Бонус. «Сосуд»
В один из дней Кейл проснулся с чётким осознанием: «Альберу умер».
Он больше не вернётся из пограничных территорий и не будет читать нудные нотации своим спокойным и приятным голосом. Не снимет с плеч походный плащ, уже изрядно истаскавшийся после долгих дней путешествия. И аромат его любимого чёрного чая с кислинкой тоже теперь не будет витать в воздухе рабочего кабинета.
Сидя на своей кровати, залитый солнечным светом, ниспадающим из приоткрытого окна, Кейл думал об этом. Принятие неизменного факта далось ему как-то слишком просто. Пребывая в ошеломлении, рассеянно смотрел на улицу. Не было ни роящихся мыслей в голове, ни разрывающей в клочья боли. Лишь осознание, что Альберу больше нет.
В тот день ему впервые показалось, что человеческое сердце похоже на сосуд. Изящный бокал, инкрустированный сапфирами и рубинами, красиво поблёскивающими на свету, но состоял из тончайшего стекла. Сколь красив он был, столь и хрупок. Наполняясь эмоциями и чувствами до края, способен разрушиться от малейшего давления. Оставляя после себя осколки, которые ни склеить и ни собрать обратно. Держа в израненных ладонях стекляшки, Хенитьюзу только и оставалось, что согревать их в тепле рук. Ничего не чувствуя больше и ничего не желая. Оставшись наедине с практически осязаемым опустошением.
И сердце Кейла действительно было подобно такому сосуду. Однако он и не пытался его восстановить, утопая в оцепенении без остатка на долгое, бесконечно долгое время.
Тогда Альберу впервые перестал посещать его, лишая остатки того, что когда-то было сердцем, покоя. Его фантом не следовал за ним, не улыбался с очаровательными ямочками на щеках. И пристальный взгляд голубых глаз тоже не замирал на Кейле. Кроссман делал всё, чтобы Хенитьюз окончательно примирился с идеей: его больше не существует.
Изредка жизнь Кейла вставала в нужную колею. Он разграбливал богатых и заводил новые, непродолжительные, но исцеляющие руины духа, отношения. Тогда что-то на дне разбитого бокала колыхалось. В такие редкие дни, как и свойственно его натуре, Хенитьюз начинал действовать, ища какие-то следы бесследно утраченного и не нашедшегося вновь наследного принца. Например, те самые печенья, что любил есть в рабочей тиши кабинета.
За два года Кейл обошёл все кондитерские и булочные Роана, рестораны и постоялые дворы. Даже маленькие лавки не ускользнули от его взора. Сколько бы печенья он ни ел, ни одно из них не было похоже на то, что давал ему Кроссман.
Возвращаясь после очередного неудачного расставания, Кейл устало приваливается к фигуре, что так давно не жгла глаз. В фантомном ощущении чьих-то тёплых объятий, ему позорно хотелось сдаться. Сказать человеку, смотрящему с такой любовью и терпением: «Тебя больше нет». В пылу раздувающихся после долгого застоя чувств, Кейл поднял голову, пересекаясь взглядами. Ожесточив и без того мёртвое сердце, хотел выплюнуть ужасные слова в лицо тому, кем дорожит сильнее всего. Чтобы получить хоть малейшее удовлетворение, отомстив за собственную боль.
— ... Когда ты вернёшься, приготовь мне снова то печенье.
На одном дыхании пробормотал Кейл, рассеивая весь свой запал. Вновь уткнувшись лицом в чужое плечо, глубже зарылся в бесплотные объятия.
Он не мог позволить себе даже такую маленькую месть. Ведь когда-то поклялся защищать этого человека, чтобы ему больше никогда не было больно.
***
— Зачем вы постоянно так стараетесь? — спрашивал некто, чьего имени и титула Кейл так и не постарался запомнить.
— Просто у моего любимого была мечта, которую он так и не смог исполнить, — пожал плечами Хенитьюз, разводя руки в стороны. Беспомощно улыбаясь, он не стал вдаваться в подробности.
— И что же теперь? — удивился мужчина. Кейл был не тем человеком, который бы взял на себя лишние проблемы только по чьей-то прихоти.
— Теперь? Хм, дайте-ка подумать, — прикрыв улыбку ладонью, он задержал задумчивый взгляд на своём кольце на указательном пальце. Голубой сапфир сиял в свете солнца, преломляя лучи. — Это просто стало моей мечтой.