Фарфоровая принцесса

– Секс – это всего лишь секс, – мрачно изрекает Финн.– Если мне придется трахнуть тебя, чтобы ты не разрушила мою семью, я это сделаю.

И вот он уже выходит из комнаты, а моя дверь закрывается с громким щелчком замка. Потрясенная случившимся, я так и остаюсь сидеть в кровати.

Что, черт подери, он имел в виду?

***

После такого безумного пробуждения мне уже точно не уснуть. Я не бегу за Финном, умоляя его объясниться, потому что знаю – он этого не сделает. Но часы показывают – я смотрю на будильник – семь утра, а у меня сна ни в одном глазу. Потрясающе.

В выходные я обычно не работаю, и поэтому всю неделю с ужасом ждала, когда они наступят. Зная Эрика, он наверняка придумает какое-нибудь занятие, чтобы улучшить наши взаимоотношения, и заставит своих сыновей поехать с нами. Лучше убейте меня прямо сейчас.

Я вылезаю из кровати, быстро принимаю душ и надеваю ярко-желтый сарафан, который купила во время шопинга с Брук. Через шторы в комнату струится солнечный свет, обещая великолепный день, и когда я открываю окно, в комнату врывается теплый ветерок. Удивительно, скоро наступит октябрь. Погода не может быть такой хорошей.

Интересно, а Гидеон сегодня появится? На прошлой неделе он приехал в пятницу, так что надежды, что он объявится в конце недели, почти нет, хотя мне бы этого очень хотелось. Может, ему удалось бы отвлечь своего отца и братьев и они забыли бы о моем существовании.

Я выхожу из спальни как раз в тот момент, когда распахивается дверь комнаты Сойера. Оттуда на цыпочках выходит миниатюрная рыженькая девушка – та самая, с которой он целовался на вечеринке у Джордан. Сойер появляется вслед за ней и, положив руки ей на талию, целует ее.

Она тихонько хихикает.

– Мне пора. Нужно вернуться домой до того, как родители поймут, что вчера вечером я так и не пришла домой.

Он что-то шепчет ей на ухо, и она снова смеется.

– Люблю тебя.

– Тоже люблю тебя, – отвечает Сойер. Парню еще только шестнадцать, но у него уже такой же глубокий и хриплый голос, как и у его старших братьев.

– Позвони мне, ладно?

– Конечно. – Ухмыляясь, Сойер поднимает руку, чтобы поправить ей рыжую прядь и…

Вот тебе раз. Это не Сойер.

У меня отвисает челюсть. Ожог, который он получил на этой неделе, когда испортил ужин, пропал. Но вчера отметина точно была на месте, я помню.

А это значит, что парень, который стоит сейчас рядом с девушкой Сойера, – это не Сойер. А Себастиан. Интересно, а сама девушка в курсе?

Она заливисто смеется, когда он целует ее в шею.

– Хватит, мне пора!

Может быть, знает.

Оторвавшись друг от друга, они замечают меня. На лице девушки отражается секундная неуверенность, она бормочет мне «привет» и бегом спускается по лестнице.

Сойер – вернее, Себастиан – бросает на меня сердитый взгляд и исчезает в своей комнате – вернее, в комнате своего брата.

Да и ладно. Меня это никак не касается.

Войдя в кухню, я вижу второго близнеца, который сидит за столом и уминает хлопья с молоком. Мой взгляд тут же устремляется к его левой руке. Ну да, ожог на месте. Но чтобы проверить свою теорию, я говорю:

– Доброе утро, Себастиан.

– Сойер, – нехотя поправляет меня он и запихивает в рот очередную ложку.

Мне едва удается сдержать свое изумление. Ничего себе! Мальчишки меняются местами в постели девушки Сойера? Смело. И как-то нездорово.

Я наливаю себе молока в миску с хлопьями и облокачиваюсь на столешницу, чтобы поесть за ней. Через несколько минут в кухне появляется Себастиан. Проходя мимо нас, он шепотом благодарит своего брата.

Я ничего не могу с собой поделать и начинаю хихикать.

Близнецы оборачиваются и сердито смотрят на меня.

– Что? – спрашивает Сойер.

– А твоя девушка знает, что переспала с твоим братом? – спрашиваю я его.

Его лицо каменеет, но парень ничего не отрицает, вместо этого решив применить угрозу.

– Скажешь только слово и…

Я снова начинаю смеяться.

– Расслабьтесь, малыши Вулфарды. Играйте в свои извращенские игры сколько хотите. Я никому не расскажу.

В кухню входит Эрик, одетый в белую рубашку-поло и брюки-хаки. Его темные волосы зачесаны назад, и похоже, он еще не успел добраться до бара.

– Хорошо, что вы уже встали, – говорит он близнецам. – Где остальные? Я просил их быть внизу в семь пятнадцать. – Мужчина поворачивается ко мне. – Очень красивое платье, но лучше переоденься во что-нибудь более подходящее для прогулки под парусами.

Я непонимающе смотрю на него.

– Прогулка под парусами?

– Разве я не говорил тебе вчера вечером? Сегодня утром мы отправимся в море.

Что? Нет, он ничего не говорил мне, а если бы я знала, то улизнула бы из дома сразу же вслед за девушкой Сойера и спряталась бы в багажнике ее машины.

– Тебе понравится «Мария», – радостно заверяет меня Эрик. – Сегодня не слишком ветрено, так что парусами мы, скорее всего, не воспользуемся, но, думаю, все равно будет весело.

Я на одной лодке с Вулфардами? В открытых водах? Не думаю, что Эрик понимает, что может означать фраза «будет весело».

Тут в кухню вваливается Истон в мятых шортах с накладными карманами и майке-алкоголичке, бейсбольная кепка надвинута по самые глаза. Не сомневаюсь, что у него похмелье после вчерашнего. Перед глазами вдруг встает картинка: лодка, покачивающаяся на волнах, и Истон, перевесившись через перелила, блюет за борт все утро.

– Финн! – кричит Эрик в сторону коридора. – Поторопись! Элла, переоденься. И надень палубные туфли, которые тебе купила Брук – ведь она же купила их?

Понятия не имею, потому что в моем словаре отсутствует термин «палубные туфли». Я предпринимаю отчаянную попытку отвертеться от этого кошмара, который мне так живописал Эрик.

– Знаете, у меня так много домашней работы…

– Так возьми ее с собой. – Он отмахивается от меня и снова громко зовет Финна.

Черт. Похоже, я все-таки еду на прогулку под парусами.

«Мария» – это действительно та лодка, которая может принадлежать только мультимиллионеру. Лодка. Яхта, конечно же. И стоя у перил и делая глотки шампанского «Кристалл», бокал которого сунула мне Брук, пока не видел Эрик, я чувствую себя героиней клипа какого-нибудь рэпера. Передавая вино, Брук подмигнула мне и прошептала, что если Эрик спросит (как будто ему есть дело), ответить, что это имбирный эль.

Эрик оказался прав – в открытом океане чудесно, вокруг нас лишь спокойные и прекрасные воды Атлантики.

До причала я ехала в одной машине с Эриком и Брук, а парни отправились на джипе Финна. И это было большим облегчением, потому что меня бы замутило, если бы я оказалась в его машине после всего того, что происходило там вчера на парковке.

Интересно все-таки, с кем он был? Готова поспорить, с этой слащавой чистоплюйкой Эбби. Но, похоже, это его не удовлетворило. Я слышала, что секс расслабляет, но тело Финна напряжено с тех самых пор, как мы поднялись на яхту.

Он стоит по другую сторону перил, как можно дальше от нас с Эриком, но не настолько, чтобы свалиться за борт. На верхней палубе – где располагаются столовая зона и джакузи – загорает голышом Брук, ее золотистые волосы сияют на солнце. Погода не настолько теплая, чтобы загорать в купальнике, что уж говорить о костюме Евы, но Брук, похоже, все равно.

– Ну как тебе? – показывая на воду, спрашивает Эрик. – Умиротворяюще, да?

Вообще-то, не совсем. О каком умиротворении может идти речь, если на тебя пялится Финн Вулфард? А точнее, хочет испепелить взглядом, потому что именно это он и делает весь последний час.

Истон по-прежнему внизу, чем занимается – неизвестно. Близнецы спят на шезлонгах, поэтому Эрик – единственный, кто может составить мне компанию, и Финну это явно не нравится.

– Милый! – доносится с верхней палубы голос Брук. – Натри мне спину лосьоном!

Эрик избегает встречаться со мной взглядом, чтобы я, не дай бог, не увидела, как в них загорелся похотливый огонек.

– Ничего, если я ненадолго оставлю тебя одну? – спрашивает он.

– Все нормально. Идите.

Я с радостью остаюсь в одиночестве, но моя радость длится недолго. Напряжение возвращается, потому что ко мне с видом хищника направляется Финн. Он опускает руки на перила и смотрит куда-то вдаль.

– Элла.

Непонятно, это приветствие или вопрос? Я закатываю глаза.

– Финн.

Он молчит. Просто стоит и сморит на воду.

Я украдкой бросаю на него взгляд, и у меня перехватывает дыхание, как происходит всякий раз (и это жутко меня бесит), когда рядом оказывается этот парень. Он воплощение мужественности: высокий, широкоплечий, с точеными чертами лица. У меня пересыхает во рту, когда я любуюсь его руками, мускулистыми и сильными.

Финн на добрых тридцать сантиметров выше меня, так что когда он, наконец, поворачивается ко мне, я вынуждена запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его карие глаза разглядывают меня – джинсовые мини-шорты, топ на завязках – и останавливаются на темно-синих в белую полоску парусиновых палубных туфлях. На губах Финна появляется кривая усмешка.

Я уже ожидаю, как он начнет высмеивать мою обувь, но вдруг над нами раздается хриплый стон, и его полуулыбка тут же исчезает.

– Да! – Нас с Финном передергивает от гортанного голоса Брук.

Затем следует мужской стон. Похоже, Эрика совсем не смущает, что его сыновья поблизости. Мне лично это кажется омерзительным, но в то же время я не могу заставить себя возмутиться, особенно после того признания, когда старший Вулфард сказал мне, что по-прежнему переживает смерть своей жены. Порой потери заставляют нас совершать безумные поступки.

Финн раздраженно ругается.

– Пойдем отсюда.

Он мертвой хваткой вцепляется в мое запястье, и мне не остается ничего другого, как следовать за ним вниз по лестнице, ведущей под палубу.

– Куда мы идем?

Финн не отвечает. Он толкает дверь и входит в роскошную гостиную, обставленную кожаной мебелью и стеклянными столиками. Финн шагает мимо полноценной кухни и обеденной зоны к каютам, расположенным дальше.

Он стучится в дубовую дверь.

– Ист. Просыпайся, черт тебя дери!

Раздается громкий стон.

– Отвали. У меня башка раскалывается.

Финн входит каюту. Я заглядываю через его широкое плечо и вижу распростертого на огромной кровати Истона с подушкой на голове.

– Вставай, – командует Финн.

– Зачем?

– Затем, что нужно занять папу. – Финн язвительно усмехается. – Вообще-то, он уже занят, но я хочу, чтобы ты был наверху, если он освободится.

Истон убирает с лица подушку и со стоном садится.

– Ты знаешь, я всегда готов прикрыть тебя, но слышать эту женщину страшнее любого кошмара. Скрипучие звуки, которые она издает, когда папа… – Он умолкает, когда замечает меня за спиной Финна.

Я не могу видеть выражение его лица, но, что бы там ни было в его глазах, это заставляет Истона встать с кровати.

– Все понял.

– И близнецов тоже придержи наверху, – говорит Финн.

Его брат исчезает, не сказав ни слова. Но мы не остаемся в каюте Истона – Финн подходит к соседней двери и жестом показывает мне идти за ним.

Я остаюсь на месте и складываю руки на груди.

– Чего ты хочешь?

– Поговорить.

– Тогда говори здесь.

– Входи, Элла.

– Нет.

– Да.

Я опускаю руки и вхожу в каюту. Что-то есть в этом парне… он отдает приказ, и я подчиняюсь. Конечно, сначала я сопротивляюсь. Всегда сопротивляюсь, но победа все равно остается за ним.

Финн закрывает за мной дверь и проводит ладонью по растрепанным ветром волосам.

– Я думал о том, о чем мы с тобой говорили.

– Не мы с тобой говорили. Ты говорил.

И тут мой пульс ускоряется, потому что я вспоминаю, что именно он сказал.

Если мне придется трахнуть тебя, чтобы ты не разрушила мою семью, я это сделаю.

– Я хочу, чтобы ты держалась подальше от моего брата.

– О, да ты ревнуешь? – Как сказал бы Эрик, я играю с огнем, но на самом деле мне все равно. Я устала от того, что этот парень постоянно диктует, что мне делать.

– Я понимаю, ты привыкла к определенному образу жизни, – не обращая внимания на мое подначивание, продолжает Финн. – Готов поспорить, что в твоей прежней школе парни вставали в очередь, чтобы переспать с тобой.

Когда он хватается за нижний край футболки, мое сердце перестает биться.