231 глава 6 часть
Пэй Лан сказал:
— Завтра вы окажетесь на троне. Мои поздравления.
Губы Се Цзин Сина скривились, но он не выглядел счастливым.
— А как насчёт неё? — Пэй Лан был прямолинеен и спросил: — Что ты собираешься делать?
Се Цзин Син медленно повернул голову и некоторое время пристально смотрел на Пэй Лана, прежде чем заговорить:
— Джентльмен Пэй так беспокоится?
— Раньше у нас были отношения учителя и ученика с Ван Фэй, — Пэй Лан оставался невозмутим и продолжал говорить. — После этого Императорский город оказался в опасности, так что можно сказать мы стали друзьями в смутные времена. Я не собираюсь никого обвинять или что-то менять. Просто любопытно.
— А? — Се Цзин Син опустил голову и тихо спросил: — Как ты думаешь, как должно быть?
— Ван Фэй как-то упомянула, что у неё нет жадности к положению Императрицы или к какой-либо власти. Однако если это будет её ответственность, она возьмёт её на себя. Ван Фэй не была человеком, который мог беспокоиться за всех под небесами, но готова была взять на себя ответственность за важных людей в своём сердце. Эти важные люди включают семью Шэнь, детей в её животе и тебя. Ван Фэй говорила, что её жизнь особенно сурова, и небеса были очень строги к ней, — сказала Пэй Лан. — Она была очень суровой. С самого начала, казалось, что это не закончится ничем хорошим. Таким образом, никто никогда не смел ожидать чего-либо от небес. Единственное желание, которое у неё было, — чтобы все её близкие были в безопасности и счастливы.
Взгляд Се Цзин Сина слегка переместился.
Пэй Лан обернулся, посмотрел на него и улыбнулся:
— Она никогда не жила хорошо. Чтобы получить то, что другие получали с лёгкостью, ей приходилось очень много работать. Даже её крошечные желания были тяжелее, чем у других. Теперь, когда тяготы миновали, прежде чем Шэнь Мяо смогла попробовать нектар, она погрузилась в глубокий сон. Небеса действительно несправедливы к ней. Однако это потому, что она никогда ни о чём не просила, заставляя их чувствовать себя уважительно и жалко. Ваше Высочество, — Пэй Лан поднял кубок с вином и сказал с нежной улыбкой, — Теперь, когда Ваш великий поход завершен и Вы будете возведены на трон и воссядете на вершине Империи, возможно, в будущем появятся даже красавицы, но я всё же хочу напомнить Вам, чтобы Вы не позволяли себе сожалеть, — его голос был очень мягким. — Если Вы начнете сожалеть, то не останется ни шанса на повторение, и это пытка — терпеть боль каждый день.
Се Цзин Син задумчиво посмотрел на него и спросил:
— Ты жалел о чём-то раньше?
— Да, и потратил всю свою жизнь, чтобы изменить это. Несмотря на то, что кое-что удалось изменить, то, что потеряно, уже не вернуть, — Пэй Лан вздохнул.
Оба молчали, и как раз в это время к ним подбежала Тао Гугу. Увидев, что Се Цзин Син и Пэй Лан ведут беседу, она неловко проговорила:
— Ваше Высочество, оба Молодых Господина плачут без остановки, и няни никак не могут справиться с этим. Вам лучше взглянуть на них.
Се Цзин Син каждый день беседовал с Чу И и Ши У, воспитывая в них гордый темперамент. Неважно, как другие люди взаимодействуют с ними, они не реагировали, пока не приходил Се Цзин Син. Это было также странно. Поскольку у Шэнь Мяо был спокойный характер и она не доставляла другим хлопот, эти двое детей, которых она родила, похоже, собирали долги. Раньше всё было в порядке, но как только Се Цзин Син вернулся, их темперамент начал проявляться. К счастью, Се Цзин Син был терпелив с детьми. Если бы это были другие молодые отцы, можно было бы подумать, что они с тоской отряхнули бы рукава и ушли.
Се Цзин Син встал:
— Я посмотрю, — затем он, казалось, о чём-то задумался и повернулся, чтобы посмотреть на Пэй Лана. — Ты действительно интересный человек. Но спасибо за напоминание, — он выпил оставшееся вино из чаши и сказал: — Я никогда не делал ничего такого, о чём сожалел бы, и не сделаю ничего такого, что заставило бы сожалеть других. Ты слишком беспокоишься.
Се Цзин Син и Тао Гугу ушли, а Пэй Лан покачал головой, глядя им вслед. Он засмеялся в самоуничижительной манере:
— О чём ты думаешь? — выражение его лица постепенно становилось горьким: — На самом деле, даже не нашлось ни единого шанса. Это действительно ужасающе…
***
В тот день, когда Се Цзин Син воссел на трон, небо было ясным, а погода — теплой.
Его назвали Сяо Цзин.
В зале Дворца танцевал золотой дракон. Сотни чиновников стояли впереди, окруженные министрами, пока молодой Император переодевался в золотую мантию, расшитую золотыми нитями с драконьими узорами. Уголки мантии были изысканны и вычурны, что делало их почти незаметными для других.
И у него была красивая внешность с короной, а также пара циничных глаз цвета персика. И все же, куда бы ни устремлялись его глаза, казалось, что там витает легкий ветерок убийственного намерения.
Никто не смел недооценивать этого молодого Императора. Несмотря на то, что он был самым молодым Императором в истории Великого Ляна, он действительно нес боевое знамя и вышел на поле битвы, уничтожив страны Цинь и Мин Ци. Он даже лучше использовал заговоры при дворе, заставляя других оказаться в плачевном состоянии.
Императорский Указ о престолонаследии был издан, и с передачей Императорской печати, начиная с этого момента, Великий Лян и все поднебесные провозгласили нового повелителя.
После церемонии он неожиданно отошел в сторону. Чиновники не смели поднять глаз, пока не услышали голос Императора:
— Приветствуем Императрицу.
Все знают, что Жуй Ван Фэй в настоящее время находится в коме, так откуда Императрица? Все ничего не понимали и, подняв глаза, увидели, что молодой Император несёт на руках женщину и сажает её на Императорское сиденье, а его действия так осторожны, словно это ценное сокровище.
За исключением Гао Яна, Цзи Юй Шу и некоторых других, остальные чиновники были в шоке. Кто-то выступил вперед:
— Ваше Величество не может этого сделать!
— А? — Император Сяо Цзин повернул голову и посмотрел на него. Его взгляд изменился и он улыбнулся: — Почему нет?
— Ван… Фужэнь ещё не пришла в себя. Как же Мать Нации может быть без сознания?
Это было неслыханно, чтобы Императрица нации была человеком без сознания.
— А почему бы и нет? — Император Сяо Цзин, казалось, намеренно дразнил его: — Чжэнь хочет этого, так почему я не могу этого сделать?
Этот чиновник был старым, и когда Император Юн Лэ был жив, он относился к нему с большим уважением.
— Может быть, Ваше Величество хочет, чтобы Внутренний Дворец оставался пустым для неё?
Все чиновники были ошеломлены.
Возведя на трон Императрицу, которая возможно не проснётся, стоило бояться, что это огромное шоу. В будущем, даже если в этот Дворец войдут новые красавицы, пока эта Императрица будет жива, дети всех этих женщин никогда не смогут превзойти Чу И и Ши У.
Император Сяо Цзин улыбался мягко и постоянно, что чиновники были несколько ошеломлены. Чиновники, говорившие ранее, несколько запаниковали от этой улыбки…
Все слышали, как Император заговорил:
— Внутренний Дворец будет пуст? Во Внутреннем Дворце Чжэнь есть женщина, так почему же говорят, что он пуст?
Все были в шоке!
***
— Ваше Величество… — старый чиновник всё ещё хотел что-то сказать.
— Дорогой чиновник Сюй, Чжэнь, помнит, что в твоём доме есть две юные внучки, и они совершеннолетние, — сказал Император Сяо Цзин.
Этот человек был ошеломлён, и его сердце занервничало, но было немного радости, которая выглядывала наружу. Вот только в следующий момент радость улетучилась, когда он услышал, как Император сказал:
— Как насчёт того, чтобы Чжэнь отдал их молодому генералу Сун на границе У?
Этот молодой генерал Сун был молод и многообещающ, но, к сожалению, он лишился одного глаза на поле боя, и у него не было никакого будущего.
Выражение «Дорогой чиновник Сюй» стало похоже на грязь.
— Чжэнь здесь не для того, чтобы выслушивать Вашу точку зрения или критику. Чжэнь информирует Вас о результате, — он сел на трон и посмотрел вниз на всех чиновников, — Чжэнь — сын небес и хозяин. Если у вас есть какое-то мнение о придворных делах, можете сказать об этом, но если есть какие-то слова об управлении Внутренним Дворцом Чжэня или о личных делах Чжэня, то Чжэнь обязательно, — он задумался на мгновение, прежде чем продолжить: — Вернёт их с процентами. Тогда, не вините Чжэня за беспорядочное создание супружеских пар, — сказал он с полуулыбкой.
Он действительно не был похож на Императора, поскольку не был достаточно серьёзным или торжественным, но был даже более опасным, чем Императоры прошлого. Се Цзин Син ни в чём не уступал Императору Юн Лэ. Чем больше он казался безразличным, тем сильнее колотилось чужое сердце. Все знали, насколько чёрный живот у этого Принца Жуя Первого Ранга, и как только он нападет на кого-то из них, они даже не поймут, как умерли. Самое главное, что он полностью пренебрегает традициями и репутацией, ничего не боясь. Все поверили, что этот Император Сяо Цзин непременно женит внучку этого высокопоставленного чиновника на младшем брате другого чиновника или заставит внука другого высокопоставленного чиновника жениться на дочери заклятого врага.
Ничего страшного, если эта пара не подходила друг другу. Стоило бояться, что это был метод контроля. Если это станет способом сдерживания, то они даже не заметят, как ослабнет и вымрет семейный клан.
Никто не осмелится играть жизнью всего клана.
Все подумывали о том, чтобы забыть об этом. В настоящее время ещё длится сладкий период, так что стоило просто позволить Императору Сяо Цзину делать всё, что он хочет. Может быть, через несколько дней он устанет от этого или будет очарован новыми красавицами. Мужчины были по-настоящему влюблены в период страсти, а когда она проходила, то и любви не оставалось. Зачем им сейчас заниматься столь неблагодарными вещами?
С такими мыслями, казалось, все чиновники согласились с решением. Они больше ничего не говорили, а некоторые даже начали льстить, говоря, что Император Сяо Цзин и глубокая любовь к Фужэнь подобны легенде.
Се Цзин Син холодно смотрел на лица чиновников, как будто рассматривал разноцветные маски, покрывающие весь мир. Он чувствовал себя нелепо, но в то же время и немного жалко.
Он опустился на колени перед Шэнь Мяо.
У мужчины, который стоял на коленях, под ногами было золото, и даже для обычного мужчины было бы удивительно сделать такой шаг. Таким образом, все были шокированы, поскольку он был не обычным человеком, а Императором Великого Ляна, повелителем земель под гаванями. Но он стоял на коленях перед женщиной, которая благоговела перед ним.
Шэнь Мяо поддерживали и она сидела на самом высоком месте. Тао Гугу переодела её в роскошное дворцовое одеяние, а в уголках глаз у неё была рассыпана тонкая золотая пудра, придававшая Шэнь Мяо надменный вид. На ней было ярко-золотое одеяние Императрицы. Женщина восседала на троне с закрытыми глазами и длинными ресницами, казалось, пребывая в глубоком сне.
Она действительно была очень красивой и сильной женщиной. Гао Чжань сказал, что у Шэнь Мяо было несбывшееся желание, поэтому у неё оставалась воля выжить до последнего вздоха, поэтому он смог спасти её жизнь.
И каково же было её последнее желание?
Увидеть Се Цзин Сина в последний раз, увидеть, как вырастут Чу И и Ши У, или попрощаться с Шэнь Синем и остальными?
Се Цзин Син наклонилась к её ушам и пошутил:
— Теперь, когда ты стала Императрицей, почему бы не открыть глаза, чтобы посмотреть?
Шэнь Мяо не слышала его слов. Она спала в своём собственном мире, как будто ей предстояло спать очень долго, а может и всю свою жизнь.
Се Цзин Син пристально посмотрел на неё:
— Я знаю, что ты устала. Просыпайся, когда достаточно отдохнешь. Чу И и Ши У ищут свою мать, — он протянул руку и сжал холодные руки Шэнь Мяо, — Я тоже скучаю по тебе.
Чиновники молча наблюдали за действиями молодого Императора. Они столько лет плавали при Императорском дворе, а политические моря были глубоки. Настоящее и фальшивое, подлинное и притворное. Иногда человек не мог различить свое сердце, не говоря уже о том, чтобы быть тронутым другими. Кроме того, Принц Жуй никогда раньше не был хорошим человеком, и многие из здешних чиновников были почти разорены им, поэтому скрежетали зубами от ненависти.
Но в данный момент им не хотелось нарушать эту сцену. Как будто сквозь эту сцену монарха и женщины виднелись какие-то тени их юности.
Раньше все любили кого-то. Вопрос был только в том, сможет ли любовь длиться всю жизнь или нет. Это было слишком трудно, поэтому многие люди отказались от этого на полпути. Редко кому удавалось пройти весь путь до конца.
Мог ли Император Сяо Цзин сделать это?
Се Цзин Син поместил тяжёлую корону Императрицы на голову Шэнь Мяо. Его движения были нежными и торжественными, как будто он делал нечто другое.
Он слегка наклонился и поцеловал женщину в глаза.
Время вернулась назад с невообразимой скоростью, как будто вернулось к конкретному дню в прошлом. Он ехал на лошади и все еще был молодым юношей, а она планировала каждый свой шаг против Императорской семьи Мин Ци и защищала семью Шэнь:
— Шэнь Мяо, ты хочешь стать Императрицей?
Никто не думал, что в конце концов он станет Императором, а она действительно станет Императрицей.
В мире было много поворотов и развилок, но все вернулось к началу.
За золотым залом Ло Тань, наблюдавшая украдкой, прикрыла рот рукой, казалось, плача и смеясь, и прошептала:
— Он действительно сделал Младшую Сестру Бяо Императрицей… Младшая Сестра Бяо не ошиблась…
Позади Пэй Лан тоже мягко улыбался. Эта улыбка была полна облегчения и некоторой печали, но в ней было больше благодарности:
— Это прекрасно.
***
Весной абрикосы были в полном цвету, и когда дул легкий ветерок, лепестки опадали вниз, распространяя вокруг цветочный аромат. Птицы сидели на ветвях и щебетали, глаза их были полны суеты.
Полгода пролетело так быстро, что почти никто не успел их заметить.
Для простолюдинов Лун Е последние полгода прошли приятно. Возможно, потому, что страна Цинь и Мин Ци были повержены, или, возможно, потому, что мысли нового Императора были другими. В общем, Император Сяо Цзин был очень компетентен.
Он был очень щедр к простолюдинам, и некоторые из новых Императорских орденов заставляли всех под небесами хлопать в ладоши от радости. На рынке ходили слухи, что Император Сяо Цзин в молодости любил путешествовать по стране, поэтому он понимал трудности народа и поэтому всегда ставил себя на место простолюдинов.
Во всяком случае, Император Сяо Цзин пользовался среди простолюдинов репутацией покровителя.
Однако при Императорском дворе дело обстояло иначе.
С тех пор как Император Юн Лэ пришёл к власти, он всегда принимал во внимание их мнение, что бы ни делал. Однако этот Император Сяо Цзин был беззаконным хозяином. Он был щедр к простолюдинам, но суров к придворным чиновникам, не говоря уже о том, чтобы говорить о каких-либо чувствах. Даже эти ветераны-чиновники не могли получить от него никакой выгоды.
Но ещё страшнее было то, как он уравновешивал силы повсюду, а его обоняние было сильнее, чем у мыши. Не говоря уже о любом действии, даже если появлялись какие-то мысли, он их сразу пресекал. Чиновники продолжали подозревать, что в их резиденции есть предатели, и часто наводили порядок в своих резиденциях.
Больше всего чиновники были недовольны тем, что за эти полгода Император Сяо Цзин действительно не привёл никакую красавицу. Во всём Внутреннем Дворце была только спящая Императрица Шэнь.
Это действительно озадачивало. Вначале были люди, которые думали, что он чувствует себя виноватым перед Императрицей Шэнь и таким образом дал это обещание, более того, даже если положение Императрицы было непоколебимо, не было никаких проблем в принятии других женщин. Однако с течением времени Внутренний Дворец этого Императора Сяо Цзина был настолько чист, что птицы могли размножаться. Тогда все поняли, что он не притворяется.
Некоторые люди заподозрили, что он слишком многое сказал раньше, а теперь не мог заставить себя отступить, так как это означало бы дать себе пощечину. Таким образом, они «заботливо» одаривали его дочертми из своих резиденций, но на следующий день Император Сяо Цзин выдал их замуж за сыновей заклятых врагов. С этими поступками чиновники взорвались.
Средства Императора Сяо Цзина были действительно ядовиты, когда он даровал брак их заклятым врагам. Мало того, что он прогнал всех женщин, от которых отказывался, он ещё и контролировал ситуацию и предупреждал всех чиновников, которым не сиделось на месте… Это была стрела, пронзившая трёх орлов. Он действительно был ужасающим.
Со временем чиновники больше не решались посылать красавиц к Императору Сяо Цзину.
Однако слухи не уменьшились. Горячий молодой человек, у которого не было никакой женщины, кроме жены, которая находится в коме, это заставило других задуматься, не был ли он отрезанным рукавом.
Но когда слухи распространились, это, казалось, ни на что не повлияло. У Императора был отрезан рукав? У него было два сына, и один из них унаследует империю. Более того, этот человек был злым, а говорят, что злые живут тысячи лет, поэтому стоило бояться, что он будет жить очень долго.
В общем, простолюдины восприняли это как ничто, а чиновники стали послушными.
Утреннее солнце светило особенно ярко, когда Тао Гугу принесла двух детей к Се Цзин Сину и обеспокоенно сказала:
— Ваше Величество действительно везёт двух Принцев… в путешествие?
Се Цзин Син держал по ребенку в каждой руке и шёл к экипажу, приговаривая:
— Угу.
В карете спала Шэнь Мяо. Се Цзин Син посмотрел на неё с опущенной головой и сказал:
— Ты уже спала полгода, ты свинья?
Чу И и Ши У замахали маленькими ручками и с любопытством посмотрели на Се Цзин Сина. Се Цзин Син обратился к людям снаружи:
— Уходите!
Те И взял в руки хлыст. После того, как он стал Императором, Мо Цин, предводитель армии Мо Юя, стал смотрителем лошадей.
Се Цзин Син очень любил брать с собой детей на прогулки. Даже при том, что Дэн Гун Гун и Тан Шу делали всё возможное, чтобы остановить его, у них не получалось, поскольку его боевые искусства были непревзойдёнными, а он сам неудержимым. Се Цзин Син всегда говорил, что, если позволять детям смотреть на пейзажи, пока они маленькие, в будущем они не будут легко ослеплены ярким миром и, таким образом, смогут узнать, чего действительно хотят в жизни.
На самом деле, это был просто предлог. Он просто хотел пригласить Шэнь Мяо поиграть.
Карета остановилась в тенистой части горы. Пейзаж у подножия горы был прекрасен.
Се Цзин Син унёс детей, а Мо Цин заботливо принёс маленькие тарелочки с рисовой пастой. В последнее время Чу И и Ши У учились есть рисовую пасту, и оба ребенка были настолько придирчивы, что заставить их есть ее было труднее, чем попасть на небеса.
Те И держал на руках Чу И, Мо Цин — Ши У, а Се Цзин Син кормил их обоих рисовой пастой. Оба ребёнка были недовольны этим, и от этого у каждого болело сердце.
Се Цзин Син рассердился и сказал:
— Передайте детей мне.
Он случайно нашёл красную полоску ткани, которую Цзин Чжэ использовала, чтобы завязать корзину с едой, и положил Чу И в корзину, привязав на спине, а Ши У нёс впереди, «заставляя» Ши У есть рисовую пасту.
Ши У поднял шум, но Се Цзин Син оттолкнул людей из армии Мо Юя и не позволил им вмешаться. Он действительно начал ссориться с двумя детьми.
У монарха целой страны был привязан к спине младенец, а другого он нёс на руках. На нём была завязана красная цветочная полоска ткани, пока он кормил ребёнка, как будто с большой враждебностью.
Все в армии Мо Юя не могли продолжать смотреть.
Ши У разрыдался, а Чу И, который был сзади, казалось, почувствовал это и тоже начал плакать. Кроме того, Се Цзин Син почувствовал поток тепла на своем теле.
Просто прекрасно. Это была моча.
Он был так зол и как раз собирался ударить этих двух парней, когда вдруг услышал, как Цзин Чжэ в шоке сказала:
— Кто-то смеялся!
Все были поражены.
Голос Цзин Чжэ слегка дрожал от волнения, когда она указала на повозку:
— Я только что это слышала!
Шэнь Мяо спала в карете.
Через мгновение вокруг стало тихо.
Ветер с гор, казалось, касался всех лиц, и было тепло, но все же кожа слегка зудела, как будто солнечный свет был слишком красив.
В наступившей тишине на этот раз было ясно слышно, что кто-то действительно смеётся. Это был мягкий, знакомый и невероятно родной смех.
Спустя долгое время к ним подошёл Се Цзин Син.
Руки у него слегка дрожали, но в конце концов он решился и отдернул занавеску кареты.
Брови женщины были нежными, словно первый цветок бегонии, а её голос был всё ещё ленивым, но слабый блеск в глазах выдавал её волнение.
Она повернула голову и мягко улыбнулась:
— Давно не виделись, Маленький Маркиз Се.