Тройное "я". ННС. III

Несмотря на все приятные и весёлые моменты за последние несколько дней, в жизни Миядзаки Касуми оставалась ещё одна до боли неприятная деталь: Акио (Абэ) до сих пор не приходил в себя, и Док ничем не мог в этом плане помочь, только лишь поддерживать то состояние парня, в котором тот пребывал. Однако жизнь не стояла на месте, и Касуми это понимала, потому продолжала с чистой совестью лично готовить (по необходимости) новых членов спецотряда, перевозить вещи в новый, подаренный Фудзимото-старшим своему лучшему другу на свадьбу дом и жить жизнью обычного подростка, имеющего кучу верных друзей и любимого человека (почти, ведь роль Камикадзе она не отдаст никому, даже самого злопамятному врагу).

Так прошло почти полтора года. День за днём Касуми выполняла то, что от неё требовалось как от Камикадзе, даже несколько раз ездила за границу, пытаясь раздобыть хоть какую-нибудь информацию о состоянии её друга и способе его вылечить. Но никто, ни один из известнейших на тот год докторов, не мог сказать больше того, что говорил её отец — многие и того не могли ответить на все задаваемые ею вопросы. Поэтому, сидя за столом в своём доме в канун рождества (и в вечер перед своим восемнадцатилетием), она пустым взглядом смотрела на почти остывшую лазанью в своей тарелке.

— Эй, девочка моя, — к ней со спины подошла Рёко и обняла, — чего такая хмурая?

— В ночь перед моим восемнадцатилетием мы все собирались оседлать наши мотоциклы и сначала прокатиться по ночному Токио, а потом отправиться к морю и там отпраздновать мой день рождение. Да, несовершеннолетие, но именно в этом возрасте, если бы не всё, что со мной произошло, мне должны были дать всю свободу, о которой я желала — с условием лишь продолжать деятельность в организации, — она тяжело вздохнула, прикрыв на пару секунд глаза, а после продолжила: — И что теперь? Всё совсем не так...

— Вы не могли смотреть в будущее, Солнышко, — женщина начал называть свою падчерицу так же, как это делал её отец.

— Но мы дали друг другу обещание, а сдержать его мы не в силах... И дело далеко не в кодексе «Истребителей», где говорится о том, что данное обещание нужно даже под предлогом собственной жизнь обязательно сдержать. Тут дело в друзьях... и в обещании, данное им.

— Мы можем это сделать, — заявил Бадзи-младший, сидя напротив сестры. — Да, не сегодня ночью и не завтра днём. Но тогда, когда Акио очнётся.

— Если очнётся, — поправила его девушка.

— Не думай так, — женщина села рядом с ней. — Твой отец делает всё, что в его силах. Все эти почти полтора года он каждый день задерживается в больнице и пытается найти решение этой задаче.

— Ты утешаешь меня так каждый праздник, мам, — с теплотой в голосе сказала Миядзаки-младшая, — но это не помогает. От этого становится только хуже. Прошу, не делай так. Я лучше буду ждать с огромной болью на сердце и получу его смерть, чем буду тешить себя возможно никогда несбывшимися надеждами об его улучшении состояния.

— Ты уверена в этом?..

— Да, — она кивнула. — В чём был прав Садаэки, так это в том, что мне надо уметь отпускать людей, если они умирают. Особенно, если это случается на операции.

— Никто ещё не умер, — в который раз пыталась уверить в этом свою дочь Рёко, однако иногда казалось, что женщина пытается уверить в это и саму себя заодно. — Тем более, мало ли что там сказала Садаэки, ты не обязана...

— Обязана, — прервал её парень, и это крайне удивило Бадзи-старшую. — Я понимаю твоё беспокойство, мам, как никто другой, но прошу тебя не забывать о том, что мы не на организацию по продаже книг работаем. Через несколько лет пост Босса займёт Принцесса, и с того момента не ей предстоит отчитывать о каждой смерти, ей придётся принимать эти отчёты, не в силах ничего исправить. Поэтому ей придётся овладеть этой... способностью.

— Спасибо, — девушка кивнула. — Это ещё одна причина, почему я прошу тебя не утешать меня. Боль всё равно никуда не денется, даже если сейчас ты сможешь вызвать на моём лице улыбку и отвлечь от этих мыслей. Вспомнив об этом позже, станет только хуже.

— Вам всего по восемнадцать, а вы уже такие взрослые у меня... — с тяжёлым вздохом произнесла Бадзи-старшая, вновь обняв свою дочурку. — И мне совсем непривычно это... — она грустно улыбнулась, когда девушка обняла её в ответ. — Помню, как ругала Кейске за его уходы по ночам в таком юном возрасте и возвращения под утро всего побитым. Он всегда сидел с виноватым видом и надутыми губами.

— Ну ма-ам... — протянул парень, закатив глаза.

— А потом... он встретил тебя. Я удивилась, когда услышала, что вы быстро сошлись характерами и стали близкими друзьями, — женщина посмеялась. — А когда ты взяла его в «Истребители»... уже тогда я прекрасно начала понимать, что больше никогда не смогу подумать ни о нём, ни о тебе как о своих малышах, которым нужна моя материнская защита, — она вновь вздохнула. — С того момент детки приносили мне свою защиту.

— Это обязанность «Истребителей», — тихо произнесла Миядзаки-младшая. — Рискуя жизнью, неважно, выберешься в конце концов или нет, ты всегда должен спасать всех гражданских.

— И это делает тёмная организация... — удивилась Бадзи-старшая.

— Встав во главе Токио и всей Японии, нужно думать не только о своём величии и страхе, что ты преподносишь всем на блюдечке, но и о тех, кто стоит под тобой — если их не станет, какой толк от того, чего ты смог добиться?

Однако этот риторический вопрос, заданный девушкой, повис на кухне в тишине. Никто не собирался на него отвечать, так как и так всё было понятно: любой повелитель, даже действующий из тени и убивающий людей, всегда должен заботиться о своём народе.

Дети и их мать продолжали сидеть молча, дожидаясь возвращение главы семьи — в последние дни он и правда задерживался в больнице, хотя и напрягало это по большей части только Рёко, которая беспокоилась как о состоянии мужа, так и о состоянии дочери — тот, чьё возвращение к жизни они ожидали, был для них очень близок и дорог, и потерять этого человека не хотел никто, они — в особенности.

Но вот раздался телефонный звонок. Как оказалось, звонил телефон Миядзаки-младшей. Выбравшись из объятий матери, девушка прошла в прихожую, где, по всей видимости, и оставила свой мобильник. Звонил отец. И что же ему могло понадобиться почти в двенадцать ночи?

— Солнышко?! — тут же раздался голос мужчины, как только Касуми ответила на звонок и поднесла трубку к уху.

— Ну да, телефон-то мой... — неуверенно произнесла девушка, всё ещё не представляя, что могло случиться — «Истребители» уже давно не выходили на операции, так как покушений на организацию и их Босса не было.

— Акио... — он сглотнул. — Акио открыл глаза...

Этой фразы хватило, чтобы Касуми схватила ключи от своего байка и выбежала из дома. Ничего никому не объясняя, она оседала мотоцикл и помчала по ночному Токио в больницу — она находилась недалеко, однако даже ночью город не спал, наполняя дороги огромным количеством машин, и потому девушке пришлось ехать окольными путями, совсем не замечая людей и красный цвет светофоров.

Бадзи-младший, не забыв взять с собой Рёко, отправился вслед за ней. Только вот парню пришлось ехать на машине — женщина до жути недолюбливала все эти двухколёсные транспортные средства с мотором, и потому и на йоту не желала на них садится. А это означало одно — до больницы они доберутся дай бог только через минут сорок.

Касуми влетела в особую палату и тут же подбежала к койке, у которой уже стоял Хакер — ему было быстрее всего добраться до этого места, используя подземные пути. Однако волновало девушку не это — она устремила взгляд на карие глаза и затаила дыхание. Спустя несколько секунд парень перевёл взгляд с Дока на подругу и с трудом улыбнулся. Миядзаки-младшая разрыдалась — и это самый подходящий глагол в данной ситуации.

— А-АКИ-И-ИО-О...

Девушка еле стояла на ногах, потому её поддерживал Хакер, так же не сдерживающий неприятные солёные капли в своих глазах. Они оба смотрели на очнувшегося друга и не могли поверить в то, что он смотрел на них в ответ и даже улыбался. Конечно, говорить парень ещё не мог, а даже если и мог, ему насмерть это делать запретил Миядзаки-старший — ещё не хватало, чтобы состояние ухудшилось вновь. Ведь все всё-таки ждали, когда же (Абэ) откроет свои прекрасные карие глазки и даст понять, что он жив и с ним всё в порядке...

— Он открыл глаза буквально минут тридцать назад. Я сразу сообщил тебе, а потом позвонил Хакеру, — с лица Кацуки не сходила радостная улыбка. — Я уже собирался уходить, лишь решил проверить ещё раз показатели...

— Ты лучший, пап... — глотая слёзы, произнесла девушка.

— Я ничего такого не сделал, — он посмеялся, но спорить не стал — сейчас Касуми было всё равно, кто что сделал, главное — её друг, тот, кто прошёл с ней через огонь и воду, жив и сейчас смотрит на неё и улыбается.

Немного погодя в палату ворвались оба Бадзи. Кейске тут же встал за спиной сестры, чуть на неё навалившись (парень старался сдержать слёз, но у него это явно не выходило), Рёко же подошла к сидящему на своём стуле около койки мужу и, приобняв его, поцеловала в макушку.

— Ты у меня умница, — прошептала она, глядя на счастливые лица подростков. — Это самый лучший подарок на её день рождение...

— Это сделал не я, а Акио, — также шёпотом, чтобы дети не услышали (да им было и не до этого), ответил мужчина. — Он сам вырвался из этого омута. Я лишь поддерживал его состояние.

— Если бы ты это не делал, Акио не смог бы вырваться из этого омута, — Бадзи-старшая тепло улыбнулась.

— Что ты, что Солнышко... с вами спорить бесполезно, — он посмеялся.

— Запомни это хорошенько, — она ещё раз поцеловала его в макушку. — Главное, что всё обошлось... и ещё один груз с плеч нашей девочки спал.

— Это верно, — Кацуки улыбнулся, посмотрев на свою дочь — больше года он не видел такой счастливой и искренней улыбки на её лице, с того самого дня, как Рёко официально стала её матерью.

Угомониться эта троица не могла до самого утра. Касуми успела позабыть о том, что буквально через полчаса после приезда в больницу наступило двадцать пятое декабря — её день рождение. И уж тем более она забыла о том, что с утра к ней в дом должен был завалиться её парень, чтобы потащить гулять для того, чтобы остальные друзья успели украсить весь дом к вечеру (девушка, конечно, об этом знать была не должна, но догадаться-то об этом ей никто не мешал). Поэтому, когда Сано-средний позвонил девушке на телефон, Миядзаки-младшая крайне удивилась тому, зачем это тот звонит ей в такую рань.

— В смысле — зачем?.. И почему у тебя зарёванный голос?!

Касуми рассказала, что случилось, и только после смеха свободного брата вспомнила, какой сегодня день.

— Вот чёрт... — она ударила себя по лбу. — Совсем было не до этого... Если хочешь, приезжай в больницу. Я побуду ещё немного тут — это точно.

Сано-среднему ничего не оставалось, кроме как приехать к ней. Да и что уж умалчивать? Восемнадцатилетие Касуми встретила в больнице, в своём самом родном месте, а главное — с самыми близкими и дорогими ей людьми. И Акио — не исключение.

ххх

Шли годы. Жизнь не становилась легче — лишь труднее и от того ещё веселее и опаснее (как и любила Миядзаки Касуми). Все выросли, «Токийская свастика» под командованием Сано Мандзиро расформировалась, и каждый пошёл по своему пути, но никто не пропал и не забыл своих друзей. Даже Ханма Сюдзи, что, несмотря на совершенно другое настоящее, любил выносить мозги своей драгоценной Искорке.

Зажигалочка и его Искорка были известны давно, ещё с юных лет этих двоих — верность умение постоять друг за друга, сила и уверенность в своих действиях, а главное — жестокость, с которое дети спокойно расправлялись со своими недоброжелателями. А ещё безумные идеи и действия, до которых могли додуматься немногие, и эти двое точно уж входили в их число.

Однако, когда байкерская группировка расформировалась, а все выбрали свои будущие профессии и пошли по ним, Ханма Сюдзи стал фотографом-фрилансером, чем знатно удивил всех, особенно свою подругу.

— А как же жизнь, полная опасности и риска?! — так спросила девушка, когда вышла из своего особняка (уже её, да-да, к этому времени они с Мандзиро решили жить вместе и переехали в особняк, а Фудзимото Садаэки полностью перебрался на базу — и удобно, и быстро, и практично), чтобы попрощаться с другом. — Приехал, заявил о таком и сразу же собрался уезжать. Отличный сюрприз, ничего не скажешь!

Парень на это только посмеялся.

— Не волнуйся, на твою свадьбу я приеду — точно. Ещё и побуду личным фотографом. Сойдёт за свадебный подарок?

— Вот ещё! Тебе, как никому другому, придётся постараться, чтобы удовлетворить мои завышенные к тебе потребности, мой милый!

Ханма тепло улыбнулся. В его глазах загорелся огонёк любви к этой девушке, который скрывать он, к сожалению, не мог. Многие знали о тайных чувствах парня к Миядзаки-младшей, да и сама Касуми прекрасно догадывалась об этом — глаза говорят многое, а она, как первоклассный убийца и допрашивающий, не могла не различить такие яркие и сильные чувства в золотых глазах друга. И — спасибо всем, особенно Сано-среднему, — ему никто не мешал показывать эти чувства открыто, даже если парень и понимал, что забрать её большое и доброе сердце ему никогда не удастся. Он был счастлив лишь потому, что была счастлива она.

— Тогда всё то время, пока Майки думает, когда же тебе сделать предложение, я буду думать над тем, как бы тебе угодить. — Ханма подмигнул. — Я буду звонить, не волнуйся.

— С разных номеров?!

— А тут как настроение будет, — он снова посмеялся. — Я не пропаду, не волнуйся. Для тебя уж точно.

Миядзаки-младшая не могла долго злиться на этого человека. Поэтому, тяжело вздохнув, она кивнула, крепко обняла друга на прощание, поцеловав в висок, и попросила сообщить, как только тот доберётся до своего первого пункта назначение. Ханма в ответ лишь улыбнулся. Но даже без слов девушка знала, что тот обязательно позвонит. Или напишет. Или пришлёт открытку и какой-нибудь подарок. Это было в его стиле.

— Он не пропадёт, — успокаивал её Сано-средний тем же вечером.

— Конечно, нет, — она тепло усмехнулась, — это же Зажигалочка. Он всегда найдёт выход, какая бы проблема перед ним не встала.

Касуми надеялась увидеть его на свадьбе Дракена и Эммы, однако Ханма не явился туда. Расстраиваться девушка не стала — всё-таки в тот день была свадьба её друзей, которые в скором времени (как она надеялась) станут и частью её семьи (как только она сменит свою фамилию, конечно же). На свадьбе Пачина и Такемити он тоже не объявился, хоть на все три торжества и присылал подарки от своего имени. Однако от следующей свадьбы отвертеться он не мог, так как букет невесты (Хинаты) поймала именно Касуми, которая в те же пять минут отослала другу фотографию с подписью: «Букет невесты — мой!». Она бы отправила ему сообщение и в первые две минуты, только вот её отвлёк Сано-средний, сев перед ней на одно колено и протянув её маленькую бархатную коробочку с красивым обручальным кольцом (его девушка тоже отослала Ханме, не забыв напомнить об обещании удивить её своим подарком).

Подготовка к свадьбе была суматошной. И дело совсем не в том, что, в отличие от нормальных невест, Касуми умудрилась побывать на двух операциях из двух и попасть под пулю (лицо жениха нужно было видеть — парень был белее мела), на что Миядзаки-младшая лишь посмеялась.

— Всего лишь небольшая пуля, которую папа тут же вытащил. Это тебе не катана в сердце.

— Давай мы не будем вспоминать этот самый ужасный момент в наших отношениях?.. — протянул Сано, пряча нос в иссиня-чёрных волосах.

— Как кажешь, как скажешь! — девушка довольно захихикала.

Большими хлопотами к предстоящей свадьбе занимались трое людей: Хакер, Кейске и — нет, далеко не Ками, — Луис Хартманн! Да-да, этот немецкий горячий парень приехал из Берлина, оставив всё на Анхеля Вагнера, своего дорогого друга и самого близкого помощника в своём деле (проще говоря, всё свалил на своего заместителя), и только для того, чтобы подготовить свадьбу и сделать так, чтобы всё прошло гладко (ха-ха) и идеально (ну-ну). Хотя почему «только для того»? Для него, как и для многих, эта свадьба была самой долгожданной. Поэтому да, сбросить все свои обязанности на своего заместителя и приехать в другую страну, чтобы устроить своей лучшей подруге и самой лучшей коллеге свадьбу, стоило того.

И вот, по прошествии нескольких месяцев подготовки, двадцать восьмого апреля две тысячи семнадцатого года наступил долгожданный день! Жених стоял у алтаря, нервный, каждые тридцать секунд поглядывая на двери, словно ему не верилось в то, что сегодня — тот самый день. Невеста же стояла за этими самыми дверями, успокаиваемая отцом, и дождаться не могла, когда же эти злосчастные двери наконец откроются.

— Я нервничаю. Я нервничаю, пап! — её руки дрожали.

— Тише, Солнышко, тише! Ну, ты чего?.. — он взял её ладошки в свои и поцеловал каждую по очереди. — Ты так не волновалась, когда в первый раз отправилась на операцию и вернулась оттуда еле живой...

— Одно дело — убить человека, другое — выйти замуж за парня мечты! Ещё и столько народу! — у девушки начался свадебный поток бреда. — А Сюдзи не видать... а если он не явится? А если что пойдёт не так?.. Мама так не волновалась... Что будет-то, что будет... Я сменю твою замечательную фамилию на фамилию Майки... Она тоже замечательная, но ты... ты ведь... ты...

— Эй! Посмотри на меня! — мужчина осторожно взял лицо дочери в ладони и заставил посмотреть в свои глаза. — Нет ничего такого в том, что ты выходишь замуж и сменяешь мою фамилию на фамилию своего мужа. Это нормально, слышишь? Ты всё равно остаёшься моей единственной и самой любимой дочерью.

— Самой-самой?!

— Самой-самой, моя дорогая, — он поцеловал её в лоб. — Всё хорошо, Солнышко. Не беспокойся. Всё пройдёт просто отлично. Потому что это твоя свадьба.

Всё ещё пока Миядзаки-младшая кивнула, сдерживая слёзы — успеет ещё за сегодняшний день пустить их не раз и даже не два. Она сделала глубокий вдох, медленно выдыхая. Это помогло немного успокоиться — совсем капельку. Поэтому, как только объявили выход невесты с её отцом, Касуми затаила дыхание — казалось, если она сделает лишний вздох, всё повалится к чертям и свадьба обязательно сорвётся.

Но — нет. Конечно же, всё прошло гладко: и выход Принцессы, и речь священника, и клятвы жениха и невесты, и их поцелуй. Официальная часть прошла на «ура», и это не могло не радовать. Но разве в этом кто-то сомневался? Конечно, нет. Многие дожидались, как и когда-то на свадьбе Кацуки и Рёко, именно неофициальную часть — подарки от гостей, выпивка, музыка и — самое главное — веселье! Проще говоря: та самая часть, на которой больше всего (и чаще!) возникают те самые воспоминания, которые остаются в памяти до самых последних дней жизни.

Самым необычным было то, что свадьба проходила ночью — под открытым ночным небом с рассыпанными по нему звёздами. Фишка Касуми!

А каков был танец под этим сказочным небом... так чего более: Хакер специально создал имитацию дождя! Любимые две природные красоты Касуми — звёздное небо, луна и дождь — соединились воедино, подарив паре незабываемые впечатления во время танца новобрачных.

Когда же дошла очередь до подарков, первым на сцену выскочил Бадзи Кейске. Долгая речь с нескрываемыми мокрыми от слёз глазами и прекрасный душевный подарок (и плевать, что недорогой — зато значимый и сделанный собственными руками!): альбом с фотографиями всей банды — от её начала до самого конца, — с весёлыми моментами, со значимыми для всех них событиями, а главное — куча подписей, наклеек и высушенных цветов, что были приклеены к свободным местам. Сказать, что Касуми прослезилась — ничего не сказать. В этот день сдерживать слёзы она не собиралась — это факт.

В какой-то момент на сцене появился Ханма Сюдзи — девушка видела его в толпе с фотоаппаратом, но каждый раз, когда она хотела подойти к нему, парень увиливал и пропадал из поля зрения.

— Со многими мы тут уже давненько не видались, да? — так начал Ханма, не забыв добавить свой фирменный смешок. — И не надо сверлить меня взглядом своих прекрасных золотых глаз, Искорка. Я ведь обещал приехать? Я приехал. — он подмигнул. — Так, значит... несколько слов, прежде чем вынесут мой подарок, над которым я так долго думал и над которым так тщательно работал. Так вот! Милая моя Искорка, я безумно рад, что в тот день ты не прошла мимо и, схватив за руку, потащила в больницу к своему отцу. Отдельное спасибо Вам, Док, и за помощь, и за дочь.

Послышался лёгкий смех со стороны гостей.

— Да-а... Много воды утекло с тех пор, как и многое мы сумели пережить. И вот он — новый этап жизни. Готова ли ты к нему? Уверенно ли будешь ступать по нему с самого его начала? Точно сказать не могу, ведь читать твои мысли я так и не научился. К сожалению. Зато вот точно могу сказать про себя: я к такому был не готов... и даже сейчас не верится, что это маленькая, вечно попадающая в проблемы и различные приключения Миядзаки Касуми стала Сано Касуми. Ужас, не правда ли? — и тут же добавил: — Нет-нет, не фамилия. А сам факт смены этапа в твоей жизни, — он грустно улыбнулся, вздохнув. — Но даже так я безумно за тебя рад. А теперь ты, — парень посмотрел на жениха. — От меня ласковых слов, наполненных любовью, не жди. Лишь предостережение: обидишь её, первым за твою голову пойду я, понял меня?!

По столам пробежался смех, а Сано-средний, взяв в руки микрофон, искренне ответил:

— Если вдруг такое произойдёт, я и сопротивляться не буду.

— Я тебя предупредил, — Ханма хмыкнул. — А теперь: МОЙ ПОДАРОК!

Над местом, где проходила свадьба, пролетел вертолёт. И если бы он был обычным, было бы крайне неинтересно. Однако всё так просто не было: после того, как он исчез, с неба посыпались бутоны синих роз, так горячо любимых невестой. А пока все озирали на дождь из синих роз, к столу новобрачных подвезли огромный торт, уже, правда, разрезанный. Рядом с ним встал Ханма.

— Чтобы предотвратить все твои вопросы — да, его я приготовил сам. Замучился до жути! Зато вышел вкусным и, хи-хи, с сюрпризиком в каждом кусочке! — он подмигнул.

Каждый сюрпризик являл собою небольшую капсулу, в которой хранился факт о невесте.

И снова — море слёз и крепкие-крепкие объятия. Касуми было невероятно счастлива уже тому, что парень просто приехал к ним на свадьбу. И те слова об удовлетворении её завышенных к нему потребностей были лишь моментной издёвкой над другом, потому она так была удивлена каждому бутону и каждому кусочку необычайно вкусного торта.

Такой огромный подарок — и всего лишь один? Не-ет... на такой свадьбе точно должен быть подарок масштабных размеров! И подарить его обязан был некто иной, как Луис Хартманн.

Да-да, под аплодисменты (что доносились из колонки) на сцену вышел главный и всеми любимый немец. Он раскланялся, после чего взял микрофон в руки и, откашлявшись, заговорил:

— Meine liebe und geliebte Prinzessin... (Моя дорогая и любимая Принцесса...)

— Тут единицы знаю немецкий, Луис, — тут же проговорила в микрофон невеста.

— Ну вот, испортила весь момент! — наигранно прорычал парень. — Что ж, для многих тут, незнающих такой прекрасный язык, повторюсь: Моя дорогая и любимая Принцесса... и её не менее прекрасный Принц. Да, так можно тебя называть? Es wird ihm doch nichts ausmachen, oder? (Он не будет возражать, не так ли?)

— Ja, aber wir werden ihm nichts davon erzählen (Да, но мы не скажем ему об этом), — ответила девушка, и те, кто знал немецкий, звонко засмеялись. Майки же с подозрением посмотрел на свою невесту.

— Продолжу, — он вдохнул поглубже. — У меня такой скромный подарок, что мне даже стыдно. Сначала я хотел подарить тебе материк. Ну только представь! — не дав сказать подруге и слово, продолжил свою речь Хартманн. — Помимо всего того, что тебя ожидает в недалёком будущем, ты была бы ещё и собственницей целого материка! Конечно, дай мне волю, и я все страны к твоим ногам положу. Королева не только Токио, но и всего мира! Чудо, не правда ли? И не качай так головой! Я даже отсюда слышу, как ты недовольно цокаешь, моя дорогая! Так вот, — он вздохнул. — Хотел я подарить тебе материк, но Анхель отговорил меня от этого, сказав (и я с ним полностью согласен на этот счёт), что у тебя и без того куча проблем. Поэтому я решил позаботиться о вашем медовом месяце и потому купил целый... барабанная дробь — остров! Да-да, все документы уже оформлены, — парень хлопнул в ладоши, и новобрачным вынесли топку готовых документов на их имена, — и специально построенная для вас вилла ожидает вас уже там. К слову, о безопасности можете не волноваться, я о ней позаботился: теперь этот остров самое безопасное место на всей Земле!

Невесты осторожно поднесла к губам микрофон.

— Я очень сильно надеюсь, что всё это — одна сплошная шутка.

— Когда я с тобой шутил?! — в его голосе прозвучала обида.

— Ты сумасшедший, Луис... ты в курсе?!

— Как и ты, моя Принцесса! — он подмигнул ей. — Надеюсь, медовый месяц пройдёт так же сладко, как сладко на звук его название!

Более сумасшедшего подарка ни невеста, ни жених, ни кто-либо из присутствующих ещё ни разу не встречал: казалось, даже подарок на день рождением Касуми от Хакера из прошлого настоящего не являлся таким безумным по сравнению с тем, что сотворил Хартманн на её свадьбу. Хотя и удивляться тут было нечему: что для Касуми, что для Луиса, безумие — их второе имя.

Был и тот, кто после такого подарка начал неистово нервничать. А именно — жених. Ведь у него тоже был подарок для своей невесты. И, как ему казалось, не такой превосходный, как подарки Ханмы или Хартманна. Однако Бадзи его уверял в другом: подарок Сано-среднего понравится Касуми больше всех. И он не прогадал.

Когда Мандзиро поднялся из-за стола, девушка с удивлением проследила за его движением: то, как он неуверенно шёл, то, как медленно поднимался на сцену, то, как с лёгкой дрожью в руках брал микрофон со стойки.

— Кхм-кхм... сегодня много слов было сказано по отношению к тебе, Малыш, ведь для всех здесь присутствующих ты не просто лучик солнца, что освещает путь жизнь, но и самая настоящая, крепкая и неотделимая частичка этой самой жизни. У нас... было много... трудностей, очень много... И всех их мы смогли преодолеть. Не без помощи всех наших родных и близкий, — уголки его губ дрогнули в сторону улыбки. — Но что о них, правда? И так все всё знают. Так же, как все знают, что сегодня — твой день, Малыш. И я бы... я бы хотел подарить тебе песню.

На сцену вышел Бадзи Кейске, встал немного поодаль и начал играть на гитаре. С нужной ноты Сано Мандзиро принялся петь:

Не уверен, что ты это знаешь, 

Но, когда мы впервые встретились, 

Я так нервничал, 

Что не мог сказать и слова. 

Именно тогда я понял, что ты — единственная, 

И я нашел недостающий кусочек жизни. 

 До конца своей жизни я буду любить тебя, 

Пусть небо хранит тебя, 

Ты так прекрасна в белом. 

С этого дня и до самого последнего вздоха 

Я буду дорожить этим днём, 

Ты так прекрасна в беломСейчас.

 От одного лишь предложения, что парень решил подарить ей песню, Касуми почувствовала неприятное ощущение слёз. Когда же Майки вовсю пел, не отрывая от неё глаз, она чувствовала на своих щеках слёзы — слёзы счастья, не иначе. 

То, что есть у нас, вечно, 

Моя любовь бесконечна, 

И я готов прокричать миру, что 

Ты — основа всего, 

Ты всё, во что я верю, 

Каждое моё слово — от всего сердца. 

 До конца своей жизни я буду любить тебя, 

Пусть небо хранит тебя, 

Ты так прекрасна в белом. 

С этого дня и до самого последнего вздоха 

Я буду дорожить этим днём, 

Ты так прекрасна в белом 

Сейчас. 

 О-о-о. 

Ты так прекрасна в белом. 

На-на-на-на-на. 

Так прекрасна в беломСейчас. 

 И если в будущем у нас будет дочь, 

Я надеюсь, у неё будут твои глаза, 

И она найдёт такую любовь, как наша, 

Да, я хотел бы, чтобы она влюбилась, 

И когда я её отпущу, 

И подведу её к алтарю, 

Она будет прекрасна в белом. 

 Ты так прекрасна в белом. 

 До конца своей жизни я буду любить тебя, 

Пусть небо хранит тебя, 

Ты так прекрасна в белом. 

С этого дня и до самого последнего вздоха 

Я буду дорожить этим днём, 

Ты так прекрасна в белом 

Сейчас. 

 Ты так прекрасна в белом сейчас, — парень протянул это шёпотом, наполненным до краёв любовью. 

 Касуми, не дожидаясь, когда исчезнет последний аккорд, помчалась прямиком на сцену, и бросилась в объятия своему любимого и единственного, целуя и пачкая его в своих слезах. И счастливее их в тот день невозможно было найти никого.

ххх

Прошло три с небольшим года после свадьбы. У многих друзей уже появились детки, а некоторым уже по годику и даже больше! А вот Касуми с трудом смогла забеременеть. Как предположил Кацуки, это могло быть последствие после всех её ранений (а их было много, и даже после свадьбы девушка продолжала выходить на операции — пока тест на беременность не показал две полоски). Именно поэтому новоиспечённой Сано пришлось частенько посещать своего отца, к сожалению, в больницу — как говорится правильнее: она частенько ходила на приём врача. Когда же наступил девятый месяц беременности, Миядзаки уложил свою дочь в особую (давно ею не занимаемую) палату на постоянный контроль за её организмом, здоровье которого начало ухудшаться.

— Как думаешь, роды пройдут гладко? — с еле слышимой надеждой в голосе спрашивала девушка.

— Не знаю, — честно отвечал Кацуки. — Будем смотреть по факту. Но не волнуйся, — он смотрел в любимые глаза дочери с тёплой улыбкой, — я не допущу своей прошлой ошибки и не позволю своему внуку остаться без матери.

— Я не сомневаюсь в этом, — Сано улыбнулась, положив голову на плечо отца.

— Кстати, о внуке. Ты Майки ещё не говорила, кто у вас?

— Кроме тебя и Хакера, который вечно без разрешения смотрит мои анализы, никто не знает, что у нас будет сын.

— Хакер жутко за тебя беспокоится.

— Если бы все знали, что мой организм даёт сбой, тогда бы беспокойства и постоянных смс и звонком было бы гораздо больше, чем сейчас.

— Это уж точно, — он поцеловал её в макушку. — Но мы не позволим ему дать окончательный сбой. Ты намного сильнее, чем Ванесса.

— И у меня намного больше людей, ради которых стоит жить, — добавила девушка, посмеявшись.

Когда прошло ещё две недели, отошли воды. Кацуки ни на шаг не отходил от дочери, готовый в любую минуту начать принимать роды. Вот только те долго не начинались, и мужчина собирался уже было делать кесарево, как вдруг головка малыша начала появляться из тела своей матери.

Миядзаки помогал Акихито и ещё двое сотрудников. Помимо них в палате находился Хакер — он вызвался быть моральной поддержкой подруги.

Роды и правда проходили тяжело. Кацуки несколько раз подумывал о кесарево, но Касуми, будучи в сознании и ощущая борьбу своего сына, запрещала делать его.

Спустя почти шестнадцать часов на свет появился малыш, что молчал. Миядзаки сразу же насторожился: тридцать лет назад произошло то же самое — малыш молчал, а сердце матери начало потихоньку замедлять свой ход. Мужчина кинул взгляд на дочь: она смотрела на него с мольбой сделать то, что он сделал тридцать лет назад: выбрать малыша, а не мать. Кацуки, скребя сердцем, сделал всё, чтобы малыш закричал. И — о чудо! — крик новорождённого издал крик на всю палату, чем успокоил как своего дедушку, так и остальных. А лёгкий шёпотом его матери ещё сильнее придал спокойствия всем присутствующим в операционной:

— Мой малыш... — улыбалась девушка, смотря на свёрток в руках отца. — Долгожданный мой сынок...

Миядзаки, широко улыбаясь, но с лёгкий дрожь в руках, подошёл к дочери и передал ей своего внука. Касуми приняла сына и заглянула на его кричащее личико.

— Тише, мальчик мой, тише... — она коснулась тыльной стороной указательного пальца его пухлой щёчки, при этом не переставая улыбаться. — Всё хорошо, мама с тобой.

Малыш сделал большой нервный вздох, но почти успокоился. Он открыл свои большие золотые глазки и уставился на родителя.

— А глаза-то твои, — посмеялся Хакера, вытерев слёзы с глаз. — Пойду сообщу Майки, что у него родился сын... — и после этих слов он поспешно покинул операционную.

— Пап, смотри, — позвала девушка, указывая на своего сына, — у него в правом глазу красная родинка.

— Собрал оба редких цвета, — усмехнулся Акихито, с любовью и радостью наблюдая за счастьем его любимицы.

Миядзаки и Сано посмеялись, и в этот самый момент в операционную ворвался отец рождённого чудо.

— Сын?.. — тяжело дыша, словно от долго пробежки, поинтересовался парень. — У меня... сын?..

Кацуки перевёл взгляд на зятя и посмеялся.

— Сын, сын. Здоровый, как и его мама. Да, Солнышко?

— Ещё какие здоровые, — посмеялась девушка. — Посмотрим, это твой папа, — она подняла взгляд на мужа.

— Глаза... твои... — а у самого по щекам потекли слёзы. — Сын... наш сын...

— Так-так, — тут же заговорил Миядзаки, — давайте не будем устраивать сцен в операционной? Сейчас мы перевезём маму с малышом в особую палату, и там хоть утопитесь в своих слезах. Желательно, не в прямом смысле.

Это вызвало приятный смех. Акихито помог выйти Мандзиро, у которого от радости ноги стали ватными, да и, чего уж таить, он совсем не хотел отходить от своих жены и сына. А Кацуки, закончив небольшую уборку и подготовив к переезду, поцеловал дочь в лоб и повёз с помощью присоединившихся Мамору и Кейске маму с сынком в особую палату.

В тот день в палате совсем не смолкали разговоры, даже тогда, когда Касуми с малышом погрузились в сон. Многие, кто остался в ту ночь в больницу, не замолкали до самого утра, правда, говорить им пришлось шёпотом, чтобы не разбудить тех, кто в последние сутки старался больше всех (включая и Миядзаки Кацуки). Зато этот день запомнился всем на долгие годы, и не только из-за долгожданного момента и стараний вышеперечисленных. Этот день запомнился всем на долгие потому, что в этот день, одиннадцатого февраля две тысячи двадцатого года родился маленький, всеми любимый мальчик по имени Сано Тэтсуя.

________________________________________

https://lyrsense.com/shane_filan/beautiful_in_white - оригинальный текст песни (на английском)

итак... всех с последней главой!! ужас... это время пролетело так быстро - почти ровно три года (первая глава вышла 1.09.20), а я и не заметила!! хочу сказать СПАСИБО всем тем, кто оставался со мной с самого начала и до самого конца, тем, кто приходил на середине или почти в самом конце, и всё равно ждал вместе со мной последней - это самой - главы. я очень рада, что у меня есть такие преданные и терпеливые читатели. СПАСИБО ВАМ!!! *смачно высморкалась в свой носовой платок* вам - отдельный памятник в моём сердешке!!

надеюсь, многим история Миядзаки Касуми понравилась и многие запомнят её надолго (для меня это очень важно, потому что Ками - кусочек моего сердешка, кусочек всей моей жизни), и также надеюсь, что многие, кто проживал эту историю вместе с ней, продолжит проживать истории и других моих героинь!! а их много - и у каждой история должна потихоньку заканчиваться. а все мы знаем, где конец - там и нового начало :)

__________________________________________

забегайте сюда) вам всегда тут рады (особенно в чатике в тг, где можно поболтать ОБО ВСЁМ, только присоединитесь)

тг - https://t.me/bookworms112501

вк - https://vk.com/public140974045