что хранит это здание.
— Привет, милая! — Радостно сказала мисс Питтл, когда я подбежала к стойке.
— Здравствуйте, — я достала из портфеля две книги и положила их перед мисс Питтл. — Простите, в этот раз я не смогу выпить с вами чая. Мне нужно бежать за Питером.
— Я понимаю и поэтом уже всё приготовила. — Она показала мне три книжки и контейнер с печеньем. У неё не было своих детей и внуков, поэтому она заботилась о каждом. Хотя здесь это не все ценили. И Питера она тоже полюбила, как своего. — Гарантирую, что в конце книги «Цветы для Элджернона» ты заплачешь.
— Верю. — Улыбнулась я, когда клала книги и контейнер в сумку. — Обещаю в следующий раз выпить с вами чая.
— И посплетничать. — Усмехнулась она, а я засмеялась, но пообещала.
До автобуса оставалось всего пять минут, поэтому я побежала, чтобы успеть.
Я хотела Питеру лучшей жизни. Хотела, чтобы у него был шанс на нормальную жизнь. Поэтому я и отдала его в частный садик в западном районе. Двести баксов в месяц, что прилично било по моему карману. Но там с Питером играли воспитательницы, хорошо кормили и давали развивающие упражнения. Так что всё окупалось. Я хотела отдать Питера в частную школу в паре районов от его садика. Но она тоже стоила денег и не малых. И я не знала, смогу ли накопить достаточно хотя бы на первое время.
Пока я ехала в автобусе, я прислонилась головой к стеклу и снова вернулась в тот день, когда у меня появился Питер. Каждый раз, когда я задумывалась о том, как это трудно, я вспоминала день, когда впервые взяла его на руки.
Он был такой крошечный. Маленький и беззащитный. И я так сильно боялась его. Я понимала, что это глупо бояться такое беззащитное создание. Но я боялась, что подведу его. До этого я ни разу не брала в руки младенцев. А тут я не просто взяла в руки ребёнка, но и полный комплект обязанностей за него, с которыми каждый божий день боялась не справиться.
Даже сейчас, когда Питеру было уже пять лет, когда мы прошли многие трудные периоды, на которых писали в форумах, мне всё еще было страшно. Что если я не смогу отдать его в нормальную школу? Не смогу контролировать его, когда у него будет переходный период? Не смогу давать ему хорошие советы? Когда он был младенцем, я думала это был самый страшный этап. Потом он начал ходить, и я поняла, что вон он этап настоящего Ада. Сейчас Питер был любознательным ребёнком, который всему восхищался и обожал спрашивать «Что? Зачем? Почему? Как?». Вот этот период первый, который мне нравится. Хотя и в нём возникают проблемы.
Когда объявили мою остановку, я встала со своего места и быстро направилась к выходу. Меня сразу же приветствовала вывеска «Детский садик «Солнышко». С программой дошкольного воспитания». Вывеска была красивой, с разноцветными буквами, цветочками и бабочками. Всё лучшее детям.
Я направилась к воротам и поздоровалась с охранником, когда он открыл мне дверь. На площадки сейчас играла какая-то группа детей, младше Питера. Некоторые сидели в песочнице, некоторые играли в догонялки или залазили на брусья. На группу из пятнадцати детей приходилось три воспитательницы, поэтому каждый был под присмотром. Когда я ходила в садик, у нас была группа в двадцать три человека, причём в разных возрастных группах. И всего одна воспитательница. Ну, еще повориха, которая заставляла мыть за собой посуду.
Питер ходил в этот садик уже три года. И три года я приезжала сюда, чтобы оставить его и забрать. Но каждый раз поражалась тому, как здесь было всё красиво сделано. Я нашла раздевалку для группы Питера и вошла. Здесь уже было много родителей, которые пришли за своими детьми, некоторые из которых говорили с воспитательницами.
— Мамочка! — Крикнул Питер, и я увидела, как он бежал ко мне. Я сразу опустилась на колени, чтобы обнять его и прижать тот небольшой комочек счастья к себе. От его волос пахло ванилью, поэтому я глубоко вдохнула, а потом поцеловала его в макушку.
— Привет, малыш, — сказала я, немного отстраняясь. — Ты что уже переоделся?
— Конечно! — Гордо сказал он. — Я же уже взрослый. — Я начала его сматривать и заметила, что он надел кофту наизнанку, а на правой ноге шнурок был завязан неправильно. Я лишь улыбнулась, покачала головой и пошла к его шкафчику, чтобы поправить всё.
— Что сегодня делал?
— Мы сегодня должны были пройти маленький тест. «Какое животное это говорит?». Я прошёл быстрее всех! Правда, здорово?!
— Конечно, милый, — улыбнулась, когда переодела его кофту.
— Корова говорит: муууу. — Радостно сказал он, пока я зашнуровывала его обувь. После этого я открыла шкафчик, чтобы достать сменные шорты и футболку Питера и положить чистую одежду.
— Алисочка! — Я выдохнула и закрыла глаза. Только не Анетт! Я ненавидела её навязчивость. Ненавидела, когда она смотрела на меня, как на кучку собачьего дерьма, в котором она уделала свои дизайнерские туфли. Но больше всего я ненавидела её дежурную улыбку для меня. Когда она хочет быть дружелюбной, но за этой улыбкой видно, что на самом деле она думает обо мне. И видно, как она хочет крикнуть: «Тебе здесь не место! Вали на свою свалку!».
— Привет, Анетт. — Сказала я и улыбнулась ей. Надеюсь, в моей улыбке она тоже видела, как я посылаю её самым отборным матом.
— Я просто хотела сказать, что на следующей неделе в пятницу у нас будет тематический вечер в морском стиле. Уже придумана программа, и родители распределились на тех, кто готовит угощения и тех, кто занимается украшениям. Ты чем хочешь заниматься? Или вы не участвуете?
Очередные намёки на то, что мы живём в не самом лучшем районе. Очередной намёк, что как бы я не старалась, я никогда не стану такой прекрасной мамой года, какой является она. Но е было просто говорить. Её муж владел тремя магазинами бытовой техники, а через месяц открывал четвёртый. Да, они не миллиардеры и даже не миллионеры. Но деньги в их семье водились. И пока муж пахал, она растила дочку и делала из неё маленькую принцессу.
А я воспитывала Питера в одиночку, поэтому не могла себе позволить целыми днями скакать по всяким консультациям и детским бутикам, а по вечерам придумывать разную херню.
— Нет, что ты, мы, конечно же, участвуем! — Сказала я с самой максимальной долей счастья. А улыбка Анетт немного дрогнула. — Я бы хотела заняться угощениями. Есть конкретные пожелания? Или я сама должна решить? — С едой было проще. Я помню, какие завороченные украшения сделали на дне дикого запада. Сколько бы я не пыталась, такого уровня я никогда не достигну.
— Нужно сто кексов и два торта. Помни про морской стиль. И не нужно никаких красителей. Постарайся сделать всё максимально натуральным.
— Ну, разумеется, Анетт. — Улыбнулась я, а в голове опустила её всеми известными матными словами.
— И еще есть небольшая просьба, — сказала она, когда я взяла Питера за руку и уже направилась в сторону выхода. Ну что еще? — Можешь в пятницу надеть что-нибудь... поприличнее. Я понимаю, что тебе всего лишь двадцать лет. Но это несколько не прилично ходить в настолько коротких шортах перед маленькими детьми.
Я почувствовала, как Питер сжал мою руку. Я быстро посмотрела на него и увидела его взгляд, который так и говорил мне: «Я люблю тебя, мамочка. Не ведись на слова этой плохой тёти. Для меня ты лучшая».
И всё. Гнев медленно пропадал, потому что всякие высокомерные сучки, которые хорошо вышли замуж, не стоили того, чтобы мой малыш разочаровывался во мне.
— Конечно. — Бросила я Анетт, а потом просто пошла к выходу, чтобы она еще чего не вспомнила.
Пока мы с Питером ехали в автобусе, мы ели печенье мисс Питтл, и он изучал книги, которые она дала мне. Он показывал мне на буквы, которые они уже прошли, а потто рассказывал про них небольшой стишок. Также он попросил читать ему по вечерам «Таинственный остров», который мисс Питтл мне дала.
В магазине Питер просил купить ему его любимые жевательные конфеты. Сначала я подсчитывала, сколько могу на это потратить, а потом вспомнила козла с двадцаткой и решила, что сегодня я могу побаловать Питера.
— Мама, а что на удин? — Спросил меня Питер, когда я стояла на кухни и готовила.
— Пицца, милый. Ты уже спрашивал.
— Угу. — Сказал Питер. Когда я вновь повернулась к доске, заметила, что на ней не хватало кусочка колбасы, которую я нарезала. А Питер убегал наверх по лестнице вместе с Чакки. Я лишь покачала головой и улыбнулась. Он постоянно напоминал мне меня. Помню, что Гейб часто качал головой, когда я так и норовила подкормить каждое животное в округе и пару раз в неделю приносила кого-то домой.
Когда пицца была готова, я позвала Питера за стол. Он прибежал, а под его ногами продолжал мельтешить Чакки. Я знаю все хитрости Питера. Поэтому сразу поставила перед ним стакан молока, соус, еще один приборы и пару долек сладкого перца. Обычно он использует трюк с «Принеси», чтобы отвлечь меня и дать еще кусочек Чакки. Нет, Питеру нравилась моя еда. Нет, Чакки не голодал. Просто эта собака имела вместо желудка чёрную дыру и могла есть не переставая. А тот Питер был только рад подкормить его.
— Не хочешь провести день в Слоут Луп? — Спросила я, налив и себе молока. — Скажем, субботу. Мы могли бы погулять в парке, сходить в аквариум Шедда. Потом пошли бы на пляж.
— Здорово! — Улыбнулся Питер, когда уже запихал кусок пиццы себе в рот. — А мы возьмём с собой Чакки?
— Я подумаю.
— А мы можем пригласить Пейдж? — Я чуть не выплюнула молоко изо рта, но удержала его в себе. Пейдж была дочерью Анетт. Вот чего-чего, а такого я точно не ожидала.
— Пейдж? — Переспросила я, надеясь, что просто ослышалась. Или у них в группе появилась еще одна Пейдж.
— Да, — сказал Питер, а потом опустил голову в тарелку и его щёки покраснели. — Сегодня мы лепили из пластилина и у неё не было красного. И я отдал ей целый кусок своего. Она сказала, что все мальчики противные, а я прикольный и поцеловала меня в щёку.
О. Боже. Мой!
Питер влюбился!
Уже?! Это происход уже? Я думала, что это должно начаться позже. Я думала, у меня есть время перед тем, как он начнёт спрашивать, как ему добиться девочку, когда происходит первый поцелуй, как залечить разбитое сердце и когда он полюбит еще раз. Я не хочу, чтобы этот период наступал так быстро. Хотя о чём это я? ведь я была примерно такого же возраста, когда влюбилась. К сожалению, это было не так, как сказала мама. И через неделю моё маленькое сердечно не перестало страдать. И через десять лет после этого. И даже сейчас.
— Я поговорю об этом с Анетт. — Улыбнулась я. Хотя я прекрасно понимала, что та никогда не отпустит дочку со мной. А пойти вчетвером... Ради Питера я готова пойти на что угодно. Даже на наказание в виде Анетт. Но я не знала, захочет ли пойти она на такое. Анетт ведь считала меня мусором, а Питера не желательной компанией не только для её золотой дочери, но и для всего садика.
— Я всё! — Улыбнулся Питер, когда запихнул в рот последний кусочек пиццы. Я улыбнулась ему и дала пакет с конфетами, а он схватил его и убежал смотреть мультики.

С утра я как всегда встала в шесть. Садик начинал работать с девяти, но мне нужно было еще приготовить для Питера завтрак, а потом собрать его вещи. Его я будила только в семь, потому что он мог собраться быстро. И ему просто нужен был здоровый сон. Автобус отходил только в семь пятьдесят пять, а до остановки идти всего семь минут.
Когда я отвела Питера в сад (снова десять минут обнимала его и говорила, как люблю его. Я увижу его всего через девять часов, но ничего не могла поделать с тем, как скучаю по нему), направилась на работу. В этом месяце уволилась еще одна девочка, поэтому официанток осталось очень мало. Я брала все смены, какие могла. Деньги лишними не бывают никогда. Особенно, когда тебе снова пришло письмо из банка, напоминая про счёт в семьсот баксов.
После обеда основная волна людей спала и были заняты всего пара столиков, поэтому мы с Сарой стояли у стойки, и она рассказывала, как неудачно прошло её свидание на прошлой неделе. Но неожиданно она замолчала, и её глаза чуть не вылезли из орбит. Она смотрела мне через плечо, на вход, к которому я стояла спиной.
— Матерь Божья! — Прошептала она и я могла видеть, как винтики вращаются в её голове.
— Что? — Прошептала я, чтобы подшутить над ней.
— Сюда только что зашёл самый греховно сексуальный парень, которого я когда-либо видела. Пусть он сядет за мой столик! Пожалуйста! Умоляю, пусть за мой. — Она прослеживала его взглядом, а я даже не оборачивалась. Мне это было тупо не интересно. У меня был ребёнок и он был для меня всем миром. Мне не нужны были отношения. И даже секс мне не был нужен. Когда ты встаёшь в шесть утра и проводишь целый день на ногах, а потом ложишься только в двенадцать, секс становится такой бесполезной и ненужной вещью. — О нет! — Простонала она, разочарованно.
— Забирай мой столик. — Лишь сказал я. Мы были вдвоём на смене, поэтому если она так разочарована, значит он сел за мой столик, а я легко могу отдать ей какого-то красавчика. У меня уже был милый красавчик с веснушками по всему лицу.
— Спасибо! — Радостно сказала Сара. — Как я выгляжу? Ты бы трахнула меня?
— Если бы была лесбиянкой, то обязательно. — Усмехнулась я, а она подмигнула и виляющей подходкой пошла к тому столику, а я начала раскладывать меню. Через минуту Сара вернулась хмурая и расстроенная. — Что случилось?
— Он попросил тебя.
— Что?
— Сказал, что хочет, чтобы ты обслужила его.
— Не расстраивайся, — улыбнулась я и когда проходила мимо прошептала. — Я скажу, что у меня есть ребёнок и я лесбиянка. Эти две вещи отваживают всех мужиков. — Сара сразу усмехнулась. Так держать.
Я подошла к столику. Пока я шла, я искала в кармане на своём фартуке. Чёрт, пора навести порядок здесь.
— Добрый день, меня зовут Алиса и я буду вашей официанткой. Вы уже определились с заказом? — Сказала я, когда нашла ручку и подняла голову.
— Привет, Лисёнок.
— Оливер?