Тройное "я". ННС. III

Ожидать поддержки от немцев стоило. Придя почти сразу же после приглашения в кабинет Фудзимото, они внимательно выслушали требования и указания, а также один наказ: никого не убивать. Объяснять по десять раз этим парням не стоило, они поняли всё с первого раза. И дело не только в том, что они далеко неглупые немцы, но и во взгляде, которым девушка на них смотрела: после него и на смертном одре не захочешь воспротивиться.

Следующие несколько дней Касуми спокойно работала у себя в кабинете, потратив один из них на поездку на заводы, как её и просил Хакер. К слову, только тогда она и выходила на улицу. В остальные дни провела всё своё рабочее время в помещении. Свежим воздухом дышала лишь тогда, когда подходила к окну, и то только ради того, чтобы покурить. А иногда и вовсе не поднималась из своего кресла и закурила прямо за столом. Бадзи долго боролся с ней на этот счёт: если уж курить, то у окна, чтобы кабинет не пропах так сильно никотином. Но разве с ней возможно спорить?..

От работы девушка отвлеклась лишь тогда, когда в её кабинет зашёл тот, кого она не ожидала тут увидеть вовсе: Плаксивый герой. Кто-кто, а вот ему-то тут бывать точно не стоит. Только вот что уже поделаешь, раз он тут?

— Как тут... пахнет... — парень постарался вежливо дать понять, что его подруга много курит. Уж слишком.

— Извини, — сказала она, подойдя к окнам и раскрыв их всех настежь. — Но без них не могу.

— Может, хотя бы уменьшишь количество? Сколько ты выкуриваешь сигарет в день?

— Спроси лучше, сколько пачек, — фыркнул Бадзи, плюхнувшись на диван.

— Пачек?!

— Одну-полторы, — спокойно ответила девушка. — Забей, Такемити. Когда всё закончится, я уменьшу дозу, обещаю, — она посмотрела на него, не отходя от окна и наслаждаясь свежим воздухом. — Как поняла, ты до меня не дозвонился.

— Да... и до Бадзи тоже, — он кивнул. — Поэтому позвонил Хакеру, а он уже позвал меня сюда.

— Правильно сделал, — Фудзимото кивнула. — Ну так что, пришло время навестить семью Акаши?

— Да. Только я никак не могу до неё дозвониться...

— Значит, позвоним её братцу, — спокойно сказала девушка, доставая телефон.

— Мне с вами поехать? — поинтересовался Бадзи.

— Да не надо. Закончи всё тут и езжай отдыхать.

— А ты?

— Посмотрю по обстоятельствам, — она перевела взгляд на пейзаж за окном тут же, как только трубку на другом конце линии сняли. — Йоу, Такеоми, как жизнь?

— Челюсть не болит, курить не мешает, — он грустно усмехнулся, вспоминая, как девушка ему хорошенько врезала по челюсти.

— Не благодари.

— Чего звонишь?

— Такемити не может дозвониться до Сенджу. Нам надо с ней встретиться.

— Приезжайте к бывшему убежищу «Брахмана», я вас встречу.

— О, давай. Я звякну, как подъедем.

— Хорошо. Жду.

Фудзимото убрала телефон в карман и посмотрела на Ханагаки, улыбнувшись.

— Ну что, поехали? Доедем с ветерком!

Парень лишь кивнул.

Бадзи перенял оставшиеся дела у Босса, заняв место в кресле и углубившись в бумаги (представить, чтобы Бадзи Кейске занимался такой работой, крайне тяжело, а вот увидеть своими глазами это редкое явление — величайшее везение).

По пути до бывшего убежища «Брахман» Фудзимото рассказала Ханагаки о том, что в «Токийской свастике» второго поколения теперь плюс семь членов — официально. Она также сообщила ему, что всех предупредила о негласном правиле — никого не убивать. Это успокоило парня и обрадовало — такие личности в группировке, только глянь!

Когда машина остановилась у нужного здания, девушка звякнула Акаши-старшему, который показался буквально через две минуты и тут же повёл их в само убежище. Там, в самом низу, в форме «Брахман» сидела Кавараги, устремив свой взгляд в пустоту. Друзья подошли к ней и сели чуть выше и левее.

— Сенджу, — позвал её Плаксивый герой.

— О... Ханагаки, это ты, — она посмотрела на Фудзимото. — И ты тоже приехала...

— Именно.

— Хватит, — достаточно резко сказала девушка. — В войне я осознала... всё-таки какой там Майки, если я даже Сауса победить не могу... Я проиграла, и «Брахман» распустили. Кавараги Сенджу давно пора в отставку.

— Сенджу, перестань, — тут же начал Ханагаки. — Ещё ничего не кончено.

Фудзимото сидела молча. Она хотела бы ставить пару слов, но не стала: все и так прекрасно знали, что она скажет — девушка всех предупреждала и даже отдала приказ не рыпаться. Не послушали? Что ж, получайте плоды того, что посеяли.

— Сенджу, ты сожалеешь? — спросил Акаши-старший. — Думаешь, что из-за твоего стремления стать самой сильной, твои братья стали странными?

«А вот это уже интересно, — Фудзимото навострила уши. — Что он хочет этим сказать?»

— Но моё безумие и уход Харучиё — не твоя вина, — закончил парень, глядя на свою сестру.

— Ты не прав, брат... — тихим голосом продолжила Кавараги. — Я всегда... кое-что скрывала. «Импульм» Майки и то, каким опасным стал Харучиё. Всё это случилось из-за меня, — она сильнее вжалась в плащ формы бывшего «Брахмана». — В детстве эта троица всегда была вместе: Майки, Бадзи и Харучиё. Я всегда бежала за их спинами...

«Кейске рассказывал о том, что ещё с детства знаком был не только с Майки, но и с семьёй Акаши, а всё благодаря Синитиро, который вёл дружбу и состоял в одной банде с Такеоми, — подумала Фудзимото, прикрыв глаза и вслушиваясь в каждое слово Кавараги. — Неужели Сенджу знает того, чего Кейске — нет? А может... он просто чего-то не заметил?..»

— В тот день Майки и Харучиё изменились. Синитиро подарил Майки модельку самолёта. Он так гордился и дорожил этим подарком, что никому не давал к нему прикасаться. И Харучиё тогда был ещё не таким, как сейчас... был намного спокойнее и... мягче? Наверное, так... — она перевела дыхание, поёжившись на месте. — Матери у нас не было, а отец постоянно был занят. Мы жили в доме бабушки. Такеоми бан нам заместо отца. Если я как-то косячила, то Такеоми ругал Харучиё за это. Но Харучиё всегда был добр ко мне... — девушка замолчала, обдумывая следующие слова.

В этот момент решила подать голос Фудзимото, подняв взгляд своих золотых глаз на Акаши-старшего:

— Ты в курсе, что детей так не воспитывают?

— О... чём ты?..

— Ругать старшего за то, что младший накосячил? Это неправильно. Каждый должен отвечать за свои поступки сам. Ты был несправедлив и даже жесток по отношению к своему брату — она хмыкнула, опустив взгляд на Кавараги. — Дело не в том, как я отношусь к вам или к тому же Харучиё. Просто так детей не воспитывают. Конечно, судить не мне, нас воспитывали не как обычных людей, однако каждого ругали и наказывали за собственные проделки, а не за чужие.

— Ну да, — согласился Ханагаки, робко кивнув. — Это как если за чьё-то убийство в тюрьму посадят другого человека.

— Грубо говоря, — Фудзимото прикрыла глаза, но лишь на секунду, чтобы сменить укоризненный взгляд мягким выражением. — Продолжай, Сенджу.

«Хочу услышать её версию. Если всё так, как я думаю, то «триггером» для активации «Импульса» — проклятия способности перемещаться во времени — являлся тот самый самолётик», — подумала девушка, возвращая всё своё внимание к рассказу.

— Да, — Кавараги кивнула. — Как я уже говорила, Харучиё всегда был добр ко мне. Но в тот день... Харучиё сказал, что больше со мной не хочет разговаривать, потому что из-за меня его постоянно ругают.

Фудзимото многозначительно посмотрела на Акаши-старшего. Тот лишь отвёл взгляд и постарался сдержать недовольное «тцк» при себя.

— После он не сказал ни слова... Я извинилась и ушла искать Майки и Бадзи, но найти мне их так и не удалось. Зато я обнаружила самолётик Майки. Им никто не играл, он стоял на подставке. И я решила им немного поиграть... споткнулась во время бега и упала, самолётик выпал из моих рук и сломался. Я никому не сказала, пока сам Майки об этом не узнал. Его взгляд был таким отрешённым, когда он спрашивал меня о том, кто это сделал. До сих пор не понимаю, почему я тогда соврала... назвав имя Харучиё.

«Потому что привыкла, что за любую проделку получал он, а не ты, — мысленно укорила и её, и Акащи-старшего Фудзимото, не показав это и взглядом. — Что и требовалось ожидать».

— Эта ложь обернулась крупными событиями, — продолжала Кавараги. — Дальше помню лишь отрывками. Я увидела Харучиё на коленях и с порванным и разбитым ртов, поваленного в стороне Бадзи и Майки, стоящего с окровавленными руками. Майки заставлял смеяться Харучиё, и тот ему подчинился, — она сделала глубокий вдох, переводя дыхание. — Когда я увидела Майки в битве «Трёх Небожителей», то поняла одну вещь... что тогда, что сейчас... у него были одинаковые глаза! В тот день... все... изменились... — на её глаза выступили слёзы, что тут же потекли по щекам. — И Майки. И Бадзи. И Харучиё.

«Кейске не рассказывал мне об этом», — заметила Фудзимото, решив потом расспросить об этой ситуации друга.

— Всё из-за меня, — её голос истерил. — Они изменились из-за меня. Поэтому... я хотела что-то сделать с этим... Но... уже... поздно... — она спрятала лицо за ладонями, не боясь ронять горькие слёзы отчаяния. — У меня одни неудачи...

«Мне её даже жаль», — подумала Фудзимото, тихо вздохнув.

— Мы сможем это перевернуть, — твёрдо сказал Ханагаки. Он сделал глубокий вдох и на выдохе громко заявил: — У меня за спиной ещё больше неудач! Но мы сможем всё изменить! — он посмотрел в глаза девушки. — Поэтому, Сенджу, давай с нами! Пошли свергнем «Свастонов-канто»!

Каварани улыбнулась. Теперь в её глазах блестели слёзы счастья и спокойствия, которого многим так не хватает.

— Вы собираетесь идти против Майки?! — удивился Акаши-старший.

— Да, и уже вовсю набираем членов в группировку, — сказала Фудзимото, вставая. — Мы, в принципе, за этим к Сенджу и пришли.

— Вот как... значит, грядёт новая война?

— Всё так, — девушка кивнула. — Сиди и наблюдай с партера, ветеран. Этим делом займётся молодёжь, — она посмотрела на Кавараги. — Не знаю, как ты ко мне относишься, но я хочу сказать тебе одну вещь. Верить мне или нет — решать тебе. Однако ты не виновата в том, что мальчики изменились в тот день. Сломанный самолётик стал лишь «триггером» для того монстра, который сидел в Майки. Вот и всё.

— Но ведь...

— Не самолётик, так что-нибудь другое. Рано или поздно. Просто так получилось, что ты в этом стала замешана. Это моё мнение. А там уже решай сама, — Фудзимото убрала руки в карманы и развернулись. — Такемити?

— Я доберусь сам. Спасибо большое, Касуми.

— Да не за что, — она тепло улыбнулась. — Я потом тебе расскажу обо всём.

— Буду ждать!

— И когда ты только успела так вырасти? — грустно усмехнулся «Бог войны». — Я помню тебя ещё мелкой, когда ты прибегала к Синитиро в его гараж.

— Уже тогда я размышляла далеко не как мелкая, — со спокойной улыбкой сказала девушка. — И всё-таки... жизнь заставляет некоторых расти слишком быстро. До встречи, — и она начала подниматься, уходя прочь из бывшего убежища «Брахман».

Звонить Бадзи Касуми не стала — она была уверена, что тот уже дома. А если не дома, то в ближайший час появиться. И — о, ура! — девушка оказалась права, увидев того сидящим на кухне и доедающим свой ужин.

— Тётушки нет? — без стука войдя на кухню, спросила Фудзимото.

— Ещё не вернулась, — парень без вопросов и просьб, да даже без собственных предложений, поднялся со своего места и наложил большую порцию приготовленного Бадзи-старшей ужина подруге и подал ей. — Приятного.

— Взаимно, — она кивнула.

Молчали, пока девушка не съела половину. Всё-таки поесть нормальной, домашней еды ей не удавалось уже несколько дней, и насладиться этим моментом в тишине, так ещё и в компании лучшего друга, стоило больше всяких разговоров о прошлом. Однако о них всё равно пришлось поговорить.

— Сенджу рассказала одну занятную историю, — начала Фудзимото, посмотрев в глаза цвета светлого пива. — Догадываешься?

— Самолётик, — скорее как ответ, чем вопрос, сказал парень.

— Именно. Ты мне об этом не рассказывал. Почему?

— Сначала было не до этого, потом, когда вроде бы время пришло, а наши отношения позволяли рассказывать о таких вещах, умер Садаэки. На тебя взвалилось абсолютно всё, плюсом были переживания за Майки. Ещё больше прибавлять я их не хотел. А потом... думаю, и так понятно.

— Пожалел меня, а в итоге всё равно пришли к этому, — она кивнула. — Просила же говорить всё сразу. Уж лучше знать обо всём изначально...

— ...чем потом переживать это вновь и испытывать боль в разы больше, чем она могла бы быть. Да-да, я помню. Прости... — парень вздохнул.

— Да ладно. Чего уж? — она нахмурилась. — Знаешь... кхм... я должна кое-что тебе рассказать... Об этом ещё никто не знает, даже папа... Точнее, он знает, и Мо-мо знает, но... в подробности я их не опускала...

— И Такемити?

— Неа...

— Что же это такое?..

Фудзимото глубоко вдохнула, и на тяжёлом выдохе посмотрела в глаза другу, после чего начала пересказывать письмо Синитиро, которое она читала в тот день, когда разбирала его вещи, забытые на пять лет. Девушка сделала явный акцент на том, что она упустила шанс всё исправить, и сейчас ей страшно — безумно страшно. Возможность вернуть Майки есть, но страх невозможности следует за неё огромной тенью попятам. И с каждым днём эта тень ощущается всё сильнее...

Бадзи без лишних слов пересел к ней поближе и обнял за плечи. А девушка продолжала говорить, не забыв сказать и о «триггере» в виде того самого самолётика.

Когда длинный монолог был окончен, Касуми не выдержала и разрешила слезам потечь из глаз, уткнувшись при этом в плечо другу — объятий ей сейчас ой как не хватало. Парень гладил её по спине, тем самым стараясь успокоить, и шептал лишь одно: «Мы вернём его...», — хоть и после услышанного у него у самого надежда померкла. Однако Кейске не могу допустить, чтобы Касуми узнала об этом — это ещё сильнее её сломает, а она ведь только-только начала приходить в себя. Медленно, но верно. А от осознания, что не только за ней теперь ходит эта тень страха невозможности вернуть их друга, ей станет только хуже. Поэтому он промолчит — снова. Он станет ей опорой, ещё более крепкой, чем был все эти годы. Продолжит идти рука об руку. Продолжит поддерживать. Продолжить просто быть рядом... как раз то, что ей необходимо.