Глава 11
Прошло уже две недели с того момента, когда мне запретили общаться с остальным. Если честно, меня это не расстроило. Чтобы не пересекаться с ними, я целыми днями сидела в комнате, приходила в столовую раньше всех, и уходила сразу, как только они заходили в зал. После нашего "поцелуя" с Эриком я его больше не видела, наверное, это к лучшему или все же нет. Лилия тоже больше не появлялась.
Все эти четырнадцать дней я старалась не думать об этой говорящей тьме, об этом псевдо поцелуе, о родителях, о стирании моей памяти. Было слишком много вопросов и ни одного ответа. Я знаю только то, что мать мне врала всю мою жизнь. Наверное, если бы у меня не было моих любимых котов, то я бы сошла с ума окончательно. Это очень странно, но, когда не с кем поговорить, то даже кот сгодится для разговора, хотя это не разговор, а так, монолог.
Двадцатое июля. Это чёрный день в моей жизни. Теперь я ненавижу этот день.
День у меня не задался с самого утра. Во-первых, я проспала и осталась без завтрака. Во-вторых, ко мне в комнату пытался попасть сначала Марк, а потом и Антон, что им было нужно я не знаю, так как дверь не отперла. В-третьих, благодаря своему идиотизму, мои части тела, которые находятся выше пояса, находятся под кроватью, а те, которые ниже, торчат из-под кровати. На первый взгляд ничего страшного не произошло, но я застряла и могу пошевелить только руками и головой. А про то, чтобы выбраться, я вообще молчу, и ко всему прочему я нахожусь под этой чертовой кроватью в одном лифчике и пижамных шортах, так что, если кто-нибудь зайдет, то моя "великолепная" попа предстанет во всей своей красе. Сейчас мне нужна помощь, но дверь заперта и плюс ко всему этому идиотизму, я дала понять всем, что никого не хочу видеть и слышать.
- Знаешь, мне открывается прекрасный вид, так что я не буду спрашивать, что ты там делаешь и как туда попала. Да и вообще я боюсь ответа, - от неожиданности я подскочила и больно ударилась головой об кровать и, кое-как зажав рот ладонью, вскрикнула.
«Твою же ж мать!» - только это и пришло мне в голову. Это Эрик. И что мне теперь делать?! Как это смотрится со стороны? Очень странно. Я ненавижу своего кота. Убью его при первой же возможности.
- Что ты тут забыл? - не знаю, услышал ли он меня или нет.
- Я? Зашёл поздороваться и принёс тебе завтрак, а тебя нет ни в ванной, ни на кровати, вот и решил посмотреть с боку. И что я вижу? Твою прекрасную попу и красивые стройные ноги, - я красная, как рак, хорошо, что он не видит моего лица. Чёрт, да лучше бы он видел моё лицо, чем... чёрт!
- А ты не смотри! Я запрещаю!
- Что? Прости, я тебя плохо слышу. Глуховат стал. И тем более, когда мне ещё предстанет такая возможность? Вот-вот, никогда.
Скотина. Убью козла. Я тут в беде, а он глумится, стоит. Сволочь. Я ему слуховой аппарат куплю, а лучше надаю по голове до потери сознания.
- Правильно. Ведь, когда я вылезу от сюда, то убью тебя. Хотя нет, выколю глаза ко всем чертям! Чтобы смотреть больше не мог! - и ещё один удар об кровать. На моей голове скоро не останется ни одного живого места. Нужно быть менее эмоциональной. Но как?! Если я зла, как чёрт, на этого самовлюблённого, напыщенного индюка?! Хотя он ни в чем не виноват, а мне нужна помощь.
- Помощь нужна? - твою мать, я точно убью его. Он либо читает мои мысли, либо это слишком очевидно. Слышу, как Эрик стоит и ржет, как конь.
- А ты как думаешь!? Но после этого ты умрёшь!
- Ладно, я приподниму кровать, а ты вылезешь, договорились?
Я услышала шаги и поняла, что он уже около кровати, и тут же до меня доходит, что я в одном лифчике, и, если я вылезу сейчас, то это закончится плачевно для меня и для него. Поэтому я истерично начала кричать:
- Стой! Не надо!
- Ты там умереть хочешь? Это не самая благополучная смерть. Да и вообще...
- Это моя мечта умереть под кроватью, а ты не знал? Вот теперь знаешь. Уходи.
- Хватит выделываться! Я помочь хочу!
- Нет! Не поднимай и помогать не надо. Я сама как-нибудь справлюсь.
- Слушай так орешь, будто голая лежишь под ней. Хватит уже, - он издевался, и я это слышала, но отвечать не стала. Ведь этот козёл прав. И, кажется, он понял, почему я ему не ответила.
- Ты чего замолчала? Стоп! Только не говори мне, что я прав, - и опять я промолчала. Нервы дороже, да и голова у меня не из железа. - Ты серьёзно голая?! - в его голосе была паника, и я решила подать голос:
- Почему сразу голая? Просто без футболки и все. Поэтому я сама что-нибудь придумаю, говорю же тебе.
Пока я говорила, моё лицо горело все больше и больше. Он молчал. Долго молчал, и это пугало.
Вопреки моим крикам и воплям, он приподнял кровать. Не просто приподнял, а поднял её, мне нечего было делать, и я вылезла оттуда. Лицо пылало. Я чувствовала, что сейчас, когда встану, то просто сгорю со стыда. Конечно, ведь для шестнадцати лет моя грудь была довольно большой, и, если её сейчас увидеть восемнадцатилетний парень, я умру на месте.
Я уже собиралась прощаться с жизнью, как в меня прилетела моя же футболка. Недолго думая, я натянула её. К моему удивлению Эрик стоял ко мне спиной, скрестив руки на груди, и, кажется, сам был готов провалиться под землю. Это было забавное зрелище, и я бы посмеялась, но все ещё стояла в супер коротких шортиках. На кровати лежали приготовленные джинсовые шорты, соображала я быстро, поэтому натянула их поверх тех шорт, в которых была. Это неловкая пауза затянулась надолго. Мне было ужасно стыдно и ему тоже, но я не понимаю за что стыдно ему. Набравшись смелости, я сказала:
- Спасибо, - он повернулся ко мне лицом, и я тут же начала изучать свои кривые пальцы.
- Не за что. Вот скажи мне, как можно было застрять под кроватью?
- Эм... это странная история. Я проспала и решила не принимать душ, поэтому я кинула шорты и футболку на кровать. Когда я сняла майку, в которой спала, то обнаружила, что моя футболка "убегает". Ну, как "убегает"? Мой любимый котик зацепил её своим когтем и потащил под кровать. Ну, а я не нашла ничего умнее, как полезть за ним... С каждым моим новым словом он ржал все больше и больше, а к концу моего рассказа вообще чуть ли не катался по полу от смеха. - Чего ты ржешь?! Это не смешно! Это очень трагично и эпично! - а от этого он все-таки упал и ржал, держась одной рукой за живот.
«Скотина. Сволочь. Конь. Индюк» - сейчас я могла только его обзывать. Но вслух этого не делала. Ведь он действительно ни в чем не виноват. Это я дура без мозгов.
- Хватит ржать! А то я за себя не ручаюсь.
Я не сдержалась и побежала на этого индюка, а так как он уже почти успокоился и встал на ноги, то сбила его с ног, и мы повалились вместе на пол. Все бы ничего, если бы он не оказался сверху, сдерживая кисти моих рук над моей головой. Не надо было начинать бить его в грудь. Очередной косяк.
Его лицо опять оказалось слишком близко к моему. И все повторилось вновь. Сердце работало через раз, дыхание сбилось, а лицо вновь начало гореть. Мне вспомнился наш поцелуй, и хоть я и дала клятву, что никаких парней и друзей, да и старик запретил мне общаться со всеми, но мне хотелось поцеловать его вновь. Снова почувствовать его губы на своих. Хотелось почувствовать их вкус. И будто прочитав мои мысли, он наклонился. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах, прикрываю глаза, и теперь между нашими губами оставались считанные миллиметры. Я полностью закрываю глаза, уже не обращая внимания на красные от стыда щеки. Я хочу и это главное. Я хочу этого поцелуя, нет, я нуждаюсь в нем, как в воздухе. Его дыхание сильнее начало обжигать мою кожу, и я невольно приоткрываю рот. И вот, когда его губы почти накрыла мои, когда я почти вновь почувствовала их...
Дверь с грохотом открывается. Моментально среагировав, за секунду мы уже стоим на ногах. Не знаю, как он, а я смотрела перед собой и ничего не видела, когда взгляд, наконец, сфокусировался, то я увидела в дверях свою маму. Её глаза горели огнём. Казалось, что сейчас она нас просто убьет. Мысли, наконец, пришли в норму. Я поняла, что Эрик считает, мою маму смотрителем или как он их там назвал. И вот, она начала говорить своим любимым тоном, когда я накосячу или в чем-то провинюсь:
- Элизабет, тебе было запрещено общаться со стальными ребятами! Почему ты ослушалась?
- Разве можно это назвать общением? Мы друг другу даже слова не сказали... почти... - вот теперь я точно была готова провалиться под землю. Язык мой враг. Меня убьют, это точно.
- Это не важно. Ты ослушалась! Почему?
- Да потому что буду делать то, что захочу! Я больше не желаю жить по чужой указке. Я больше никогда не буду той, которая была! Я буду делать все, что захочу! Я возвращаю свою старую жизнь!
Кажется, я сболтнула лишнего. Ведь на меня с шоком смотрело две пары глаз. Чёрт, я точно дура, побольше даже, чем Кэт. Хотя меня можно понять, ведь я с утра на взводе. Да и нервы уже давно сдали. Внезапно я почувствовала уже знакомую слабость, а в глазах начало плыть. И меня опять забрала тьма.
- Слушай, тебе нужно возвращаться назад, в реальность, - это говорил тот голос, но обращался он не ко мне, точнее ко мне, но не совсем. Глаза мои были открыты, поэтому я видела, как тень, похожая на человека, разговаривала со мной. Только мне было на вид лет двенадцать. Значит, он говорил правду, что раньше я тут чуть ли не жила. Я прислушалась к их разговору.
- Нет. Не хочу. Я там никому не нужна. Ни маме, ни папе, которого нет. На улице меня все обижают, говорят, что я странная. Я не хочу сидеть в своей комнате и ничего не делать. Я не хочу назад, хочу остаться тут навсегда. Тут тихо, спокойно, никто не трогает и не докучает. Никто не кричит, не обзывается, не дерется. Позволь мне остаться, прошу... умоляю...
- Нельзя. Ты должна вернуться назад. Пойми это.
- Почему? Я создала это все. Почему я должна отсюда уходить? А как же ты? Тебе будет одиноко. Ведь, если я уйду, то больше не вернусь сюда. Ты меня выгоняешь из собственного мира. Почему? Я не понимаю.
- Скоро поймешь. Возвращайся назад, скоро никто тебе не скажет, что ты странная. И не нужно говорить, что создала собственный... эм... мир. Будь сильной, покажи, какой ты можешь быть на самом деле. Прекрати пускать сопли и разводить сырость. Я тут сам справлюсь, а ты забудь меня и это место, как страшный сон. Все, уходи!
У меня маленькой по лицу текли слёзы, наверное, после этого разговора я стала драться и ругаться со всеми. Но я не помню этого места, а то, что создала его и подавно. Что же происходит? Пока в моей голове всплывали различные версии, маленькая я растворилась в воздухе, а тень смотрела именно на меня в упор.
Внезапно она оказалась возле меня. Между нами остался всего миллиметр. И хоть у этой тени не было глаз, я чувствовала, как она прожигает меня взглядом. Мои кишки связало в узел, стало ужасно страшно.
- Кто ты? И что тут делаешь? - этот голос, а точнее тон, совершенно не похож на тот, что я слышала две недели назад.
- Я? Ну... эм... я это та девочка, которая исчезла, только старше... Я не знаю, как здесь оказалась, но, кажется, ты знаешь, что со мной происходит, - я говорила заикаясь, а тень, с каждым моим словом, отходила от меня дальше и дальше.
- Я могу только сказать, что ты создала это место и больше никогда не должна была сюда попасть. Тебе же исполнилось двенадцать!
Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но я не услышала, потому что все тело пронзила адская боль и я закричала. Очень огромно закричала. В следующую секунду я уже лежу на каком-то ледяном полу и кричу. Не вижу и не слышу ничего вокруг. Не чувствую ни ужаса, ни страха, только тупую, адскую боль во всем теле. Могу только кричать. Боль не проходит, чувствую во рту привкус крови, но не могу её сплюнуть или проглотить. Боль невыносимая. Я начинаю слышать только собственный крик. Я стараюсь не кричать, пытаюсь хоть как-то вынести эту боль, но безуспешно. Я ощущаю только боль, кровь и собственную беспомощность и это невыносимо, ведь я всегда могла поглотить боль, оставить её внутри себя, но сейчас я не могу сдержаться. Эта боль рвет меня на куски. На очень маленькие куски. Все больше и больше я ощущаю вкус крови во рту. Я уже начинаю захлебываться ею и чувствую, что вот-вот могу умереть. Снова и снова. Боль становится все сильнее и сильнее.
«Господи, за что? Что я такого сделала? Я не понимаю»
И боли становятся ещё сильнее. Я кричу ещё громче, а из глаз катятся слёзы. Только сейчас я поняла, что все этот время сдерживала их. Не крик, не боль, а именно слёзы. Внезапно, как боль пришла так она и ушла, я проваливаюсь в темноту, но точно знаю, что не в свою. Такое впечатление, что я умерла, но это не так. Не знаю почему, но точно знаю, что ещё жива, точнее, что какая-то часть меня еще жива. Ведь я все ещё ощущаю еле заметную боль во всем теле, а пока я чувствую, боль я жива.