1:0 в твою пользу
Неверие застревает болезненным комом в горле, перекрывая кислород, который сейчас так необходим в лёгких. Пальцы рук мелко подрагивают в карманах кофты, сжимаясь в кулаки, ногти полукругами впиваются в ладони. На глаза выступают слёзы, обволакивая их тонкой пеленой, мысли крутятся в голове, скручиваясь в один большой клубок нитей, а с губ срывается сбивчивый шёпот:
— Я в тебе разочаровалась.
Девушка быстро разворачивается, уходя подальше от этой давящей своими стенами комнаты. Хотелось выплеснуть всю злость, горечь и обиду, чтобы не оставаться с ними один на один, не позволять им заполонить свою душу.
Разочарование в людях теснилось в её понятиях уже очень давно, росло вместе с ней, что сформулировало у девушки соответственный образ жизни: закрываясь от всего мира, жить для одной себя. Одиночество стало верным другом и соратником, с которым она шла и по сей день. Но эта непоколебимая уверенность в себе дала трещину, и в один момент жалкая, маленькая вера, что хранилась очень далеко от всех, вера в то, что это можно изменить, заставить себя вновь поверить людям, открыться с лучшей стороны, была растоптана.
Не было обидно за то, что она снова осталась одна. Кажется, это уже чёртово проклятье, к которому со временем приходится привыкнуть, но, как ни крути, любому человеку будет невероятно паршиво, когда сначала ему в душу вкладывают маленький кусочек надежды, вытачивают доверие, позволяют слепо открыться, а потом его с грубой жестокостью вырывают, оставляя после себя большую, очень большую дыру. Последний шанс, который дала себе Лиза, уничтожили тем самым способом.
Чужой разговор на репите воспроизводится в голове, отчего глаза сжимаются сильнее до ярких пятен в темноте. Лиза трясёт головой, не хочет себе допустить проявление слабости в виде слёз. Злость, сильная злость бурлит изнутри, она несётся к тихому месту, где её никто не потревожит.
Девушка приземлилась на одинокую лавочку, что была окружена тёмно-зелёными кустами и желтеющими в ранней осени деревьями. Она опёрлась головой о руки, пропуская через себя отдышку. Ветер дует в спину. Мрачная ухмылка появилась на лице, влага в глазах закончилась, и что-то болезненно саднит в районе сердца.
— Так значит, у нас началась игра, Кира, — слова выскользнули в пустоту. — 1:0 в твою пользу, но временно, я уж точно возьму реванш.
Лиза откидывается назад, опираясь на деревянную спинку, бегая взглядом по ночным звёздам. Рука проходится по волосам. Как бы хотелось отпустить её. Сделать так, будто ничего не было. Забыть всё, что связано с ней, вычеркнуть это имя из своей головы, из сердца. Будто они не знают друг друга. Но это невозможно.
Предательство близкого, как Лизе казалось, человека, съедало её изнутри. На голову рушится месиво чувств, в душе сидит ком обиды, апатии, уязвимости. В голове не перестаёт проигрываться сцена, от которой зубы сводит.
«… Компания девушек сидела на нескольких кроватях в их комнате, что-то бурно обсуждая. Кидались броские слова одно за другим, обстановка разогревалась, заставляя говорить всё больше несуразных вещей.
— Ты готова трахнуть отброса? — провоцирующий вопрос вылетел из чужих губ, полностью переключая внимание всех присутствующих на девушку, которой тот был адресован.
— Что? — переспрашивая, Кира потеряла тот запал, который был изначально. Должно быть, это просто очередная дурацкая шутка Юли. Неудачная, к слову, от которой неприятные мурашки пробежались по всему телу. Ведь все знали, кого так нарекли.
— Слабо трахнуть Лизу? — уже другая девушка, что сидела напротив, повторила вопрос. Шутка переходит всякие границы, но понимали это не все. Тёмные брови сдвинулись к переносице, лицо приняло более хмурый вид.
— Нет, это будет очень легко, — вылетевшая фраза изо рта Киры произнеслась раньше, чем та сообразила. Признаться честно, проигрывать она не умела и не хотела, её легко взять на слабо, потому что она любит вызовы. Честь стоит превыше всего, а поэтому не важно, какими способами удастся подкрепить её.
Послышались громкие хлопки, подбадривающие барменшу, которая продолжала выглядеть мрачно. Осознание ситуации приходит не сразу, и только через несколько секунд этой дешёвой поддержки, Кира поняла, на что подписалась.»
Душа Киры разрывалась между «Может бросить всё и всех, признать своë поражение и просто никогда не вспомнить об этом?», и «Но это будет проигрыш». Девушка сжала руку в кулак, немного постукивая по своему бедру. Мысли не давали покоя, заставляя их обладательницу резко встать с насиженного места, чтобы привести себя в порядок. На чужие вопросы «Куда ты?», «Что с тобой?», или самый ужасный: «Уже пошла выполнять миссию?», который сопровождался едкими смешками, она сухо ответила:
— Душно тут у вас.
Кира вышла из комнаты, закрывая за собой дверь, направившись в уборную. Она даже не соврала, ей действительно душно и жарко, но не из-за толпы одноклассниц с их косыми взглядами, что сидели по кроватям. Её душило из-за странных чувств, которые она не хотела принимать и ощущать.
Она прекрасно понимала, что это такое, но оттого это лишь сильнее хотелось полностью обрубить на корню. Девушка подошла к ванной, нервно открывая ведущую внутрь дверь, быстрыми шагами подойдя к раковине. Холодная вода смочила ладони, пуская по рукам стаю мурашек, после чего Кира начала яро умывать лицо, словно подобным образом могла смыть всё, что сейчас с ней происходит. Она до сих пор не помнит, как всё началось. Как начала засматриваться на одноклассницу, как отмечала в голове все её привычки: Лиза любит слушать музыку, тихо подпевая под неё, любит пританцовывать во время готовки, любит ходить босиком, слушая причитания Идеи, с которой та, чёрт возьми, слишком сдружилась.
Киру тревожило, что это всё зайдёт слишком далеко, всё повторится, вновь всё разрушив в её жизни. Но образ девушки со слезящимися хрустальными глазами смотрится в её воображении очень красиво, подрагивающие губы так привлекательны; эгоистично хочется завладеть ей, чтобы до самого конца жизни Лиза была только для неё. Кира похлопала себя по щекам, приводя в порядок разум. Желания возвращаться в комнату не было никакого, хотелось вдохнуть прохладного, свежего воздуха. Ноги сами отвели Киру на улицу.
Полная тишина позволяла наконец-то расслабиться, умереннее обдумывая, что делать в этой ситуации. Кира медленно ходит кругами, пока карие глаза не зацепились за силуэт, идущий ей навстречу. Короткие чёрные волосы покачивались от каждого дуновения ветра, холодные глаза смотрели в одну точку перед собой, тонкая притягательная шея и такая привлекательная линия плеч была чуть освещена уличными фонарями.
Лиза была полной противоположностью идеального типа для Киры: живые, весёлые, покорные. Андрющенко была другой: немного апатичная, гордая, и за словом в карман не полезет. Но… ведь от этого лишь веселее? Хочется так думать.
Тёплая ладонь хватает кисть Лизы, заставляя ту нехотя поднять взгляд.
— Решила подышать свежим воздухом, кисуль? — лицо девушки скривилось в неприязни от этого раздражающего прозвища.
— Решила насладиться одиночеством подольше, — та фыркнула в ответ и перевела вопросительный взгляд на чужую ладонь, которая всё также держала её за руку. А Кире так хотелось девушку согреть, руки Лизы всегда были холодные, она вся была холодная, словно её кожа — ледяная оболочка хрупкой души.
— Его тебе в обычной жизни не хватает, — Кира проигнорировала чужой взгляд на сцепленные руки, саркастично поднимая бровь.
— Не хватает, потому что кое-кто постоянно крутится около меня, не давая в полной мере прочувствовать это прелестное ощущение, — девушка резко выдернула запястье из чужой хватки, уходя от одноклассницы в сторону. — А, да, — Лиза приостановила шаг, обернувшись, — Игра началась, кисуль, — пропарировала, перед тем как окончательно уйти.