Твоя правда. [ЗАВЕРШЕНО]

–Шон, ты проснешься или нет, в самом деле? Я бужу тебя уже полчаса. –  Злобно проворчал Лукас, образ, которого я видел очень мутно и расплывчато недалеко от себя. Да уж, бурный вечер хорошо дал о себе знать. Голова трещала так, что казалось, сейчас расколется как твердый орех на две неровные части. Лукас со своей недовольной физиономией стоял в центре моей комнаты, уперев несколько массивные руки в боки и недовольно прожигая разъяренным взглядом меня.
–Да сейчас я встану. – Прозвучал мой недовольный грубый голос. Я уже три года учусь в этом саду, и  несказанно счастлив, что совсем скоро закончится этот, казалось бесконечный жуткий ад. Стянув с себя свое  любимое пушистое одеяло, которое, как казалось мне с самого первого дня, пахло потерянной матерью, хотя прежде она никогда не была знакома с этим мужчиной, я встал с чистым напряжением на лице, которое прямо кричало «Мне жесть как хреново».
–Собирайся, - прошипел Лукас, направляясь к двери – Мне надоело отдуваться за твои проколы в универе. Опоздаешь, я не знаю, что с тобой сделаю. И постарайся, как-нибудь спрятать то, что у тебя на лице.– Почти проорал мой друг и с силой хлопнул дверью, что даже мне стало жалко смотреть на нее.
«Кто-то явно встал, не стой ноги»
Чтобы не злить дорогого «папашу», я с молниеносной скоростью начал собираться в ненавистный мной универ. Но, в течение всего, что я делал, меня беспрестанно мучили симптомы похмелья и последствия жесткой драки, заставляя в голове произносить омерзительные маты. Приняв прохладный утренний душ и проделав все, что так нужно проделать в утренней ванной, я заклеил лицо пластырями и прочими мазями, чтобы уменьшить отек. После проделанных процедур, я в спешке спустился на первый этаж, где позже обнаружил, что Лукас уже покинул наш дом, в потребности заработка. Хватаю сэндвич и кружку с любимым апельсиновым соком, который многоуважаемый Лукас делал для меня каждое утро.
–Какой сок твой любимый? – спросил Лукас в первый наш совместный завтрак. Помню, какой он был все время грустный в моем детстве, но с ним все равно было очень интересно проводить время. Я не спрашивал причину его хмурого настроения, как и он не задавал лишних вопросов про маму. Он стоял в позе  человека, который старался быть позитивным, но выходило, скажем, так себе. В своих молодых руках он тряс две еще не открытые ранее пачки с соком. Яро ненавистный мной – яблочный, и более менее терпимый – персиковый.
«Неужели продавщица ему подсказала, что дети любят сок» - подумал я тогда.
–Я не знаю. – Своим писклявым голосочком смущенно пробубнил я и потер темные волосы на голове. Цвет моих волос – еще одно, что осталось мне от матери. В детстве обожал зарываться в ее шоколадные локоны и ощущать своим острым носом приятный запах цветочного шампуня.
–Хммм…
Он задумчиво потер свой идеально выбритый подбородок двумя пальцами и также глядел на меня, со странной таинственностью в янтарно-коричневых глазах. Он подносил к лицу то одну пачку, то другую, а потом сказал, что у него есть идея получше. Недолго покопавшись в кухонных столешницах под мой ничего не понимающий взгляд, Лукас достал коробку, с видимо совсем новой соковыжималкой. Холодильник, пара солнечно-оранжевых апельсинчиков, капелька силы, и вот на моем столе уже стоял стакан со свежевыжатым соком.
До сих пор не могу понять, как он узнал, что именно апельсиновый?
Торопливо запив сэндвич с сыром этим жидким счастьем, я помчался в место, где определенно буду не учиться, а скорее выживать.
Уже 20 минут опоздания, но мне безумно  повезло, что первая лекция – биология. Миссис Джейн очень тепло относиться ко мне, и, наверное, я даже ей симпатичен.
В принципе, что еще можно ожидать от молодого преподователя?
Дважды стучусь и с физиономией выражающей наигранное сочувствие открываю дверь в аудиторию. Она медленно поворачивает голову, явно нехотя отрываясь от любимой книги «Молюски и членистоногие».
–Мистер Эванс, вы опоздали. Снова. – Сказала девушка, она же наш лектор, постепенно изгибая темные брови от недовольства. Ее крашенные в пепельный цвет, волосы были аккуратно заплетены в какую-то кошмарно сложную конструкцию на голове, что казалось, один раз коснешься, и она рассыплется на множество тонких чистых прядей.
–Простите, я проспал. – Я опустил голову в надежде, что она растает и простит мне все это. Возможно, я слишком жестоко играю на ее чувствах, но я – это я. – Можете не говорить об этом Лукасу, пожайлуста.
–Ха-ха, неужели папенькин сынок боится своего папашку? Ой, подождите, ты же приемный. – Донеся из аудитории этот мерзкий сучий голос, а за ним и смех некоторых моих лицемерных одноклассников. Тварь. Я резко поворачиваю все еще трещащую от похмелья голову и прожигаю ее полным ярости взглядом. Я так счастлив, что наши с ней «отношения» оборваны.
–Так, тихо класс. – Мисс Джейн злобно прокричала своим тонким нежным голосом, а после обратилась ко мне, - Конечно, но это в последний раз. Если еще одно опоздание, то ты получишь наказание. А теперь пройди на место и пожайлуста подключись к лекции. - Протараторила она и медленно подошла к доске.
Я быстро уселся на свое место, рядом с Дереком. Мы с ним ладим не особо хорошо, и думаю, сблизиться нас заставила только общая биология. Сам он скрытный и тихий, с кучей загонов и низкой самооценкой. Несколько лет назад, у него был лишний вес, за что в нашей школе он был изгоем и жертвой постоянных обидных насмешек. Сейчас, в университете, он на грани анарексии, и честно говоря, мне даже страшно за него. Внешне парень очень неплох, если не считать его нездорового цвета лица. Большие изумрудно-зеленые глаза, довольно пухлые, но лишенные цвета губы, острый ровный нос и такие же острые скулы. Темно-русые въерошенные волосы и черные брови отлично сочетались с его белой как снег кожей.
–Привет Дерек,  – я приветливо ему улыбнулся, на что парень ответил мне мне тем же.
–Доброе утро, Шон. – кидает мне парень, и быстро объяснив, где они остановились до моего прихода, углубленно теряется в мире биологии на весь урок. Мне нравилось с ним сидеть, эта непринужденная спокойная обстановка и абсолютная тишина – то что нужно мне сейчас, чтобы усмирить мой пылкий характер. Спустя минут 10 звонит звонок, и я иду в коридор в поисках той мрази. Это единственное существительное, которым я могу описать ее. Мерзопакостная натура, скрывающаяся за очаровательно милой внешностью, то и дело делает мне больно. В тот день ее словно кто-то подменил, словно кто-то украл ту потрясающую девушку, с которой я проводил лучшие дни прошлого волшебного лета. Столько гадости и мерзости она сказала в адрес моих друзей, моего отца и даже покойной матери. О, Господи, кто это там идет в своей отвратительной блестящей юбке? Эту юбку она одевала всякий раз, когда мы ссорились или брали паузы. На такое откровенное дерьмо клюют только извращенцы и педофилы.
–Кессиди. – рычу я и вот вот взорвусь от злости.
–Чего тебе Эванс? – брезгливо бросила она и полубоком повернулась ко мне. Ее голубые глаза, которые я считал когда-то морем, а теперь кажутся для меня лишь маленькими лужами, аккуратно прикрыты, а под ними уложены накрашенные в несколько слоев черной тушью ресницы. На напряженном лице Кессиди читается наигранная ненависть, которую она надевала всякий раз во время наших ссор, как ту злополучную юбку. «Мы помиримся, все будет хорошо» - явно думала она. Но думала, что я буду просить прщения, пытаться вернуть ее назад. Но нет. Даже не надейся. Я хватаю ее и прижимаю к стене, явно возвышаясь над ней. Мне нравилась наша большая разница в росте, когда она была без высоких стильных каблуков. Это всегда смотрелось очень мило и уютно, словно она была кусочком меня.
–Ты совсем больной?!- оторопело  визжит она, и я резко прикрываю ей рот своей  рукой. И мне сугубо плевать, что люди пялятся на нас как на картину в известной галерее. Но я обожаю эту школу лишь за то, что никто никогда не вмешивается не свои дела, как сейчас.
–Еще раз выкинешь что-то подобное, выбью все зубы до последнего, и не посмотрю на то, что ты девушка. И перестань мне писать, забудь мой номер. Навсегда. Все кончено, все забыто. Поняла? – сквозь зубы цежу я и смотрю ей прямо в испуганные глаза. Она торопливо кивает несколько раз и осторожно пихает меня в грудь.
– Жалко, что ты стала такой тварью Кессиди Майер, мы смотрелись отлично вместе.
Она испуганно смотрит на меня, почти дрожит, но уверяю вас, ей это на пользу. Ослабив свою зверскую хватку, убираю руку с ее предплечья, быстро разворачиваюсь и ухожу в сторону внутреннего двора.
–Ты больной ублюдок Эванс. –  Злобно кричит Кессиди мне вслед.
«Так и есть, так и есть»