Моя ромашка

Эту девушку Фридрих не мог забыть. Красивая, невысокая, в красном платье. Она стояла посреди рынка держа в руках недорогие туфельки. Риттер не сразу понял зачем такая красивая девушка стоит на морозе и пытается продать эти туфли. Он видел, как девица мёрзнет. Ее красные губы подрагивали, а зелёные глаза становились будто стеклянные. 

Фридрих боялся к ней подойди. Солдат не знал какая будет реакция у неё, возможно, проклянет, а может просто испугается и сбежит. Но Фридрих подошёл и узнал все. 

Девушка Евгения не покидала его разум. Сейчас уже глубокая ночь и он должен спать, но вместо этого он представляет девушку. Фридрих не мог влюбиться в славянку. Они ниже его, ниже немцев, но видимо сердце решило по-другому. Постепенные мысли улетучивались, а на место их приходил сон. 

***

Евгения сидела за небольшим столом и пыталась хоть как-то справиться с этими густыми рыжими волосами. Ей не нравились они. Рыжие, непослушные. Постоянно распадались с пучка. Но ничего с ними она поделать не могла. Поэтому сейчас, через силу, чтобы не разозлиться и не подстричь их, она пыталась заплести косичку. 

Это дело уносило от реальности. Зима в этом году выдалась холодной, еды мало, а больную мать нужно тянуть. Поэтому девушка продавала не нужные вещи гардероба. Неделю назад, она продала туфли, да ещё кому. Немец просто заплатил и даже дал немного тушёнки. Откуда такая щедрость Евгения не хотела знать, да и все равно, главное мама не будет голодать. 

Глафира Ивановна, мать Евгении, до войны перенесла тяжёлую операцию. Ей тяжело ходить, но женщина не унывает. Война забрала у неё и мужа, и сына. Первый погиб от обстрела, даже не попав на фронт, а второй пропал без вести. 

В небольшую комнату приятного синего цвета вошла Глафира. В руках она держала кусочек хлеба. Её седые волосы, раскинувшись, лежали на плечах. 

— Ты сегодня опять на рынок? — прохрипела женщина,  спрашивая у дочери. 

— Да, мама, еда быстро кончается, а платья мне не помогут пережить голод. 

Евгения закончила заплетать косу и встала со стула. На вешалке весело теплое пальто. Девушка накинула его на плечи и поцеловала маму в щеку. 

— Я вернусь рано — сказала она матери и взяла свёрток.

— Береги себя! — крикнула женщина, и перекрестила дочь.

Евгения громко хлопнула дверьми и побежала по лестнице. Она так любила делать будучи ребенком. Бежать, не переживать ни о чем. А сзаду неё брат бежит, который будет толкаться и шутить.

Евгения прижимает платье к себе. Оно дорогое, сшито по последней моде, но нужно ли оно сейчас кому-то? Девушка молилась что бы было нужным.

На улице шел снег. Скоро должен наступить Новый год. Им обещали что 1941 год будет лучшим, но наступила война. Евгения уже не ждёт этот день. Все равно праздника не будет. Ёлки купить негде, да и праздничного стола не будет.

Идя по заснеженным улочкам Евгения вспоминала детство. Как они с братом катались на санках, как лепили снеговика. Но сейчас так тихо. Дети старались лишний раз не появляться на улице, да и горожане ходили лишь на рынок. К немцам старались не трогать. Живут у них, ну и пускай. Проблемы никому не нужны.

Евгения ещё помнила как горожане поплатились за диверсию. Сотню человек немцы повесили. Среди них была и подруга Евгении. Машка до сих пор бывает появляться перед глазами. Висит на верёвке, а глаза лишь немного прикрыты и смотрит. Будто в душу.

— Женька.

Евгения обернулась. К ней бежал её одноклассник. Колька Смирнов надежда школы, отличник. Сейчас он был похож на того самого хулигана. Куртка не застёгнута, шапка сползла на бок, подставляя чёрные кудри под снег. Очки побиты, и как он только в них видит?

— Тебе чего, Колька? — спросила Евгения, поправляя шапку одноклассника. 

— Иди лучше домой. Ты же на рынок идёшь? — уж слишком загадочно говорил Колька. 

— Слушай, если твоя сестра там торгует, это не значит,что я не могу. Все не мешай мне. 

Евгения не стала слушать парня. А Смирнов крикнул что она дура, махнул рукой и пошёл по своих делах. 

Девушка знала о таких случаях когда запугивают, что бы не шли торговать. Евгения и сейчас о таком думала. Но чтобы Колька таким занимался? Они же вроде друзья. 

До рынка Евгения дошла быстро. Сам рынок был небольшим сооружением. Вокруг высокий забор с вывеской «Ярмарок». Раньше здесь проходили самые лучшие торги, продавали вкусный мёд и даже лошадей. Но сейчас это унылое место, где женщины и старики пытались хоть что-то продать, стоя в двадцати градусный мороз за прилавком. 

Евгения долго искала пустой прилавок. Немцы не разрешали торговать стоя посреди рынка, для них такое было не приемлемо, поэтому продавцы пытались успеть занять свободное место. Сегодня людей было немного, так что найти свободное место можно. Но нужно выбрать самое удачное. 

Евгения выбрала то место, что было по центру. Его никак нельзя было пройти. Рядом с ней стоял старый мужчина. На прилавке лежали всякие деревянные свистульки, игрушки. Все торговали чем могли. 

По рынку расхаживали немцы. Они так же могли купить какие-то вещи. Чаще всего покупали самогон. Старушки продавали его из-под полы, что бы в случае чего что бы какой-то правильный немец не наказал. 

— Это что? 

К прилавку Евгении подошла высокая блондинки в дорогом костюме, на ее плече висела повязка со свастикою, а сама голубоглазая была то ли немкой, то ли русской, что родилась в Германии. 

Звали эту даму Изольдой Вольф. Она прибыла пару дней назад. Евгения лично не была знакома с немкой, но слышала от соседских девчат. Эта Изольда имеет скверный характер. 

Немка двумя пальцами подняла платье и осмотрела его. Свой нос она сморщила, будто смотрит на какое-то непотребье. Голубые глаза с интересом рассматривали вышивку. 

— Я могу тебе дать допуск за это платье — проговорила с явным акцентом Изольда. — Очень чудная вышивка, не видела такую. 

— Я согласна — быстро закивала Евгения. 

Изольда улыбнулась. Ее грубые черты лица, немного стали приятными от этой милой улыбки. Но глаза как были безжизненными, так и остались. 

Вольф полезла в свою сумку, что бы достать допуск. Такие, как она смогут хоть десять допусков получить, а для Евгении это способ выжить и получить лишнюю буханку хлеба. Изольда нашла допуск и протянула девушке. Евгения быстро выхватила его с рук немки, ну а вдруг передумает? Немка забрала платье, и не попрощавшись направилась на выход. 

Евгения так же не думала задерживаться. Платье продано, теперь можно вернуться и домой. 

Девушка заметила как возле крайнего столика метушатся местные парни. Они что-то обсуждают, а за тем быстро уходят. Евгения лишь хмыкнула и поспешила уйти.