Глава сто тридцать шестая
Касуми оказалась в какой-то странном месте. Догадаться о том, что это сон, было несложно — она прекрасно знала состав и действие этого яда. Однако знание ей никак не могло помочь. Девушка грустно усмехнулась, осознав этот факт.
— Замечательно... — прошептала она. — Галлюцинации во сне. Док и правда гений в своём деле...
Собственный голос показался ей ледяным и каким-то отстранённым. Только вот это девушку не пугало, как и всё тёмное пространство, что было покрыто пятнами разными оттенками серого. Создавалось впечатление, словно она находилась в чёрно-белом кино. И Касуми это даже начало забавлять, пока хитрый и внимательный взгляд золотых глаз не заметил до боли знакомую фигуру, с ненавистью глядящую на неё.
— Разговоры со своим внутренним «я»... — проговорила она, подойдя к фигуре, что была точной копией всегда. — Или ты воспоминание? Или та самая «первая половинка»?
Но копий молчала, не отводя взгляд.
— Ну и? Будем играть в молчанку? Или я должна угадать, что ты мне сделаешь или что нужно делать мне?
И снова в ответ тишина.
— А-а... В разговоре с самой собой я должна понять, насколько была не права и насколько я ужасный человек?
Копия не шелохнулась.
— Хватит молчать! — взбесилась Миядзаки-младшая, занеся руку для удара.
Вот только удар не произошёл — её руку словно кто-то схватил. Повернув слегка голову, чтобы заглянуть за спину, Касуми увидела наручник на своей руке и железную цепь, что тянулась от браслета к стене, появившейся незнамо откуда.
— О как... забавно.
Девушка вернула свой взгляд на себя же, вот только не обнаружила перед собой никого. Она нахмурилась и стала вновь озираться вокруг: всё было так же серо, только вот теперь вторая рука и ноги были прикованы такими же наручниками к той самой стене. Мгновение — цепи как будто резко кто-то дёрнул, и Миядзаки-младшую притянули к стене, прижав ней.
— А-ха... ы-ах... — простонала девушка от боли в спине. — Чёрт... так и позвоночник сломать можно...
Но в ответ она ничего не получила.
— И что, я должна пробыть здесь в одиночестве, прикованная к стене цепями? ЭУ?! Кто-нибудь тут есть?! — девушка цыкнула и иронично посмеялась. — Ах да... это ведь моя голова... Кто здесь может быть ещё, кроме меня самой? Хотя это даже интересно... всегда гадала, что происходит с тем, кому я вкалывала этот яд, во время бессознательного состояния...
И, словно услышав её просьбу, действие начало происходить. Наручники накалились и начали обжигать кожу. Голову словно сдавливали в железном шлеме, а тело всё протыкали насквозь — и это было не иллюзией, так как из живота, плеч и груди быстрыми струйками текла тёмная горячая кровь.
— СЕРЬЁЗНО?! — проорала, смешивая крик со стоном, девушка. — Подсознание решило пытать меня физически? МЕНЯ?! — Миядзаки-младшая громко засмеялась, после чего умолкла, сделала глубокий вдох и, выдохнув, усмехнулась. — Вот и всё, — в её глазах читалось холодное безразличие, а из уст больше не доносилось ни одного стона. — Никакой боли...
— Думаешь? — прозвучало где-то со стороны.
— О-о... Хакер, — сладко протянула девушка. — Кто бы сомневался, что внутренняя «я» подкинет себе же именно тебя. Когда ты везде, это раздражает, в курсе?
— Да ты что? — усмехнулся парень, появившись из дымки уже перед самым её лицом. — Так же, как и твоя жажда крови. Смекаешь?
— Я бы с удовольствием с тобой поболтала, мой дорогой Хакер, и даже бы впала в объяснения, но вот в чём проблема, — она сверкнула глазами, — ты — лишь иллюзия, которую показывает мне моё подсознание, и всё то, что со мной происходит, тоже иллюзия. Распинайся перед тобой, не распинайся — в реальности ты всё равно ничего не будешь знать. Зачем мне тратить на тебя время?
— Но ты же его уже тратишь. Разве нет? — на его лице играла победная усмешка.
Касуми нахмурилась, сморщив в недовольстве свой слегка курносый носик. В глазах её горели злость и гнев. Сейчас ей хотелось одного: сжать эту аккуратную красивую шею и свернуть её к чертям собачьим. Но — увы — раскалённое железо, что успело не только оставить на нежной коже ожоги, но и добраться до мяса, не давало ей сделать и движения. Да, всё это было иллюзией, вот только из-за яда, как поняла девушка, контролировать эти иллюзии она не могла, даже если и находилась сейчас в своей собственной голове.
Миядзаки-смотрела прямо в голубые глаза парня, который, в свою очередь, не отводил взгляд от её золота. Из её уст доносилось недовольное рычание, а вот на его лице продолжала играть самодовольная улыбка.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — он усмехнулся. — Ты находишься в своём подсознании, глубоко-глубоко внутри себя. И мой образ создан тобой. Раскрыть секрет? Но девушка молчала.
Она не собиралась как-то отвечать или реагировать на его слова. Однако и деться от него Касуми никуда не могла. Даже если вдруг наручники пропадут, двигаться она не сможет: огромное количество крови вылилось из её тела, а конечности обожжены настолько, что шевелить ими самостоятельно не было возможности.
— Решила молчать? Умно. Но не действенно, — он снова усмехнулся. — Вся твоя проблема в том, что, попав сюда, ты соединилась со своей «первой половинкой». И вот она, «первая половинка», борется с тобой, а её оружие — я, — в этот момент половина тела парня начала испаряться, словно дымка, но почти сразу же вновь появляться. Только вот эта половина была уже не Хакером, а ею — Касуми, — и смотрела она на себя с жуткой ненавистью. — Ты была права, сказав, что обычными разговорами тебя не вернуть. И я навряд ли справлюсь в одиночку — в реальности, конечно же. Вот только я не один. Со мной твоя «первая половинка». И здесь, с её помощью, мы сможем надавить на тебя так, что, очнувшись, ты расскажешь мне всё, что знаешь о своём состоянии. А дальше... я уже решу, что с тобой делать.
Касуми было открыла рот, чтобы что-то ответить, но из него тут же потекла кровь, причём на вкус она была не как обычная кровь, а как какая-то гниль. Весь барьер, который девушка поставила на себя, тут же исчез, и вся боль, что она отключила, вернулась, увеличившись в размере. Девушка закричала истошно и стала похожа на раненого дикого зверя. А половинки Хакера и её самой спокойно стояли перед ней и наблюдали за её страданиями.
— У вас... ничего... не получ... — она откашлялась большим количеством крови, с громким хрипом вздохнув. — Вы... гниды...
— Кто угодно, — ответил голос Хакер. — Но у нас всё равно получится то, что мы задумали. Потому что, — тут голос сменился на её собственный, — мы с тобой — единое целое. И то, что происходит с тобой, происходит и со мной, — на конечностях иллюзии появились страшные ожоги, кожа с пальцев рук и ног слезла, из тела и глаз текла тёмная кровь. — Может, ты и способна стерпеть всё, что с тобой происходит. Но то, что происходит со мной, тебе не стерпеть, — половинка Хакера исчезла, и перед «второй половинкой» появилась «первая», та самая, что после операции «Истребителей» заснула, — ведь ты — защита и оружие.
— Замолчи... Закрой свой поганый рот! — с трудом, но всё же Касуми выговаривала чётко каждое слово. — Ты... ты просто жалкое ничтожество, которое только и делает, что беспокоится о других и никогда не пытается хотя бы на минуту подумать о себе! Сколько боли ты терпела?! Что тогда, что сейчас! Даже этот сранный мелкий поганец Сано Мандзиро! Он бросил тебя! Причинил неимоверную боль! Он, в конце концов, убил тебя! А что ты сделала?! Простила его и вновь бросилась в его объятия!!! — по её щекам потекли слёзы, смешиваясь с горячей кровью. — Или этот мерзкий Садаэки... из-за него твоя жизнь не такая, как у всех, из-за него тогда Хакер чуть не умер, из-за него Шикэ и Аямэ в таком состоянии, а Акио при смерти! В КОНЦЕ КОНЦОВ, ИМЕННО ИЗ-ЗА НЕГО ПОЯВИЛАСЬ Я! Даже Док... Даже он обманывал тебя, отдав Садаэки! Разве отец так поступает? Разве он имел права на прощение?! НИКТО ИЗ НИХ НЕ ДОСТОИН ТЕБЯ! А ТЫ ПРОДОЛЖАЕШЬ ИХ ОБЕРЕГАТЬ, КАК ЧТО-ТО ДРАГОЦЕННОЕ! Хоть раз... Хоть раз... ХОТЯ БЫ РАЗ ЗАДУМАЙСЯ О СЕБЕ!!! Только о себе, не думая о том, как твой выбор повлияет на окружающих!
«Первая половинка» тепло улыбнулась. Оковы со «второй» спали, и та оказалась на полу. Все раны и ожоги пропали, но боль, что все эти годы сидела внутри и наконец вырвалась наружу, не исчезла. Как не исчезли и горячие слёзы. «Первая» подошла ко «второй», села перед ней на колени и обняла, прижав к себе.
— Тогда, девять лет назад, ты защищала не Хакера. Ты защищала себя. И в этот раз ты хотела убить Садаэки не потому, что из-за него пострадали члены «Истребителей». А потому лишь, что хотела избавить себя от вечных страданий под его началом. Ты сильная, я не спорю, — она гладила её по волосам. — Очень сильная. Но чтобы стать такой, тебе пришлось испытать слишком много боли. И большую часть её ты забирала себе, оберегая тем самым меня, — «первая» половинка чуть отодвинула, заглянув заплаканные глаза «второй». — Но ты допустила ошибку, — она взяла её лицо в свои ладони. — Мы — одно целое. Нельзя делить эмоции, чувства и воспоминания. Они — наше общее. Как и мы — один человек. Нет ни Фудзимото Касуми, ни Норе, ни Камикадзе по-отдельности, как и нет «первой» и «второй» половинки. Есть одна, целая, Миядзаки Касуми, — она поцеловала ту в лоб и исчезла в дымке, напоследок ещё раз улыбнувшись.
Дымка не растворилась, а перенеслась в грудь девушки и засела там.
Касуми сделала глубокий вдох. Слёзы не переставая лились из её глаз, в груди всё разрывало от боли. Ноги отказывались вставать, руки не слушались. Она ударилась лбом о пол и закричала — громко, истошно.
— ОЧНИСЬ! НУ ЖЕ, ДАВАЙ! — приказывала она сама себе. — ДАВАЙ! ПОРА КОНЧАТЬ СО ВСЕМ ЭТИМ ДЕРЬМОМ! — в её глазах горел огонь, злобный и молящий одновременно. — Я не позволю... никому больше не позволю причинить себе боль. Но и при этом... — её губы дрогнули, но всё же растянулись в слабой улыбке. — Но и при этом я ни за что не останусь одна...
Касуми закрыла глаза. Она постаралась очистить свой разум, делая один глубокий вдох за другим. Спустя какое-то время девушка почувствовала лёгкость в своём теле, а после, очень резко, тяжесть и неудобство. Миядзаки-младшая нахмурилась и медленно открыла глаза, оглядываясь. Снова знакомые потолок, стены и, конечно же, лица.
— Сколько... я была в отключке?.. — хриплым голосом поинтересовалась девушка.
— Около трёх часов, — ответил Хакер, смотря на подругу зло.
— Хо-о... всего лишь-то? — она простонала от боли в голове. — А казалось, что целую вечность...
— Я действительно удивлён. Все, кто испытывал этот яд на себе, после этого кричали и молили о пощаде.
— А ты знаешь, что происходит в этот момент в головах тех, кто находится в бессознательном состоянии после использования этого яда?
— Буду рад, если ты расскажешь. Или опять будем молчать?
— Назвать это борьбой с самим с собой будет ещё слабо... — посмеялась хрипло та, с тяжестью вздохнув. — Это самый настоящий личный ад каждого... Не знаю, как бывало у других... но у меня это был ад... Хотя итог его вышел не таким уж и плохим, — она оскалилась в улыбке и посмотрела в голубые глаза друга. — Ты там вроде хотел узнать, что за чёрт со мной происходит?
— А ты готова говорить? — искренне удивился друг. — Я думал, тебя придётся пытать.
— Хуже пытки, что я испытала за эти три часа, я не испытаю больше никогда в жизни. А если уж ты собирался пытать меня физически, то у тебя и подавно бы ничего не вышло.
Парень напрягся.
— Серьёзно? — она засмеялась, причём улыбка её была искренняя, что и вводило всех присутствующих в палате в ступор. — Не думала, что ты, если и решишься меня пытать, собирался делать это физически. Меня! Подумать только... глупость какая.
— С тобой что-то не то...
— Интересно, что же? — задала риторический вопрос девушка. — Не пугайся ты так, не с личным же убийцей разговариваешь. Хотя ты скорее будешь бояться меня, чем какого-то убийцу...
— О чём ты?..
— Мысли вслух, — быстро ответила Миядзаки-младшая. — Я расскажу всё. Но хочу и кое о чём предупредить. Причём всех вас, — она сделала глубокий вдох. — Знаете, — выдохнула с лёгким стоном, — вы уже никогда не увидите «первую половинку»...
— Что ты с ней сделала?! — Хакер отреагировал быстро и резко: он достал из ботинка нож и подставил девушке к горлу.
— Хакер, успокойся! — тут же подал голос Док, подскочив со своего места.
— Да тише ты, психованный ты мой... — прошептала Миядзаки-младшая. — Я ведь даже не договорила. Выключи свою импульсивность и выслушай до конца, что я собираюсь тебе сказать. Это так трудно?
Парень нахмурился, недоверчиво глядя в золотые глаза подруги, но всё же убрал нож обратно и отошёл на два шага назад.
— Нет больше ни «первой половинки», ни «второй половинки». Есть только одна и неповторимая, а главное — целая, — Миядзаки Касуми.