«Отпусти,Ром!»
Бяша и Рома караулили у доски с расписанием. Есения, желавшая как можно скорее оказаться дома, остановилась, тяжело вздохнув, как только услышала голос Пятифана:
— Я в тебе не ошибся, Есик, — с ухмылкой произнес парнишка, скрещивая руки на груди, откидываясь спиной на стену. — Хороша, не спалила, как мы Свинью чуть не убили.
— Не бери на свой счет многого, Пятифан. Это бы подставило Антона и повело милицию по ложному следу, — холодно ответила Еся, бросив презрительный взгляд на парня. Ромка фыркнул, закатив глаза. — Вот только ты точно его не прикончил где-то за углом? — прищурив голубовато-зеленые глаза, шепотом спросила младшая, и Рома нахмурился.
— Я-то — нет. А вот ты? Ты-то этот лес как свои пять пальцев знаешь. Впрочем, я тебе доверяю,красавица — улыбнувшись, сказал Пятифан, и Смирнова закатила глаза. — А ты мне? — Рома посмотрел Есе в глаза, отчего та непроизвольно кивнула, заставив парня широко улыбнуться. — Вот и славно
Есения отвела взгляд, снова злясь на себя за то, что не смогла устоять под грозным прицелом глубоких глаз, но Рома снова заговорил, заставив девушку взглянуть на него.
— Что ж, Сёма пропал, это правда. Как и факт, что не просто пропал, а, скорее всего, уже сдох, как свинья, — от этих слов девушка выпрямила спину, будто приготовившись защищаться от чего-то. Или кого-то. Бяша нервно передернулся, а Еся поджала губы в плоскую линию, пока ее тонкие брови свелись к переносице.
— Тебе-то откуда знать? — спросила она, стараясь не показывать страх хулиганам. Рома что-то тихо проговорил, а после поджал губы, снова нахмурившись.
— Здесь такие случаи не впервой. Ладно это, Антоша твой не знает, а ты-то местная вроде, — с пренебрежением произнес Пятифан. — Думаешь, Сеня, Вова и этот Сёма к Питеру Пэну попали? Или в Нарнию? Посидят в твоем лесу с карамелькой во рту и назад пришлепают? — с каждым словом тон его становился все злее и злее. — Ясно же, кто их к себе прибрал.
— Неужели черный?.. — не успела девушка договорить, как Бяша выскочил перед ней, заставив замолчать, и резко перебил.
— Маньячелло! — голос Бяши дрожал, а взгляд бегал по аккуратным чертам линии лица одноклассницы. Та нахмурилась еще больше.
— Неужели тот самый, что лет 30 назад орудовал? Нет, быть такого не может. Надо бы узнать, кто это... — задумчиво протянула Еся, но Рома ее перебил. Нервы уже сдавали.
— Ага, именно этим тебе, маленькой хрупкой девочке, нужно заниматься сейчас. Молодец, Смирнова, садись — 2 тебе в журнал за мышление и знание техники правил безопасности, — недовольно сказал Рома, заглядывая прямо в душу. — Если этот убийца Бабурина завалил — он и по нашу душу явится, отвечаю. А по душу маленькой фарфоровой девочки тем более!
— Да хватит меня перебивать! Не маленькая я! И нечего меня учить! — топнув каблучком, воскликнула Еся.
— Да ладно, ладно. Дело одно есть: постоишь, покараулишь, — сказал Пятифан, явно не обращая внимания на эмоции девушки. Взяв светловолосую за руку, парень пошел вперед, а за их спинами кто-то зашептался и, кажется, тыкал в их уходящие спины пальцами. Наконец, дойдя до второго этажа, где занимались обычно начальные классы и иногда пятые, Бяша ткнул пальцем куда-то в толпу, недовольно заявив:
— Вон этот лох! — Игорь широко улыбнулся, свел брови к переносице, а Ромка усмехнулся и кинул прокуренным голосом:
— Стой на шухере, и если кто из училок объявится, знаешь, что делать.
— Гляди во все четыре глаза, на, — с улыбкой заявил Бяша и поторопился за уходящим Ромой, а Есения лишь кинула ему вслед:
— Смотри, чтобы ты слепым не остался — Смирнова не любила, когда кто-то говорил о ее очках и плохом зрении, поэтому сразу на злость пробирало. Стукнув кулачком по стене, лениво облокотившись на стену, девушка стала прислушиваться к голосам старших:
— Давай-давай, ты нам должен, — говорил Пятифан, нависнув над бедным парнем, что вжался от страха в стену, будто пытаясь стать одним целым с фундаментом школы. Бяша лишь поддакивал, ухмыляясь и прижимаясь к стене, еще больше приближая парня к Роме. Громадные капли падали с черных густых ресниц, всхлипывая, парнишка произнес:
— Ничего я вам не должен! — Пятиклассник что-то доказывал, но Рома гнул свою линию, доказывая свою правоту, бранился без остановки, пока Игорь лишь изредка поддакивал.
— Ты че, не понял? — рыкнул Пятифан, от чего младший парень еще больше заревел. — Может, тебя на учетник поставить, а? Ушлепок майонезный. Есения тяжело вздохнула, подойдя к Пятифану и тяжело опустив свою ладонь на плечо хулигана, тихо прошептав ему на ухо:
— Ром, прекращай. Может, хватит над ребенком издеваться? — Голос ее звучал ровно и уверенно, но в то же время безумно нежно. Пятифан перевел взгляд на Смирнову, и взгляд его сразу потеплел:
— Красавица, решать надо, не дело ведь должника оставлять без наказания? — спросил парень, подняв одну бровь, и Еся кивнула:
— Не дело, верно. Вернешь то, что ему нужно? — спросила она, выйдя из-за спины Ромы и протянув руку парнишке. Скорее всего, тот был младше ее года на два, хоть и учился в пятом классе. Мальчик был слишком низким, а черты лица мягкими. Пятиклассник сразу расслабился, всхлипнув последний раз и протянув Смирновой фотоаппарат. Самый настоящий «Полароид»:
— Бедный ребенок, — вздохнула девушка, взглянув на убегающего в класс мальчишку.
— Чего это бедный? Еще какой богатый, вон смотри, что подогнал, — ухмыльнувшись, проговорил Пятифан, а Еся тяжело вздохнула, пошла вместе с юношей, пока Бяша куда-то отошел:
— И за что ты его так? Запугал же ребенка, Ром, — недовольно проговорила младшая, совсем не понимая таких методов решений.
— Он мне велик торчал за свой гнилой базар. Но, говорит, нет у него велосипеда. Вот и расплатился фотиком, — пояснил юноша, а Есения лишь недовольно покачала головой. Ромка хмыкнул и закинул руку на тонкую талию Смирновой, притянув ее к себе и продолжив идти. — Не печаль, красавица, зато будет знать, что за базар пояснять надо.
— Отпусти, Ром! — залившись краской, воскликнула Есения, слегка нахмурившись, а Пятифан лишь улыбнулся, прижав ее еще сильнее к себе:
— Знаешь, мне этот фотик, честно говоря, и в хер не впился. А раз он мне не нужен, то могу и тебе отдать, — Пятифан улыбнулся, взглянув в светлые глаза Смирновой и мягко улыбнувшись совсем не по Пятифановскому. Как-то по-доброму и радостно. — Ты только сиськи свои не фоткай, — Рома усмехнулся, а Есения пихнула парня в грудь, от чего тот засмеялся:
— Извращенец! — крикнула она, оттолкнув что есть мочи, от чего теряя землю под ногами чуть не упала. Пятифан словил за руку и пуще прежнего прижал Есению к себе, продолжая смеяться.
—
мур-мур,сближаем их:33