Заслуженное наказание

Опять спустя тысячу ночных кошмаров мне приснился тот, где я стою посреди леса в свадебном платье, и корсет туго стягивает ребра, отчего трудно дышать. В этом кошмаре я смотрю на свои руки и вижу на пальцах кровь. Она высохла, превратившись в розовые разводы, напоминающие вишневый сок. На подоле платья тоже кровь, разлетевшаяся мириадами капель к лифу.

Я с глухим сердцебиением оглядела пальцы в вишневом соку, приподняла платье и взглянула на кровавое месиво вместо ног. Боли не было, но было беспокойство, что она придет позже, когда я не буду этого ожидать. После визуального самообследования я так и не обнаружила источник крови и посмотрела по сторонам, но вокруг были лишь обнаженные стволы деревьев, тянущиеся верхушками к сумрачной небесной глади. Этой части леса сложно было спрятаться ― повсюду тонкие сосны.

Набравшись смелости, чтобы сдвинуться с места, я подхватила юбки и зашагала куда глаза глядят. Идти приходилось осторожно: почва была неровной и таила опасности в виде колючек и ветвей. Ногам было некомфортно, но не настолько, чтобы остановиться. Я шла, потому что искала кое-что. Или кое-кого. Объяснить было сложно даже себе самой, но где-то в глубине души я знала, о чем этот сон и как он завершится. У этих ночных кошмаров конец никогда не бывает хорошим.

Энджел.

Услышав знакомый жуткий шепот, прошедшийся колючим холодком по всему телу от макушки до пяток, я остановилась и обернулась как испуганная лань. Когда я вновь зашагала по намеченному маршруту, напряженно оглядываясь, вдали различила что-то темное, покоящееся на земле.

Вот и конец, ― поняла я, и сердце забилось в десять раз быстрее, будто я сидела за рулем автомобиля и резко нажала на газ. Я рванула вперед после секундного замешательства, и мысленно уже сложила кусочки паззла ― руки в засохшей крови, некто лежащий среди ветвей на покрытой инеем земле.

Кто-то мертвый.

Я убила его.

Я убила его.

Я убила его.

Эту фразу я произнесла в мозгу с разными интонациями. И пока бежала к нему, я поняла, кого ожидаю увидеть ― Кэри Хейла. И все же, его бездыханное тело шокировало меня видом. Пальцы ног болели, ступни саднило от столкновения с шишками и камешками, но боль была поверхностной по сравнению с той, которую я почувствовала, увидев стеклянные глаза Кэри Хейла.

Его острые скулы обострились, носовая перегородка была перебита и к приоткрытым губам скатились две струйки крови. Глаза были распахнуты, но за их мутными стеклами не было страха, будто он знал, что его ждет, и заранее приготовился к ужасному исходу.

С запозданием я закричала сквозь ладони, накрывшие рот.

Убей Кэри Хейла или он убьет тебя.

Это и случилось? ― спросила я себя, не в силах поверить в увиденное, в спутанные волосы, утратившие свой блеск, в чувственные губы, которые хотелось целовать, в сломанные под странным углом запястья. ― Вот что я сделала?

Я склонилась к нему, с трудом выровняв дыхание, и бережно взяла голову в замерзшие ладони. Удобно утроив ее на своих коленях, чтобы Кэри было тепло, я вытащила из его волос обломки веточек и сосновых иголок, провела пальцами по вспухшим губам.

― Прости меня, Кэри, прости меня пожалуйста.

Едва я договорила, как меня пробрала дрожь, и я с трудом удержала равновесие.

Зачем я чувствую это, почему я вижу эти ужасные, отвратительные сны? Потому что влюблена в него? Потому что думаю о нем каждую минуту, каждую секунду?

Содрогаясь всем телом, я продолжала гладить его по голове.

― Чувство вины опять замучило? ― внезапно я услышала за своей спиной голос и резко обернулась. Увидеть Серену во сне было дико и страшно ― я знала, здесь мне не победить ее. В моем сне Серена будет всемогуща. Вскинув горделиво подбородок, она приблизилась и вынесла вердикт:

― То еще убогое зрелище.

Вопреки ожиданиям меня не пронзил гнев, не отрезвила надменность ее голоса. Я лишь ссутулилась, накрывая Кэри собой, чтобы Серена не могла глазеть на него с такой же презрительной холодностью, как на меня.

― Уйди, Серена, пожалуйста, ― попросила я ее.

Она лишь фыркнула, не сдержавшись:

― Здесь ты ведешь себя приличнее.

― Что ты забыла в моем сне? ― я вскинула голову и посмотрела на нее со злостью, на которую была способна. Но злоба относилась не к ней, а ко мне. Это я здесь заперта, я спроецировала образ серены в свои ночные кошмары. Она здесь потому, что так захотела я.

Серена вновь усмехнулась, будто в ответ на мои мысли.

― Это не просто сны, тупица. ― Она остановилась надо мной, но даже не склонила головы ― лишь опустила взгляд, выглядя как палач, исполняющий приговор. ― Это вовсе не сны.

― Не сны? ― переспросила я, прижимая Кэри к себе, чтобы не дать его в обиду. Мое действие не укрылось от испытующего взгляда Серены, и она насмешливо изогнула бровь.

― Тебе не защитить его, ведь ты маленькая слабая девочка, которая способна только плакать и жалеть себя.

― Это ложь, ― возразила я, но мой ответ даже отчасти не прозвучал возмущенным. А мне хотелось схватить Серену за волосы и хлестать ее по щекам.

― Это не ложь. Ты привыкла потакать своим желаниям, капризничать и радоваться, когда твоим прихотям подчиняются. Но когда приходит время, ты пытаешься спрятаться в панцирь. Как маленькая слабая девочка, ― повторила Серена с расстановкой, и я поняла, что она специально говорит это, чтобы ранить больнее. ― Но теперь ты так просто не уйдешь. Ты будешь связана с ним до конца своих дней. ― Серена склонилась ко мне с улыбкой, упиваясь ужасом, застывшим на моем лице. ― Разве ты не этого хотела? Разве ты не хотела, как и все другие маленькие девочки, быть связанной навсегда с принцем, которого так отчаянно любишь? ― прошептала она мне на ухо, и я почувствовала, как ее рыжие волосы касаются моей щеки, как дыхание ползет по шее, как меня обдает ее особенным специфическим запахом. Серена отстранилась от меня на миллиметр, и мы посмотрели друг другу в глаза. И я уже подумала о том, что она собирается меня поцеловать ― ее глаза гипнотизировали, не давали сдвинуться с места, сказать хоть слово.

― Ведь ты убила его, да? ― закончила она хрипловатым голосом.

Я отстранилась от нее, но слишком резко, поэтому свалилась на спину и выпала из сна на постель. Шумно дыша и оглядывая комнату, я напомнила себе, что Кэри жив. Это был лишь сон, просто сон. С Кэри все в порядке, он просто спит в своей постели, после того шока, который он испытал благодаря вторжению моей мамы в его царство Морфея.

Я нехотя вернулась на подушки, не отрывая взгляда от потолка. Обвинение Серены продолжало звучать в ушах, чередуясь с сердечным буханьем.

И вдруг на мои глаза опять навернулись слезы, когда медленно воспоминания выудили картинки с бездыханным Кэри Хейлом, с его окровавленной грудной клеткой, которую кто-то в ярости вспорол. Шмыгая носом, я утерла лицо ладонями, и почувствовала что-то неладное ― пальцы пахли кровью, и кожа вплоть до локтей была неприятно липкой.

Резко подскочив на постели, я щелкнула включателем ночной лампы и завопила во все горло, увидев одеяло, пропитанное кровью, пижамную рубашку в грязных кроваво-серых разводах, черные пальцы.

― СКАЙ!

Сначала я услышала мамин вопль, а затем распахнулась дверь и загорелся свет. Мама оказалась рядом и схватила за плечи, выискивая мой безумный взгляд.

― Скай! Милая, что с тобой? Дорогая! Скай, перестать кричать! Проснись! СКАЙ!

Мама прижала меня к себе, будто только так могла заглушить мои вопли. Я замолчала, подавившись воздухом и собственными волосами, забившимися в рот. Услышав тишину, мама ослабила хватку и осторожно отстранила меня от себя.

― Ах, моя девочка...

Я подняла руки за ее спиной и широко открытыми глазами посмотрела на чистые ладони, без намека на грязь или кровь. Как по команде тут же подступила новая порция болезненных горячих слез.

Я же просто сумасшедшая...

― Скай, ― позвала мама, и ее голос окреп, когда она отсела от меня кровати и цепким взглядом оглядела меня с головы до ног. ― Что случилось? Что тебе снилось? Опять сны?

Мне хотелось все ей рассказать. Вот прямо здесь и сейчас выложить все как на духу ― и о снах, и о преследовании, и о письме Тома, и о галлюцинациях. От нее так привычно пахло ночным кремом с лавандовым экстрактом и гелем для душа, что слова просились на язык сами собой. Но я сдержалась из последних сил, вместо этого внезапно осознав, что должна сделать.

Не это.

Не шокировать маму, не пугать ее еще сильнее. Она итак встревожена сильнее некуда ― прибежала ко мне среди ночи, голос дрожит и глаза на выкате. На ноге один тапок, а второй потерялся по дороге в мою комнату. На щеке след от подушки.

Не ей я должна сказать все это.

Я подскочила на ноги, слишком резко, так, что закружилась голова, и, через секунду восстановив равновесие и поборов тошноту, схватила со стула у кровати теплые штаны и натянула на пижамные шорты.

Мама шокировано спросила:

― Скай, что ты делаешь?

― Мам, ― скороговоркой начала я, застегивая пуговицы на штанах, а затем натягивая свитер поверх пижамной рубашки, ― понимаю, это звучит безумно странно, но я должна уйти. Я должна. Думаю, кое-кому грозит опасность. Произойдет что-то очень, очень плохое, и я не могу этого допустить.

― Скай, милая... ― мама медленно поднялась на ноги. Я не смотрела на нее, потому что оглядывала стул и пол в поисках носков, но чувствовала в ее голосе беспокойство. Почти такое же, как и тогда, когда я только стала ходить во сне. Она думала, что я схожу с ума. В этот раз все происходит на самом деле.

Со мной и вправду творится что-то странное, и я должна понять, что именно. Но прежде чем смогу сосредоточиться на себе, я должна убедиться, что с Кэри Хейлом все в порядке, что мой сон ― это всего лишь проклятый сон и ничего более.

― Скай! ― испуганная мама схватила меня за запястье и легонько сжала. ― Скай, ты ведешь себя очень странно. И ты никуда не пойдешь! Сейчас четыре часа утра, за окном ночь. Куда бы ты не собиралась, сейчас неудачное время для прогулок.

― Мам, ― я попыталась выглядеть рассудительной, но, судя по ее сведенным бровям, удавалось с трудом, ― я не схожу с ума, клянусь, но мне нужно прямо сейчас его увидеть.

― Кого? О ком ты говоришь? ― мама заволновалась еще сильнее и покосилась на телефон, лежащий рядом с лампой, будто решала, когда ей вызвать скорую ― сейчас или после моего ответа.

― Я говорю о Кэри, мама. Я думаю, с ним может случиться что-то очень плохое.

― Скай... ― она наконец-то выпустила мою руку, чтобы сжать свои виски. Она со стоном что-то пробормотала, кажется выругалась. ― Скай, тебе всего лишь приснился плохой сон. Это уже не впервые. Ляг в постель, я прошу тебя. Приляг, я заварю тебе чаю, принесу конфет. А хочешь, накрою еще одним одеялом?

Как она не поймет, что лишь одними конфетами и дополнительным одеялом ничего не исправить?

Я обессиленно вздохнула, и бережно взяла маму за плечи.

― Я просто проверю, все ли с ним хорошо, обещаю.

― Позвони ему! ― воскликнула она, сверкнув глазами, и схватила мой мобильник с тумбочки.

― Он не ответит.

― Откуда ты знаешь? Ты ведь даже не пыталась!

― Просто знаю!

Мама выбрала номер в списке последних вызовов и поднесла трубку к уху. Я скрестила руки на груди, стараясь задавить ростки беспокойства, но время шло, и я чувствовала себя так, словно на меня неумолимо надвигалось какое-то природное бедствие.

Наконец-то мама встретилась со мной взглядом, и по выражению ее лица я поняла, что мобильник Кэри Хейла действительно выключен. Я ведь говорила!

― Я ухожу, ― подвела я итог нашим препираниям, но мама вновь схватила меня за локоть.

― Скай, это сон. Это ничего не значит.

Что-то в ее взгляде, в ее надломившемся тоне голоса заставило меня настороженно остановиться и замереть.

― Ты говорила с доктором Грейсон? ― Смешавшееся выражение на ее лице было мне ответом, и я продолжила, читая ее как открытую книгу: ― Она сказала, что мой мозг поврежден, что мой мозг играет со мной в игры? Что мне нужно просто немножечко подождать, верно? Это она сказала?

― Скай...

― Мам, хватит. Просто позволь мне убедиться в том, что я ошибаюсь. Мне это нужно. Я вернусь домой сразу же, как увижу, что с Кэри Хейлом все в порядке.

― Да с чего ты вообще взяла, что с ним может быть что-то не в порядке?!

― Потому что у меня дурное предчувствие. Я думаю, что кто-то хочет причинить ему вред.

...

Пока я добралась до окраины города, мои чувства немного притупились, и я даже сумела взглянуть на себя со стороны. Это ж чем я занимаюсь в четыре часа утра?

Со мной явно не все в порядке, очевидно.

Улицы были пустынны, зима решительно взяла бразды правления и накинула на город морозную паутину. Пока я кралась через сад, под моими домашними ботинками хрустели не то камешки, не то льдинки. Я боялась, что от шума во дворе загорится свет и дядя Билл выскочит на балкон и пристрелит меня.

И все же, жажда знать, что с Кэри Хейлом ничего не случилось, была сильнее, чем вероятность быть опозоренной.

Я остановилась у двери в пряничный домик и почувствовала, как сердечный ритм набирает обороты.

Что я делаю? ― спросила я себя, занеся руку для стука и тут же опуская и разжимая кулак. ― Я и вправду сумасшедшая.

Я представила, как зла будет на меня мама, когда я вернусь.

Но я уже здесь, ― попыталась я себя убедить в правильности своего невероятного поступка. Одновременно прислушивалась к происходящему внутри домика Кэри Хейла ― не послышится ли каких-нибудь подозрительных шумов, предсмертных хрипов или чего-нибудь в этом роде.

Благодаря тому, что мой слух был напряжен до предела, я услышала за спиной шаги и испуганно обернулась.

― Господи! Напугал! ― зашипела я, глядя во все глаза на серую фигуру, возникшую из мрака. ― Что ты здесь делаешь?

Кэри Хейл молча отодвинул меня в сторону и отпер дверь ключом, а затем, когда я решила, что меня в его мире не существует, он протолкнул меня внутрь комнаты и заперся на замок.

Первое, что я почувствовала ― это тепло, шедшее от камина, приветливо глядящего на меня угольками в темноте. Кэри Хейл тихо спросил:

― Вообще-то этот вопрос должен задать тебе я ― что ты здесь делаешь в четыре часа утра.

Я не ответила, изучая его внимательным взглядом. В волосах запуталась несколько снежинок, и это напоминало мне о ночном кошмаре. Кожа в темноте была серой как у мертвеца, и меня передернуло.

― Замерзла? ― спросил Кэри Хейл, вскидывая руку и щелкая включателем. Свет не загорелся. Щелчок кнопки был каким-то неловким напоминанием, что между нами немая тишина. Кэри еще несколько раз щелкнул включателем, будто надеясь на чудо, затем сдался и со вздохом развернулся к двери.

― Сейчас схожу за лампочкой.

― Нет, стой! ― воскликнула я слишком громко, чем удивила и себя и хозяина пряничного домика. Хоть лица Кэри и не было видно, но я почувствовала, что он сбит с толку.

― Что случилось?

― Ты в порядке? ― выпалила я, понимая, что вопросы начинают неумолимо прорываться сквозь получасовое напряженное молчание, царившее в машине от моего дома до дома тети Энн.

― Пока что да, ― осторожно ответил Кэри Хейл, вновь оборачиваясь. ― А ты планируешь какое-нибудь насилие?

Я не ожидала, что испытаю такое ошеломляющее чувство облегчения, услышав очередную пошлую шуточку из его уст, но мои колени буквально подкосились. Я одним точным движением сократила между нашими телами расстояние и обхватила талию Кэри Хейла руками. Мои глаза жгло так, будто кто-то, садистски улыбаясь, совал под веки колючки, и я зажмурилась.

― Так, ― в замешательстве сказал спустя несколько секунд Кэри Хейл, ― ты скажешь, что случилось и что на тебя нашло? Ты же не просто пообниматься пришла в такую рань? Хотя я не против.

В доказательство своих слов Кэри Хейл опустил руки мне на талию и сцепил пальцы в замок, и я вдруг вспомнила, что на мне нет лифчика. Кашлянув, я отстранилась, и потерла замерзшими ладонями лицо.

― Я устала.

― Еще бы, ― поддакнул парень, ― не спишь, мечешься чего-то среди ночи... ― Когда я подняла голову, Кэри Хейл замолчал, хотя он не мог видеть моего испепеляющего взгляда. Он несколько секунд изучал меня в полной тишине, затем опять вздохнул и прошел к камину. Плюхнувшись в кресло и варварски спихнув на пол лежащие там книги, он кинул на стол какой-то предмет, который я распознала как кулек с конфетами ― они зашуршали, ударившись о столешницу.

― Я заметил в окно кухни, как ты крадешься ко мне, и решил прихватить для тебя сластей, ― пояснил Кэри свои действия. Я молча переминалась у двери, не зная, как грамотно изложить свои опасения и при этом не показаться сумасшедшей. В смысле более, чем я итак кажусь. ― Ты собираешься что-нибудь делать или так и будешь там стоять? Что происходит?

Он нервничал; налил себе из графина стакан воды и осушил. Предложил мне, но я отказалась. Я все еще подбирала слова, разминая пальцы рук. Сердечный ритм вновь начинал набирать обороты, и между лопаток уже выступила испарина. Кэри Хейл будто тоже почувствовал, как между нами накалился воздух: он дернул молнию на куртке, заставив меня вздрогнуть от внезапного шума, затем швырнул ее на кровать и подергал футболку на груди.

― Дашь мне подсказку? ― спросил он, вновь предприняв попытку завязать разговор.

― Я не знаю, как это сказать, ― призналась я, наконец-то выйдя на середину комнаты и оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Кэри Хейла. Он вскинул голову, наблюдая за мной, и я бы многое отдала, чтобы знать, о чем он сейчас думает, какие предположения строит.

― Хватит меня мучить, Энджел, ― не выдержал он, и его слова были для меня пощечиной, хоть, уверена, Кэри и не подозревал, какой подтекст я для себя отыскала. ― Зачем ты пришла?

Его вопросы звучали грубо и голос был резким, и я закатила глаза, чтобы не проронить ни единой слезинки. Мне стало жаль себя, из-за своего дурацкого поведения, своих ночных кошмаров, проблем, в которые я вмешиваю других людей. Прочистив горло, я уже открыла рот, чтобы объяснить цель своего раннего визита, но Кэри опять не выдержал.

Подергав футболку, будто в комнате действительно было невыносимо жарко и ткань липла к телу, он спросил:

― Что тебя беспокоит? Снова кошмары, или ты ходила во сне и таким образом дошла до дома Энн?

Он не сказал «до моего домика», а «до дома Энн», ― отметила я про себя с тревогой, и глаза вновь защипало. Я шумно вздохнула и начала:

― Тебе покажется это странным. Моя мама сочла меня сумасшедшей, и я...

― Нет, мне не покажется это странным, ― перебил Кэри. ― Так в чем дело? Почему ты появилась здесь в четыре утра? Уверен, это не потому, что тебе не спалось.

Я поняла, что он совсем не рад мне. И мои порывистые объятия ничего между нами не наладили. Но я откинула эту мысль подальше, сосредоточившись на своем сне, на своем страхе за его жизнь.

Я не могла продолжать сидеть здесь и делать вид, что у меня все в порядке с головой. Мама с минуты на минуту позвонит дяде Биллу и попросит притащить меня домой. Страх не успеть объясниться подстегнул меня, и я, то теряя нить, то вновь обретая ее, попыталась обозначить свои страхи и волнения в слова.

Пока я говорила, Кэри Хейл в своем кресле расслабился и подпер щеку кулаком. И, наблюдая за тем, как его грудная клетка медленно поднималась и опускалась, я отметила, что может быть дело было не во мне, и он был зол вовсе не на меня, а просто устал; он устал, как человек, который отработал сотню ночных и утренних смен в лечебнице для душевнобольных.

― То есть ты примчалась сюда, потому что тебе приснилось, будто я умер?

― Не надо меня дразнить! ― возмутилась я, скрещивая руки на груди. Я так и не присела в кресло напротив Кэри, и теперь стояла спиной у камина, позволяя теплому воздуху пробраться в мои обледеневшие косточки. ― Это был не просто дурной сон, это было что-то другое.

― И что, по-твоему, это было? ― тем же ироничным тоном осведомился парень, опустошая второй стакан. ― Это было предзнаменование? Тайный знак? Вещий сон? ― Но тут Кэри Хейл запнулся и замолчал, и я посмотрела на него пристальнее. Прореженная рассветными сумерками темнота позволила мне заметить на его лице замешательство.

― Что?

― Я хотел уехать.

Мое сердце пропустило удар, и я недоверчиво нахмурилась.

Я так и знала, что рано или поздно он вернется к этой теме, особенно после письма Тома о мисс Вессекс. «У меня тут возникли кое-какие проблемы с новым директором. Мисс Вессекс смущает, что я слишком молод, чтобы...» ― вот что однажды сказал мне Кэри Хейл. И с тех пор я сидела как на пороховой бочке, в ожидании продолжения этой беседы. Но не в пять часов утра!

Мое дыхание сбилось, когда я спросила:

― Но ведь ты же никуда не уедешь, верно?

― Нет... ― произнес он медленно, как будто я должна была предугадать этот ответ. Он крутил в руках пустой стакан, стараясь не поднимать голову в мою сторону. ― Я не могу уехать, пока тебе грозит опасность.

Я прикусила губу, чтобы не сказать лишнего, но не сдержалась.

― И от кого, ты думаешь, мне грозит опасность? ― Мне так хотелось, чтобы Кэри Хейл успокоил меня, может быть даже поднял на смех, развенчав всякие опасения по поводу ночного кошмара, заставил поверить, что все ― нереальность, но он лишь усугубил ситуацию.

― Я не знаю, Энджел, ― вздохнул Кэри, изможденно опуская голову на грудь. Стакан вывалился из его ослабевшей руки и со стуком упал на столешницу. Кэри обратился к своим коленям: ― Я уже не понимаю, что происходит. В какой-то момент я потерял нить происходящего. Все так запуталось...

Я отлепилась от камина, опустила руки вдоль тела и подошла к креслу, в котором сидел Кэри. Молчание, повисшее в комнате, сначала длилось несколько секунд, а затем минут, и даже часов. Я устала ждать, когда он продолжит, и даже подумала, что он спит. Положив ладонь ему на плечо, я нежно скользнула пальцами к его шее. Мы оба почти одновременно вздрогнули, и я отдернула руку, но не успела отойти, ― Кэри взял меня за запястье.

― Я больше не знаю, что происходит, не знаю, как помочь тебе....

― О чем ты говоришь, ― прошептала я, со смешанным чувством тревоги и удовольствия подступив ближе. Кэри воспринял это как молчаливое разрешение, и он обхватил меня руками за талию и прижался головой к моему животу. Я вновь вспомнила об отсутствии бюстгальтера.

― Кэри, ― позвала я, нерешительно пригладив копну его волос кончиками пальцев. Я могу его касаться, я могу его касаться, и мне за это ничего не будет, ― от этой мысли в моем животе туго свернулся клубок удовольствия, и я затрепетала, когда почувствовала, как он теснее прижимается к моему свитеру. ― Кэри, мне больше ничего не грозит, ведь... То, о чем писал Том в своем письме, это ерунда. Да, признаю, мисс Вессекс ведет себя так, будто я убила ее щеночка или котенка, но она может только выгнать меня из школы ― это единственное преступление, на которое она способна.

Кэри поднял голову, и я замерла, напрягшись. Вот сейчас он спросит, что я делаю, почему трогаю его, ― испуганно подумала я, но Кэри не спросил, и я, осмелившись под его испытующим взглядом, заправила его отросшие волосы за уши и, замешкавшись лишь на одну секунду, в течение которой мой разум завопил, вопрошая, что я делаю, склонилась к нему, и прильнула губами к его губам.

Кэри ответил на мой поцелуй, потянувшись вверх, и когда я отстранилась, прошептал:

― Теперь я могу тебя касаться?

― А я?

― Всегда, ― ответил он, будто дав клятву.

― Кэри, ― пробормотала я, все еще держа его в объятиях, ― ты ведь никуда не исчезнешь? Не уедешь и не бросишь меня?

Он игриво улыбнулся.

― Ты поэтому примчалась ко мне спросонья ― потому что почувствовала, что я могу уехать?

― Не дразни меня, ― возмутилась я, попытавшись отстраниться, но Кэри не выпустил меня из объятий. Его пальцы буквально вжались в мою кожу в нижней части спины. ― Было больше похоже на то, как будто... будто бы... словно моя душа к тебе рвалась, ― наконец-то подобрала я нужное слово, и даже щелкнула пальцами. ― Да, именно так! Так все и было ― это душа моя...

― Это полный бред, ― оборвал Кэри Хейл, разорвав замок из своих пальцев и я, освобожденная, отступила. Тут же стало прохладно, будто декабрьский холодок только и ждал, чтобы вгрызться в мою кожу.

― Может и бред, ― пробормотала я, ― но я проснулась среди ночи на сто процентов уверенная в том, что если не увижу тебя сейчас же, то случится что-то плохое. И вот теперь ты говоришь, что хотел уехать. Разве не странно все это? Разве это не дурное предчувствие, разве не знак?

Лицо Кэри Хейла расслабилось, и он улыбнулся. Я почти забыла о двух кровавых полосках, скатившихся к губам, которые я только что поцеловала. Я думать забыла о том, что он не дышал в моем сне и не улыбался.

― Да нет, это всего лишь такая мелочь, как любовь, ― ответил Кэри с заумным видом.