Глава 11. Третий лишний (2 часть)
Минуты три я просто делал вид, что пытаюсь танцевать под какую-то русскую попсу, и постепенно пододвигался к Насте.
-Какой же ты не решительный, герр, - прошептал подошедший Артем, взял меня за руку и мы с ним встали в паре метрах от девочки.
-Говори.
-Что говорить? – не понял я.
-Дойчланд говори.
-А, - понял я. – О я-я. Германи есть великий кантри. У нас биль Гёте, Фауст и германски сосиски. Ми их называть «Баварски колбаски». И мы празднуем много фэйртег: Октоберфест, Нью Еарс, Кристмас.
Краем глаза я заметил, как к нам подошла Настя. Мое сердце встрепетнулось – такой красивой она показалась мне в своем черном вечернем платье, том самом в котором она была на той, первой, дискотеке когда мы с ней танцевали.
-О, у тебя дружок появился, Артем, - спросила она. Тема кивнул.
-Oh, so sind Sie aus Deutschland? (О, вы говорите на немецком?) – спросила она и улыбнулась.
Блин, что она говорит? Так, я не зря изучал шесть лет немецкий в школе, пора бы и практику познать.
-О, я-я. Из Дойчланд. Из бург Кельн. О, фантастиш бург.
-Köln ist wirklich eine Vorstadtstadt. Und sagen Sie etwas auf Deutsch? (Кельн очень замечательный город. А не могли ли вы сказать еще что-нибудь на немецком?)
Так, она просит, чтобы я что-то сказал на немецком. Но что. Все что я помню, это...
-О, сказать на родной язык? Кейн проблем. Гут. Ахтунг. Шматтерлинг. Рейх. Schöne Gesprächspartner (красивая собеседница).
-Ich bin geschmeichelt. Was ist mit dem Transport in Ihrer Stadt? (я польщена. А что вы можете рассказать о транспорте в вашем городе?)
Не, я конечно знаю немецкий, но не до такой степени, чтобы понимать все, что от меня хотят.
-О, зачем так сложно. Я три года жить в Петерсбурге и знать русский достаточно хорошо. Говорите со мной на ваш родной язык, прекрасная шматтерлинг.
Артем закашлялся и поспешил отойти в сторону.
-Ну хорошо. Герр немец, почему бы нам не станцевать парочку танцев? – кокетливо спросила меня Настя.
Я расцвел от радости.
-О всегда пожялуйста, мейн бест. Не откажусь станцевать несколько танцев с такой прекрасной особой.
Мы отправились на танцпол и закружились под звуки «Вальса цветов»
-Скажите, герр немец, а почему вы приехали к нам в Сивы? – спросила Настя.
-О, я приехаль из Петербурга, чтобы увидеть май лучший фрунд Романов.
Настя задумалась.
-Романов? – переспросила она.
-Я-я. Он жить недалеко отсюда. В Еланьбург. Знаете?
-Кого. Знаю? – Настя как будто провалилась в свои мысли.
-Романова, - я кажется, понял, как нащупывать почву к этой особи.
-Нет, не знаю, - уверенно произнесла она.
Облом, парни, сворачиваемся.
Прошла минута. Другая. Продолжаем попытку? Или нет? Я решил продолжать наступление.
-А он мне говорить, что любить красивую mädchen по имени Настя, - сказал я.
-Не знаю такого. А Насть в округе много, - ответила она. – Я одна из них.
Кто бы сомневался. Продолжаем атаку.
-А где вы живете?
-В Сухореченской. У подруги.
-А как подругу зовут?
-Не думаю, что ее имя вам что-то скажет. Притом это не имеет значения.
-О, значения есть всегда.
-Ну хорошо. Суворова Аня. Что-то говорит?
Погоди. Там была Полина.
-О, найн, не говорит, - ответил я.
-Ладно, отставим разговоры в сторону и продолжим наши танцы.
Настя положила свои руки мне на плечи и мы пустились в медленное плавание под вальсы Бетховена и Баха. Когда диджей включал энергичную музыку, тогда мы танцевали отдельно и я зажигал просто отпадно.
-Давай, дружище, покажи, как там в вашем Берлине зажигают, - прокричал Артем, держа в правой руке стаканчик швапса, тьфу, то есть лимонада.
-Вообще-то в Кельне, - крикнул я.
-Он же сказал, он из Мюнхена? – поинтересовался Макс.
-Ай. На самом деле, он из Филадельфии Таврической, - махнул рукой Артем.
-Откуда?
-Из верблюда. Иди танцуй.
Спустя некоторое время я, в конец обессиленный рухнул рядом с Артемом.
-Фух... Похоже, почва нащупана, - сказал я.
-И как она?
-Фигово. Плывет. Надо продолжать работу. А то уплывет в свободное плавание с нашим немцем.
- Согласен. А слушай, чего ты ее жратерлингом обозвал? Она же вроде не жирная.
-Ну вообще-то. Я назвал ее шметтерлинг. А жратерлинг здесь только один. Ты.
-Ну спасибо на добром слове. Выучу французский и как-нибудь тебя унижу. А лучше – китайским.
-Спасибо, я запомнил. А сейчас извини, я иду лечить раненное сердце красотки, - я встал и собрался идти на танцпол.
-Зачем? Почва нащупана, пошли домой. А то как бы нам на последний автобус не опоздать.
-Автобус подождет. Как говорят немцы, все имеет конец и только у сосиски его два. Настя сегодня – сосиска, надо бы ее с двух концов обкусать.
-Ох. И кто у нас двоих жратерлинг? У него тут свидание, а он о своих сосисках думает. О каких теперь – о докторских или молочных?
-О баварских, Артем. Nur Bayern in meinem Herzen. (Только Бавария в моем сердце)
Я принялся искать Настю, но ее нигде не было. Я искал везде – на площади, в закоулках, во дворах, но так и не смог ее найти.
-Ну, и где твоя сосиска? – ко мне подошел Артем, когда я сидел на лавочке у входа и вертел в руке оставленную кем-то пачку сигарет.
-Видимо, ее уже надкусили, - грустно произнес я.
Мне показалось, что она уходила с дискотеки за руку с каким-то парнем.
Артем пообещал, что в следующую пятницу устроит так, чтобы мы уже помирились, поэтому я ждал пятницу так, как никогда. Поэтому неделя для меня прошла как один миг. Я вдруг понял, что Настя начинала мне нравиться по-настоящему.
-Ну как тебе Настя? – спросил меня как-то среди недели Артем, пока мы стояли с ним на остановке в ожидании рейсового автобуса.
-Отпад, - ответил я. – Она просто бомба.
-Вот что Германия с людьми-то делает, - сказал Артем. – Ух, немцы, чтоб вас...
Я ждал пятницы, как ждет лета соловей. Но в саму пятницу меня терзали смешанные чувства. Ощущение чего-то ужасного, непоправимого преследовало меня, смешиваясь с чувством ожидания прекрасного. Я был рассеянным, погруженным в свои мысли и даже не смог нормально сварить суп, бросив в кастрюлю слишком много соли. Пришлось обедать бутербродами.
По дороге на дискотеку я был грустен и печален. На всякий случай приготовился к любым неожиданностям, даже к тому, что небо упадет на землю.
-Чего ты такой замкнутый? – спросил у меня Артем. – Давай, все будет отлично.
-Не будет, - ответил я. – Все будет плохо.
-Когда в тебе пессимист-то такой зародился? – спросил Артем. Я лишь пожал плечами.
Вот только на дискотеке произошло то, что я, как бы ожидал, но в то же время и нет. Да, Настя пришла, все отлично, но она совершенно не обращала внимания на меня. Она танцевала с другим. Весь вечер я с голодным завистливым взглядом наблюдал, как Настя выписывает повороты вместе с Холодко.
-Это типа так и должно быть? – спросил я.
-Нет... Но почему? Мы же всё обговорили. Все обговорили, – Артем обхватил голову руками и смотрел в стенку.
-Тупые бабы, - сидевший рядом Скрипцов плюнул и вышел на улицу.
Но не пропадать же вечеру. Я перетанцевал со всеми девочками в зале и даже пошел по второму кругу. Перетанцевал все известные танцы, выпил литр лимонада и даже успел вздремнуть полчаса на стуле у входа. А она все танцевала и танцевала со своим Никитой, а потом она уснула на его плече на лавочке у входа.
На улице было хорошо. Полная луна освещала окрестности, холодный ветерок пронизывал до костей и шевелил листья на стоящей неподалеку березе. Я прогулялся до магазина, потом обратно, потом снова до магазина и обратно. Когда я пришел, парочки на лавочке уже не было. Она была в том самом закоулке, где я на прошлой неделе превращался в немца. Да, и что они там делали? Обнимались. Я вскипел. Притаившись за углом, я стал наблюдать за ними. До меня долетали обрывки фраз, но одну из них я услышал ясно и отчетливо:
-Настя, а ты меня любишь?
Настя улыбнулась и ласково проговорила:
-Да, Никита, я люблю тебя очень-очень сильно.
-Ну что? Как дела у твоей сосиски? – спросил внезапно подошедший Артем.
Я развернулся и вдруг со всей силы отправил кулак ему в лицо.
-Никак, - ответил я и пешком утопал домой. В Елань.
Следующий день я провел в темном доме с наглухо закрытыми ставнями и запертой дверью. Комнаты освещала лишь пара свечей, а я лежал на диване и думал. В голову лез все тот же сюжет из ресторана...
Как же это получается? Неужели этот диалог поставил крест на наших дружеских отношениях? Ладно, я и сам наговорил много лишнего тогда, и вряд ли уже могу претендовать на что-то большее? Но вот почему такая перемена? Перескочить с одного на другого... Неужели ей... С ним более интереснее чем со мной?
Неужели она купилась на тот прием с немцем? Неужели даже с незнакомым немцем ей интереснее, нежели со мной?
С каждым днем во мне все больше и больше клокотало горячее море ревности. Сердце ныло все сильнее и сильнее, и мне становилось все тяжелее даже выходить на улицу. Вокруг все стало напоминать о ней, говорить о том, что я стал неинтересен тому, кто, во-первых, был привязан ко мне, а во-вторых тому, с кем мне было интересно. Даже лопаты и прочий садоводческий инвентарь осуждающе смотрели на меня, усугубляя и без того мрачные мысли.
Однажды, случайно увидев ее у водяной колонки, я поспешил скрыться в своем доме. И понял, что просто не могу жить вот так, прячась от кого-то и шугаясь каждого шороха. Зачем мне прятаться здесь, если у меня то место, где меня никто не найдет. У меня есть пятимиллионный Петербург. У меня есть Дом.
Поэтому собрав свои небольшие покладки, я на следующее утро на первом автобусе уехал в Тверь, а оттуда на скоростном поезде типа «Сапсан» - в Петербург.