30.
– Ничего, – поспешно отвечает она. – Ты просто немного перебрала.
Немного – это хорошо. Но мое тело чувствует себя так, словно я выпила весь алкоголь в том баре.
– …и ты хотела, чтобы я тебя поцеловала.
– Что?! – я так быстро сажусь на кровати, что мой живот с громким урчанием протестует против этого. На автомате кладу на него руку, чтобы остановить рвотный позыв. – Я что сделала? – спрашиваю тише, только чтобы убедиться, что не ослышалась.
Пожалуйста, пусть я неправильно ее поняла.
– Ты хотела, чтобы я тебя поцеловала.
Окей, теперь мне хочется, чтобы я ослышалась. Как же неловко. Я правда это сказала? Неужели я на нее набросилась? Ей было неприятно? Или же мы поцеловались, а я не помню, потому что у меня дырявая башка? Понятия не имею, какой из этих вариантов предпочтительней. Знаю только, что сейчас очень хочется забраться с головой под одеяло.
– Не волнуйся, – успокаивает меня Лиза мгновение спустя. – Все же я добропорядочная девушка с юга. Ничего не было.
Волна облегчения накатывает на меня, и я вздыхаю. Повезло. Я снова ложусь на кровать и пялюсь в потолок. Но чем дольше так лежу, слушая свое дыхание и дыхание Лизы, тем меньше это чувство напоминает облегчение. Почему то, что она не поцеловал меня, когда я была в стельку пьяная и попросила ее об этом, задевает меня? Ни в коем случае я этим не разочарована. Ни за что. Нет. Никаких шансов.
Вдруг раздается стук в дверь. Скорее всего, Бет – хочет еще раз проверить меня. Не знаю, чем я заслужила эту женщину. Она слишком добра ко мне.
Со стоном поднимаюсь с кровати.
– Мне пора. У двери кто-то есть. Спасибо, что позаботилась обо мне, – говорю я, пересекаю комнату и открываю дверь.
Лиза одаривает меня веселой улыбкой и опускает руку, в которой держит смартфон.
– Всегда пожалуйста.
Pov Лиза
Ира выглядит совершенно измотанной. Все еще красивая, с длинными, хотя и растрепанными волосами, покрасневшими карими глазами, под которыми четко вырисовываются темные круги, и манящими губами. Она чересчур бледная. Мне приходится бороться с желанием положить руку ей на щеку и погладить мягкую кожу. Или притянуть ее к себе и крепко прижать, так же, как я это сделала прошлой ночью. Что-то мне подсказывает, она наверняка помнит…
– Привет. – Она все еще смотрит на меня в полном недоумении, медленно опуская телефон. – Что ты тут делаешь?
– Заехала увидеть тебя. – Я засовываю руки в карманы брюк. – Кроме того, Настя позвонила, когда не смогла связаться с тобой. Тебе нужно прийти в мастерскую, как только будет время.
Ее глаза расширяются.
– В мастерскую… – медленно повторяет она. Скорее всего потому, что еще не до конца проснулась и ей требуется время осознать сказанное. – Ой. Спасибо. Наверное… – Она задирает нос.
Черт, как можно даже в таком состоянии быть настолько милой? И каким образом она пробуждает во мне столько запрещенных мыслей? Я хочу обнять ее, рассмешить, стереть с лица это рассеянное выражение, успокоить и… поцеловать. Определенно поцеловать. А потом раздеть. О, черт. Об этом она наверняка забыла.
– Почему бы тебе не переодеться, я отвезу тебя к Стасу?
Она моргает. Пялится на меня. После чего медленно опускает голову и смотрит на себя так, будто только сейчас осознает, что на ней нет ничего, кроме нижнего белья и тонкого топа. Ее щеки густо краснеют. Она зажмуривается и делает глубокий вдох.
– Ты снял с меня штаны?
Защищаясь, я поднимаю руки.
– Клянусь, это твоя идея.
О том, что она прижалась ко мне и хотела – цитирую – съесть, я предпочитаю не упоминать. Что-то мне подсказывает, в трезвом состоянии Ира не очень-то хорошо это воспримет. А в похмельном и того меньше.
Не говоря ни слова, она поворачивается и, шаркая, пересекает комнату. Мгновение спустя я следую за ней и захлопываю за собой дверь. Я молча наблюдаю, как она роется в дорожной сумке, кидает несколько вещей на кровать, после чего направляется в ванную.
– Дай мне десять минут.
Я охотно дам ей все двадцать. Или тридцать.
Пока Ира принимает душ, мой взгляд блуждает по маленькой комнате. Кровать не заправлена, скомканное одеяло лежит с краю. Стакан на тумбочке пуст, а таблетки, которые я вчера вечером достала из машины и оставил там для девушки перед тем, как отправиться домой, исчезли. Очень хорошо. Значит, скоро ей станет лучше.
На столе у окна стоит нетронутая кружка кофе и один из пончиков Бет. От их вида у меня неизбежно заурчало в животе, напоминая о том, что я ничего не ела. И я крайне мало спала. Потому что, как и ожидалось, не смогла сомкнуть глаз, когда, наконец, лежала в постели в своей старой комнате и пялилась в потолок. Снова и снова мои мысли кружились вокруг прошедшего дня и Иры. Особенно ночи – того, как она смотрела на меня. Как просила ее поцеловать. Как сравнивала меня с пиццей. Вкусной, знаменитой пиццей, но все же… пиццей. Даже сейчас, среди бела дня, я не могу удержаться от улыбки, вспоминая это. Я никогда не встречала никого похожего на эту девушку. Неужели неправильно втайне желать, чтобы ее машину не починили? Чтобы она задержалась в Фервуде?
Желудок издает булькающий звук, и мой взгляд снова падает на пончик. Потом на дверь в ванную, за которой по-прежнему шумит душ. Затем снова на пончик. Ира, конечно, не обидится, если я откушу кусочек. До сих пор она его не трогала, так что, наверное, не слишком голодная – в любом случае я смогу купить ей новый позже.
Через некоторое время Ира выходит из ванной: распаренная, с влажными волосами и в красном платье с синими и белыми цветами. Оно доходит ей как раз до середины бедер, чем неизбежно привлекает мое внимание к голым ногам. И напоминает о ее теплой и мягкой коже под моими пальцами, хотя это касание было совсем мимолетным.
– Нужно срочно постираться, – бормочет она больше себе, чем мне. – У меня почти не осталось чистых вещей. – Лиза?
– Да? – я поднимаю голову.
Вдруг она оказывается рядом со мной и скептически смотрит на меня.
– Ты сожрала мой пончик?
Я моргаю как можно невиннее.
– Эмм… нет?
– Ну тогда, наверно, белка ворвалась сюда и украла его, – она приподнимает брови.
– Ладно, может быть, я откусила кусочек. Или два, – признаю я.
Уголки ее рта подергиваются, но она умудряется сохранять серьезное выражение лица.
– Я куплю тебе новый, – обещаю я.
– Ну конечно, – покачивая головой, она на секунду скрывается в ванной, надевает синие сапожки, которые прикрывают лодыжки, и хватает сумочку. – Мы можем идти.
Я указываю на дверь.
– После тебя..
Она идет впереди, и я испытываю невероятный соблазн рассказать ей больше о прошлой ночи, пока мы спускаемся вниз по лестнице. Обо всем, что она делала и говорила, но я не поддаюсь ему. Это останется нашей тайной.
В закусочной я, как и обещала, покупаю новый пончик, и мы отправляемся дальше. Через несколько минут я припарковываю «додж» перед мастерской. Вокруг много машин, ворота в гараж распахнуты настежь и оттуда доносится музыка. Судя по шуму, это металл – значит, Настя на месте. Только она может целыми днями слушать тяжелую музыку на полную громкость и не сойти с ума.
Когда мы входим в мастерскую, трек становится еще громче, и я кривлюсь. Где-то здесь должен быть выключатель. В этом шуме с трудом можно услышать собственные мысли.
У Стаса работает не слишком много сотрудников, но в гараже всегда кто-то есть. На удивление, остальных в это утро понедельника не видно и не слышно. В воздухе висит запах моторного масла, и откуда-то доносится равномерное бренчание. Когда же я нахожу телефон Настю рядом с несколькими инструментами, то наконец могу выключить музыку, которая раздается из колонок, расположенных по всему помещению. Наконец опускается благодатная тишина, и Ира, у которой до сих пор было перекошено, словно от боли, лицо, расслабляется.
– Настя? – кричу я и кладу телефон обратно.
– Ты могла бы появиться здесь, не выключая мою любимую песню, – она возвращается со склада, одетая в обычный комбинезон, на котором уже есть несколько пятен от машинного масла. Верхнюю его часть она повязала вокруг бедер, под ним видна черная майка. Ее золотисто-каштановые локоны собраны на затылке в пучок, из которого выбилось несколько прядей.
Только я собираюсь ответить по поводу ее музыкальных предпочтений – как за ней показывается еще один человек.
Озадаченно я поднимаю брови.
– Карасьев?..(еще один Стас, ужас прям)
– Мне нужно идти, – он кивает нам с Ипой в знак приветствия. – Насть… Мы поговорим позже.
Она закатывает глаза.
– Не могу дождаться.
Ее голос не мог звучать еще ироничней, да и Стас больше не выглядит таким уж бодрым. Скорее немного помятым. И его волосы лежат не очень-то аккуратно. Прежде чем я успеваю издать хоть какой-нибудь звук, Настя тычет в меня пальцем:
– Ни слова! – шипит она.
Я поднимаю руки в успокаивающем жесте. Но это не значит, что я не сделала никаких выводов. Или перестану ухмыляться.
Настя и Стас. Стас и Настя. Со времен средней школы, может, и прошло четыре года, но отношения между ними так и не прекратились. Даже после того, как они серьезно поссорились. Настолько серьезно, что в таком маленьком городе, как Фервуд, об их ссоре судачили несколько недель. Мама Насти больше не могла слышать о них из уст местных сплетниц. В любом случае, кажется, Настя и Стас зарыли топор войны и обсудили свои проблемы. Хотя… разговорами ли они занимались?
Скорее…
– Твоя машина, – Настя дает знак Ире следовать за ней и огибает стоящий неподалеку джип, у которого только недавно сменила спущенную шину.
Красная «хонда» стоит где-то в сторонке и кажется забытой. Рядом нет никаких инструментов. И даже капот закрыт. Либо машину уже починили, либо ущерб катастрофический. Может, это и делает меня полной овцой, но я не уверена, какой из вариантов мне нравится больше.
– Мотор сдох, – как всегда, Настя сразу переходит к делу. – Мы можем заказать новый, с установкой не будет никаких проблем. Но вот доставка. На нее уйдет куча времени и денег.
Ира закусывает нижнюю губу:
– Как долго?
– Минимум три недели. Но лучше настройся на четыре.
– Четыре недели? – Ира поднимает глаза и пялится на мою кузину так, будто та объявила, что скоро наступит конец света. На ее лице отражается ужас. – У меня нет четырех недель! Есть способ ускорить ремонт?
Настя качает головой. Я вижу, что она рассмотрела все варианты.
– Есть, но тогда затраты удваиваются, а они и так немалые. Кроме того, потребуется одна-две недели на доставку нового мотора.
– То есть… – взгляд девушки мечется между нами и машиной. – Я тут застряла?
– На крайний случай найдешь автобус, – пожимает плечами Настя. – Ближайший аэропорт находится в Шарлоттсвилле, Уэйнсборо и Уоррентоне. Я уверена, кто-нибудь отвезет тебя, если попросишь, – взгляд Насти в мою сторону не мог быть более красноречивым.
Но Ира качает головой.
– Нет, я… я не могу оставить машину.
– Ну тогда устраивайся в Фервуде поудобней! – моя кузина неумолима.
Pov Ира
Лиза везет меня обратно в закусочную, которая, вероятно, на ближайшее время станет моим домом. Или нет, потому что я не знаю, насколько мне разрешат остаться в этой комнате.
Единственное, насчет чего я уверена, так это то, что у моей «хонды» сломан двигатель, и я намертво застряла в Фервуде.
Вздыхая, смотрю в окно. На этой машине Таня и я научились водить. На ней мы впервые поехали в школу. На вечеринку. С друзьями на озеро. Мы путешествовали на ней, и даже ездили в кампус в Сан-Франциско. С ней связано столько воспоминаний, что я просто не могу заставить себя оставить ее тут. Или – от этой мысли по коже бегут мурашки – отправить на свалку. Ни в коем случае!
Иронично, что после посещения родителей Димы мне по-настоящему захотелось отсюда уехать, а теперь я вынуждена остаться. В городе, который узнала только благодаря лучшему другу.
Мой взгляд скользит обратно к Лизе.
– Ты родилась в Фервуде? – совершенно неожиданно спрашиваю я.
Она бросает на меня удивленный взгляд, но кивает.
– Родилась и выросла. В детстве я пару раз уезжала отсюда с родителями, в основном, когда дело касалось папиных сделок. Он архитектор, как и его отец, дедушка и прадедушка, – объясняет Лиза, указывая на трехэтажный особняк с верандой и белыми колоннами. – Вон тот дом был одним из первых, которые отреставрировал дедушка Кристофер. Раньше им владел богатый плантатор, но теперь он принадлежит отелю. – Затем девушка указывает на другое, еще более крупное здание. – Ратушу спроектировал мой прапрадед. К сожалению, он не дожил до того момента, как ее закончили. А вон ту школу реконструировал мой дедушка. Он живет с родителями Насти в одном доме, который построил своими руками.
– Вау… – я и не знала, что за этими зданиями скрыто столько истории, что семья Лизы с этим связана. – А почему ты уехала?
– После средней школы мама и папа отправили меня в армию, как и моего брата Джоша.
– Ты служила в армии?
Она пожимает плечами, будто это совсем неважно.
– Не больше, чем потребовалось, чтобы пройти продвинутый курс молодого бойца и военного парамедика. Каждый в моей семье служил. Это практически семейная традиция.