I found...

Примечания:

Шипп: Чуя/Дазай, фоном Ацуши/Акутагава.
Зарисовка во вселенной десятого, двенадцатого, пятнадцатого и двадцатого драбблов.
(Не)много ревности, (не)много флаффа и хэппи энд на десерт~
Писалось под: Zara Larsson - "Lush Life".

Дазай любит флиртовать. Чуя знает, ничто этого не изменит. Если и есть у его напарника особенно любимая маска, так это маска обольстителя и коллекционера женских сердец. Накахара давно перестал ревновать. Если вообще ревновал. Несмотря на то, что их отношения с Дазаем никогда не были простыми, в одном Чуя всегда был уверен: если Дазай устанет от него, то просто сообщит об этом в лоб без всяких увиливаний и шашней на стороне. Вот только «если», а не «когда». Впрочем, возможно, Чуя так уверен в своих отношениях с напарником из-за того, что прекрасно знает, как Дазай одержим им и как порой бывает ревнив: по поводу и без. Чуя узнал об этом однажды и до сих пор не может забыть. Дело было на очередном светском рауте, когда «Двойной Чёрный» поспорил, кто очарует больше дам, пригласив на танец. Выиграл Чуя, чему и сам непомерно удивился, ведь никогда не был таким же прожжённым манипулятором, как напарник. Ещё больше Накахара удивился, когда Дазай с елейной улыбкой утащил его за собой на пустующий балкон и зацеловал там до распухших губ, что в итоге обернулось тем, что уже распалённый Чуя зажал Дазая в самом тёмном углу, и тот спустил в брюки, даже ни разу к себе не прикоснувшись. После этого было принято единогласное решение послать банкет к чёрту и свалить оттуда, что они и сделали. Тогда им было по восемнадцать, и их отношения только начинались. Возможно, какие-то вспышки ревности и были, но Чуя не помнит ни единого случая относительно самого себя. Не то чтобы рыжеволосый мафиози считает себя исключительным, нет. Он никогда не думал о чём-то вроде «он никогда меня ни на кого не променяет, ведь это же я». Скорее, такие мысли могли быть в голове Дазая. Чуя даже приписал бы их напарнику, если бы не вспышки ревности последнего. Был ли Дазай неуверен в себе или в чувствах напарника, был ли так жаден до него на самом деле, что ревновал даже к тем, с кем рыжеволосый мафиози дышал одним воздухом, Накахара понятия не имеет. Его это и не волнует. Ревнует Дазай забавно, сам себе находя поводы, а про себя Чуя и так всё знает: если бы не был влюблён в Дазая, давно бы его придушил. - Накахара-доно, вы... Может, мне позвать Дазая-сана? Чуя одаривает ёрзающего на своём стуле мальчишку-тигра скучающим взглядом. Ацуши после двойной «воспитательной беседы» по поводу разодранных колёс машины Накахары от самого Чуи и вдобавок от Акутагавы в последние дни как шёлковый. Такой весь услужливый, расторопный, неприметный и тихий. Чуя сомневается, что так на Ацуши подействовал его авторитет или клыки расёмона. Скорее на мальчишку подействовал Дазай, к которому Накахара не притрагивается уже неделю и которого умело избегает вне рабочих часов. Тот наверняка запретил своему подопечному вольности, которые раньше покрывал, дабы не бесить напарника ещё сильнее, не продлевать свой срок наказания, вот и бродит Накаджима неприкаянной тенью, ведь слово своё Дазай, на удивление, сдержал, и у Рюноске от джинко выходной в целый месяц. Чуя готов поклясться, иногда Акутагава буквально светится от счастья, когда вспоминает об этом. Но лишь иногда. Чуя в этом болоте разбирается и ориентируется получше многих, так что сразу заметил у Рюноске все признаки ломки по чужому раздражающему вниманию, которые присущи и ему самому. Без Дазая просто прекрасно, тихо и спокойно, но когда эта суицидальная шкура пропадает надолго, становится как-то неуютно. Этот раз не стал исключением. Неделя. Всего какая-то жалкая неделя, а Чуя уже сидит в этом кафе на побережье, неторопливо потягивая капучино, и не один, как планировал изначально, а в компании Дазая и его подопечного. Точнее, изначально Чуя будто невзначай обронил, что решил устроить себе обеденный перерыв, и Дазай сам нарисовался за его спиной. Ацуши приволокся следом в явной надежде, что в попытках избавиться от общества Дазая Чуя обязательно позовёт Рюноске. «Обойдёшься», - мстительно подумал в тот момент Чуя. Во-первых, план в том и состоял, чтобы получить внимание Дазая, сделав при этом вид, что это не было запланировано. Во-вторых, у Рюноске нет такой закалки, какая есть у рыжеволосого мафиози. Может, ему и скучно на данный момент, но пусть лучше отдохнёт лишние дни без навязчивого внимания Накаджимы. Сам потом «спасибо» скажет и ещё успеет пожалеть о первом шаге, который вне всяких сомнений сделает ещё через недельку, выбрав какой-нибудь простенький предлог из серии «общая миссия» или «спаринг». В этом Чуя тоже шарит. В отличие от Дазая, он не пытается получить внимание, вешаясь на люстре в гостиной напарника, когда остальные способы перестают работать или так и не дают результатов. Впрочем, когда такое вообще было? - Не нужно, - отмахивается Чуя и откидывается на спинку стула, вновь смотря на своего напарника. Наверное, Ацуши так нервничает именно из-за его пристального взгляда, волнуясь о том, как бы его драгоценному семпаю кости не переломали за флирт с официанткой, но Чуя не злится и даже не раздражён. Нет, он почти наслаждается происходящим, любуется. Дазай вне всяких сомнений красив даже в своём костюме офисного пингвина. Дело ведь не в одежде. Дело в густых каштановых кудрях, сияющих коньячно-карих глазах и обаятельной улыбке на тонких губах. Дело в приятном голосе, ненавязчивых прикосновениях и в том, какое ощущение рождает флиртующий парень: будто объект его внимания - единственно важное во всём мире. Чуе нравится наблюдать за тем, как Дазай очаровывает кого-то. Это всегда так тонко и красиво, что чужая игра завораживает и почти восхищает. Пожалуй, маска сердцееда любима не только Дазаем, но и его напарником, если дело заходит о наблюдении со стороны. Это как пойти на представление в театр. Чуя знает Дазая, он видит насквозь его прогнившую душонку и чёрное сердце, которое держит в своих руках. Оттого так занятно наблюдать за тем, как тёмный гений Порта преображается в ангелочка с белоснежными крылышками за спиной, развлекая себя мимолётным самоутверждением, которое ему без надобности: просто время убить и немного развеяться. - И что нашло на Дазая-сана, - бормочет едва слышно Ацуши, косясь на своего наставника. То, как мальчишка волнуется за Дазая, даже мило, но Чуя никак не комментирует. Всё его внимание сосредоточено на Дазае. Вот напарник невзначай склоняется поближе к официантке, заглядывая ей в глаза. Вот будто невзначай отводит пальцами прядь волос с её лица, заправляя её за аккуратное ушко, украшенное серёжкой-гвоздиком в мочке. Девушка алеет щеками, прижимает сильнее поднос к груди и выглядит так, будто вот-вот рухнет в обморок. Когда Дазай что-то мурлычет ей почти в самые губы, Чуя уже готов ловить тот момент, как подкосятся дрожащие коленки девчонки, и она буквально рухнет к чужим ногам, как вдруг... Когда крошечный кулачок встречается с чужим носом, Ацуши задушено вскрикивает и подскакивает со своего стула, широко распахнутыми глазами смотря на покрасневшую до ушей официантку. Чуя тоже смотрит ошеломлённо, потому что впервые в жизни привычный сценарий изменился. Он ждал, что девушка растечётся от комплиментов и внимания. Ждал, что она полезет за телефоном, чтобы дать Дазаю свой номер. Ждал, что она полезет с поцелуями - бывало и такое. Чего рыжеволосый мафиози точно не ждал, так это того, что вспыхнувшая до ушей девушка сверкнёт глазами и врежет его напарнику, а после ещё и влепит сочную пощёчину, чтобы после вздёрнуть подбородок и гордо удалиться в сторону служебных помещений. - Не смешно, - хлюпает носом Дазай, когда наконец-то возвращается к их столику. Чуя не отвечает, потому что попытка подавить смех проваливается, и он заливается хохотом. В кафе немного посетителей, всего несколько человек, но после устроенной сцены все смотрят на них, явно считая, что это был какой-то спор или вроде того. Кто-то смотрит с любопытством. Кто-то - явно осуждающе. Чуе плевать. Он никогда - никогда! - не забудет лицо напарника в тот момент, когда девушка ему врезала. Если бы возможно было фотографировать глазами, Чуя бы запечатлел этот кадр и поклеил себе такие обои в гостиную. Широко распахнувшиеся глаза, дрогнувшие ресницы, приоткрывшиеся губы в маленькой «о» и прижатая к покрасневшей щеке ладонь - Дазай выглядел как маленький ребёнок, которого незаслуженно обругали. - Я знал, что однажды это произойдёт, - едва не всхлипывает Чуя, растирая мокрые от набежавших слёз ресницы и широко улыбается поджавшему губы напарнику. - Это должно было произойти. Каждый раз, когда ты подкатывал к случайным девушкам со своим идиотским предложением о двойном суициде, я ждал, когда же кто-то из них отвесит тебе по смазливой роже. Наконец-то это произошло! Теперь будешь знать, придурок суицидальный, что если некоторые начинают реветь и бегут от тебя в ужасе и панике, это не значит, что кто-то не может неожиданно разбить тебе нос! - Да ты просто светишься, Чу-у-уя, - фыркает Дазай и морщится от боли в лице. - Платок дай. - А у меня его нет, - мстительно скалится Накахара, хотя платок торчит из нагрудного кармана его жилета, выделяясь на сером фоне ткани ярко-красным цветом. - У меня есть, Дазай-сан, - едва слышно шепчет Ацуши, смотря на разбитый нос Дазая в священном ужасе. - О боги, у вас кровь... - Очевидное и невероятное, - продолжает веселиться Чуя. Дазай недобро сверкает глазами, но Накахара игнорирует это. Когда он решил, что хватит с Дазая, и пора дать ему знать, что можно уже начать подмазываться и замаливать свои грехи, то и не думал, что всё обернётся так. А теперь что? Прекрасная погода, солнце светит ярко, в кафе вкусно пахнет жареными кофейными зёрнами и шоколадом, а у Дазая разбит нос после его приставаний. Разве этот день может стать ещё лучше? - Эй, Дазай, - улыбается Чуя, склоняя голову к плечу, и медленно проводит кончиком пальца по боку пузатой белой чашки, за чем жадно прослеживают цепким взглядом. - Приезжай ко мне сегодня вечером? Ацуши давится воздухом, бормочет что-то невнятное и сливается, исчезая в стороне уборной. Дазай даже не замечает побега своего подопечного. Его глаза темнеют, когда он вскидывает взгляд на Чую, и тот облизывает уголок губ, толкаясь в него языком, и однобоко ухмыляется. Да, Накахара знает, как сделать так, чтобы у Дазая в голове опустело и у самого в коленях появилась слабость. - В самом деле? - быстро берёт себя в руки Дазай, прижимая платок к разбитому носу. - Только у тебя может улучшиться настроение из-за того, что твоего любовника избили. Ты так жесток, Чу-у-уя. - Да, я такой, - пожимает плечами Чуя. - Что поделать, если у меня в любовниках самый раздражающий тип из всех, какие только могут быть? - Никаких не может быть, - мгновенно поправляет Дазай, с невозмутимым видом прихватывая стакан Ацуши и залпом выпивая весь сок. - В твоей жизни есть место только одному любовнику и это я. - Как самоуверенно. Может, я вдруг понял, что на горизонте появился кто-то поинтереснее? Дазай в режиме ревности - нечто прекрасное. Чуя искренне наслаждается тем, как вернувшийся через пару минут Ацуши вытягивается по струнке под пристальным изучающим прищуром Дазая, второе имя которого «подозрительность», а третье - «паранойя». Тигриное чутьё даёт знать о нависших над задницей неприятностях, и Чуя позволяет себе немного полюбоваться на подобравшегося мальчишку, прежде чем подняться из-за стола и накинуть на плечи плащ. Не то чтобы ему в самом деле нравится издеваться над Дазаем, но после того, что этот придурок устроил, удрав вместе с Ацуши на миссию для «Двойного Чёрного»? После того, как загремел на больничную койку с тремя пулевыми и двумя переломами? Да, немного тонуса Дазаю определённо не повредит. - Жду тебя вечером, - шепчет Чуя в чужое ухо, под шумный выдох мимолётно целуя хрящик. Одарив заалевшего щеками - этот мальчишка в самом деле умеет стесняться? - Ацуши насмешливым взглядом, Чуя разворачивается на каблуках и направляется к выходу из кафе. До конца дня он Дазая не увидит, потому что тот будет ревностно проверять все его последние контакты на предмет «особого отношения», а после Накахару ждёт отличный вечер и его не менее отличное ночное продолжение. Дазай в режиме ревности невероятно отзывчивый и громкий в постели. От мысли об этом в животе сладко ноет. «В самом деле, прекрасный день», - думает Чуя, жмурясь довольным котом на яркое солнце. И направляется обратно в штаб Порта, едва слышно мурлыча себе под нос незамысловатый попсовый мотивчик, услышанный в кафе. Что-то там о весне, счастливых переменах в жизни и любви. Если задумываться, не такая уж и плохая песня.

|End|