Часть 3
Спальня Минхо начинает миллиметрами пропитываться чужим голосом, оставляя в темных углах воспоминаний, а сам Джисон слишком органично смотрится на кровати, расположившись свободно. У Ли в глазах щиплет от такой картины, ведь он не единожды рисовал ее в своем подсознании, но не смел мечтать о воплощении. Но время для своих оживших в реальности мечт, старший выбрал не самое подходящее, у его предмета неконтролируемого обожания начинался приступ паники и самобичевания.
Паника накрывала с головой, в которой крутились лишь мысли о том, что это неправильно, любить человека своего пола, неправильно, что ему нравится целовать Минхо, неправильно.
Общество не только не принимает, подобных им, так еще и родители с ранних лет твердили о том, что Хан должен жениться на девушке из хорошей семьи. О парне и речи никогда ведь не было! Джисон помнит, как отец осуждал пару парней, которые шли счастливые и держались за руки прямо на улице, и это осуждение при любой встрече однополой пары, пропитало каждую клеточку тела, отторгая все то приятное и так сильно желанное.
Минхо тем временем подходит ближе, осторожно выпутывает пальцы из темных волос и берет чужие ладони в свои, чтобы Джисон перестал вредить сам себе. Садится перед ним на колени и смотрит снизу вверх, заглядывая в лицо. Ловит потерянный взгляд на себе, выжидая паузу, чтобы Хан сфокусировал взгляд и, оценив обстановку осознал происходящее.
– С чего ты решил, что с тобой что-то не так? – чуть сильнее, чем следовало бы, старший сжимает ладони парня, разговаривая с ним, как с маленьким ребенком, которого нельзя сейчас напугать, – я человек, и, наверное, тебе симпатичен. Я тебе нравлюсь, а ты нравишься мне. Все так, как должно быть и в твоих чувствах нет ничего страшного или запретного.
Минхо находится слишком близко, слишком. Друзья не должны так близко находиться, как и держаться за руки. Только вот, они друзьями никогда не были, и вряд ли уже теперь станут.
Стыдно.
Это все неправда. Как ему может нравиться парень? Он же сам парень, это ненормально, так только у больных на голову бывает, по словам отца. А он вроде бы здоровым всегда был!
Ли тем временем старается быть предельно мягким и деликатным в обсуждении этой темы, он знает людей, которым принять свою ориентацию и симпатию к своему же полу было сродни подвигу, а потому, ни на секунду не осуждает Джисона. Хочет лишь помочь разобраться, объяснить и своим примером показать, что это нормально, а осуждать себя за свои предпочтения нельзя.
Минхо осторожно, почти бесшумно поднимается, после опирается ладонями о плечи Джисона и толкает того на кровать, нависая сверху. Изучает внимательно каждую реакцию на свое действие, ведя дорожку из поцелуев-бабочек от подбородка, через щеку к уху. Опаляет того тяжелым свои дыханием, совсем легонько прикусывая хрящик, а после целуя за ухом, в одну из самых чувствительных точек на теле.
– А такое тебе нравится? – поцелуи легкие, едва ощутимые на поверхности кожи, его руки скользят вдоль податливого стройного тела, задевая открытые участки кожи, кончиками пальцев задирая майку и поглаживая обнаженный впалый живот. Ли касается самых желаемых мест, открывая как для Джисона, так и для себя его чувствительность и реакции.
Хан заметно дрожит. Приятно. Слишком сильно приятно. Он не признается никогда, как ночами мечтал о том, как старший сжимает ладонями его талию, целуя в шею, чтобы до искорок в глазах, до капелек пота на лбу и потери дыхания.
Минхо отвлекает поцелуями в губы, которые не может углубить, не желая рушить интимную романтичность момента. Действует осторожно, пока Хан не пришел в себя и не оттолкнул его, наслаждаясь этим. У Минхо перед глазами круги разноцветные танцуют, а сердце стучит в ритме чужого, потянувшись за ним в желании оказаться еще ближе.ㅤㅤМягко отстраняется, убирая назад прилипшую ко лбу Джисона темную челку. Ладонь замирает на его щеке, большим пальцем Минхо поглаживает чуть выше скулы. Собственных губ касается улыбка, он не в силах больше скрывать затмевающие его сознание эмоции, слишком соблазнительно и правильно выглядит Хан в его руках.ㅤㅤ– Нет ничего постыдного в том, чтобы быть с тем, кто тебе нравится, – целомудренно целует в кончик носа, прикладывая чужую ладонь к своей груди, где сходит с ума сердце, понимая, что уже не отпустит.
Джисон чувствует, как уже скучает, но этот глоток свежего воздуха отрезвляет, хоть немного, ровно до того момента, пока под ладонью не начинает чувствовать бешеное сердцебиение.
Верит. Верит ему, ведь у самого сердце бьется в том же ритме.
Не бывает ведь, чтобы они вдвоем были неправильными.
Он тонет в его глазах. В полумраке, наслаждается, как красиво свет от ночника падает на лицо Минхо и подчеркивает привлекательные черты, не может и слова вымолвить, потому что все еще дрожит. Его руки ледяные, на лбу капельки пота от нервозности. Но несмотря на это, он смело тянется чуть вверх, оставляет целомудренный поцелуй-бабочку на губах и дико смущается. Джисон чувствует, что ему в узких джинсах уже слишком тесно. Эти поцелуи... они возбудили его настолько сильно.
Хан рукой свободной нащупывает подушку и запихивает ее между собой и Минхо. Так быстро, насколько это возможно, стыдливо прячет взгляд. Освобождается от рук и не понимает, почему не сделал этого сразу и потерял бдительность.
Да, всё он понимает, нравится же.
Выползает из-под Минхо, получив хоть какую-то фору и останавливается у изголовья кровати, все еще прикрываясь подушкой и буквально сгорая со стыда.
— Что ты делаешь? Я... , — он пытается хоть какой-то звук издать, но путается в мыслях, — У меня такого никогда не было. Прости. Я не понимаю, как так произошло. Я, наверное, пойду, — понимая, что последняя фраза звучит неимоверно глупо, он перестает ерзать и, наконец, останавливается, выравнивая дыхание, но голос все еще дрожит также сильно, — Я не уверен, что смогу сейчас уйти домой. Можно я чуть-чуть посижу здесь?
Он нервно сглатывает, и пальцами намертво вцепившись в подушку так и не поднимает взгляд. Боится очень. Это ведь ненормально.