/31
Нужно отвлечься. Я копаюсь в кладовке и нахожу мешок, в котором хранятся планеты и роботы. Тащу их в ту самую комнату, которая, с тех пор как папа все убрал, закрыта.
Открыв ее, ахаю. Воспоминания одно за другим накрывают меня. Расплывчатые картинки прошлого всплывают в голове. Они заставляют меня улыбаться, пусть и грустно.
Включив свет, кидаю вещи рядом с дверью, а ключи засовываю в карман спортивных штанов. Я решаю перебраться в эту квартиру, чтобы не искушать себя мыслями о том, что Ира живет не так далеко.
За эти три месяца я успела продать старую машину за неплохую сумму. Я пытаюсь делать вид, словно ничего в моей жизни не изменилось. Будто я не сломана.
Взяв стремянку, я ставлю ее в середине комнаты, после чего подхожу к телефону и звоню Дине. Включив громкую связь, начинаю восстанавливать обстановку моего детства.
Когда женский голос разносится по комнате, я не могу сдержать улыбку. Мы общаемся не так много, как бы того хотелось. Я собираюсь поехать к Лео и Дине на неделю. К счастью, подтягивать в университете ничего не надо, поэтому я могу взять больничный, попросив справку у хорошенькой докторши. Она всегда готова мне помочь.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я у Дины, доставая из мешка небольшой Меркурий и продевая серебряную нитку через специальную железную петельку, которую отец припаял к потолку.
– Не хочу тебе жаловаться, но и лгать не буду. Я чувствую себя хреново.
Мне до сих пор не удалось до конца осознать, что девушка, которую я когда-то любила, беременна. Когда-то... Ира перевернула абсолютно все в моей жизни. Она помогла забыть о любви к Дине. Все-таки мы с Ирой принесли друг другу какую-то пользу, и не важно, что теперь оба страдаем.
– Но ведь Лео рядом? – доставая Землю, интересуюсь я.
– Да, но теперь Альберт с братом не отходят от него ни на шаг, обучая всем тонкостям бизнеса. Как Лео ни старается быть рядом со мной каждую секунду, за ноутбуком он проводит куда больше времени. Ладно, не будем об этом. Я скучаю по тебе.
– Я тоже скучаю, малышка. – Земля, которую я повесила, срывается и падает мне на голову.
– Что ты там делаешь? – с интересом спрашивает Дина, видимо, услышав мое ругательство, адресованное планете.
Спрыгнув со стремянки, я тут же бегу за Землей и хватаю ее прежде, чем она ударяется о стену.
– Я украшаю одну из комнат в квартире, – отвечаю я.
– А что, какой-то праздник?
– Нет, просто пытаюсь поднять себе настроение.
Я сразу жалею о своих словах, потому что тут же начинается допрос. Дина задает миллион вопросов в секунду, и я не могу ее остановить. Приходится рассказывать, в чем дело, ведь менять тему она не намерена. Быть может, Дине удастся порадовать меня хорошим советом.
Однако после истории про Иру я получаю словесную оплеуху. Дина заявляет, что я круглая дура и что мои действия абсурдны. Разбрасываясь эвфемизмами, Дина все-таки не выдерживает и пару раз громко ругается. Я чувствую себя щенком, который выслушивает упреки хозяйки, поджав уши.
Дине нужно сохранять спокойствие в ее положении. Не зная, как остановить потоки слов, я засовываю пальцы в рот и громко свищу. Комната тут же погружается в тишину. Воспользовавшись моментом, я пытаюсь оправдаться, но неожиданно понимаю, что мне нечего сказать. Дина правильно делает, что отчитывает меня.
– Я знаю, что облажалась. И мне очень жаль. Мне больно... Дина, мне тяжело без нее, но уйти – это лучшее, что я могла сделать.
– Почему ты так думаешь? – ее голос донельзя флегматичен, и от этого я морщусь.
– Я не такая хорошая, какой ты меня считаешь. Я сволочь и не могу дать ей то, что заслуживает каждая девушка. Я хочу Иру, сильно. Но это не любовь.
– Стоит ли мне говорить, что любовь приходит со временем? – наконец голос Дины приобретает хоть какой-то цвет. Наверное, она начинает понимать меня.
– Нет, это чушь несусветная, – усмехнувшись, я продеваю нитку, и на этот раз планета не падает.
Я рада, что Дина больше не возвращается к этой теме. Вместо этого она начинает рассказывать о себе. Также она успевает пожаловаться на свой характер, который с каждым месяцем становится все хуже. Мне же, в свою очередь, приходится доказывать, что она заблуждается.
На время мне удается отвлечься от печальных мыслей. Беседуя с Диной, я не вспоминаю о своих проблемах, но прекрасно знаю, что, как только положу трубку, горестные мысли вновь обрушатся на меня. В какой-то момент меня посещает идея: нужно постоянно чем-то заниматься, тогда у меня физически не хватит времени на то, чтобы думать об Ире.
Стараясь растянуть наш с Диной разговор, я несу всякие глупости. Рассказываю о Нью-Йорке и местных клубах. Это приводит нас к воспоминаниям о том, как Лео подрался в клубе с парнем, после чего всех нас дружно отвезли в участок, а затем мы с Диной плавно переключаемся на тему о коме, в которую впал мой старый друг.
С комнатой я заканчиваю только к восьми часам вечера. Убрав стремянку в кладовку, я останавливаюсь у порога, продолжая болтать с Диной, которой приходится перезванивать мне каждый раз, после того как нас обрывают. Я благодарна ей за внимание. Это самое необходимое сейчас.
В конце концов Дина просит прислать ей фото моих стараний, и мы прощаемся. Я отправляю Дине снимок комнаты и засовываю мобильник в карман. Оперевшись плечом на дверной косяк, я смотрю на то, от чего была в восторге в детстве, и улыбаюсь. Мне хочется сделать это место своей комнатой.
Джаред, которому я звоню спустя какое-то время, сразу же соглашается приехать. Он знает, что произошло между мной и Ирой. Оказавшись в моей квартире, он спрашивает, что случилось. Все эти три месяца я слегка напоминаю зомби, и Джаред, словно старший брат, постоянно печется обо мне.
Мы переносим кровать в мою новую спальню и, поставив ее так, как мне хочется, плюхаемся сверху, тяжело дыша.
– Как ты? – спрашивает Джаред. Он изучает меня своим пронзительным взглядом.
– Может, лучше соврать? – жалостно прошу я.
– Значит, фигово, – кивает он сам себе.
Мы сидим в молчании несколько минут, но он неожиданно подскакивает и, протянув мне руку, произносит:
– Идем.
– Куда? – интересуюсь я, обхватывая его крепкую ладонь и поднимаясь.
– Тебе надо развеяться. Знаешь, как надоело видеть твою кислую мину? Я не знаю, что эта девчонка сотворила с тобой, но мне нужна моя подруга. Сколько раз ты появлялась в доме братства за эти три месяца, а? – Он одновременно зол и обеспокоен.
– Ты знаешь, что Ира сделала, – бурчу я, проходя мимо него. Джаред прав, мне нужно выпустить пар. – Прежде чем ехать туда, сгоняем в тренажерный зал? Хочу надрать тебе задницу.
– Увидела во мне грушу для битья? – смеясь, спрашивает Джаред.
– Ты первый, кто попался мне под руку, – говорю я и широко улыбаюсь.
Схватив ветровку и спортивную сумку, в которой всегда хранится чистая одежда, я выхожу из квартиры, запираю дверь и догоняю Джареда. Прежде чем сесть в автомобиль, он кричит мне, натягивая черные солнечные очки:
– Первым наносит удар тот, кто быстрее доедет до зала.
Он знает, как поднять мне настроение.
Кивнув ему, я сажусь на водительское сиденье своего нового черного автомобиля с белым салоном. Эта малышка обошлась мне в кругленькую сумму, и такого комфорта я не ощущала даже в своей старой любимой машине.
Мы с Джаредом выезжаем на пустую дорогу и, просигналив три раза, давим на газ так сильно, что слышим душераздирающий визг шин по асфальту. В такое время здесь мало машин. Это позволяет разгоняться так сильно, как того хочется нашим сумасшедшим душонкам.
Сердце вырывается из грудной клетки. Я кусаю губы, задыхаясь от разливающегося по венам адреналина. В этот раз ощущения сильнее, чем в те другие редкие моменты, когда я позволяю себе погонять.
Завернув за угол, мы оба резко тормозим на светофоре. Опустив стекло, Джаред жестом просит меня о том же.
– Зашло? – Он имеет в виду нашу мини-гонку.
– Еще как! – смеясь, кричу в ответ я.
– Пока ничья.
– Подожди немного. Как только окажемся на Пустынной улице, я тебя сделаю.
Пустынной мы называем ее потому, что там постоянно никого нет, если не считать бомжей. Тот квартал с уверенностью можно назвать заброшенным. Через него можно быстро добраться до тренажерного зала, и мы часто этим пользуемся.
– Тормоз! – заливаясь хохотом, говорит Джаред. – Моя бабуля водит и то быстрее.
– Старье! Попробуй придумать что-нибудь новенькое. Бывай, детка! – махнув рукой, ору я и срываюсь с места. Прежде чем Джаред понимает, что сигнал светофора переключился, я уже поворачиваю на Пустынную улицу.
Вот почему я люблю этого парня. Джаред всегда может развеселить. Его характер похож на мой, вот только он бывает грубоват. Он – душа компании и обращается с добротой только к тем, кого ценит. Я безмерно рада нашему знакомству. Как бы я ни ценила Блейна и Деза, Джаред мне дороже всех, не считая Лео. Он часто приходит ко мне на помощь, когда я его даже не зову. Он умеет чувствовать, когда мне реально нужна поддержка.
До зала остается совсем ничего, поэтому я сбрасываю скорость. Но тут же жалею об этом, потому что машина Джареда пулей проносится мимо. Джаред известен тем, что всегда совершает какой-то неожиданный маневр.
– Ах ты, сукин сын! – возмущаюсь я, и по салону разносится мой громкий смех.
Остановившись на парковке рядом с тренажерным залом, я выхожу из автомобиля и тут же получаю легкий удар в живот.
– Ты проиграла, – говорит Джаред. Перекинув руку через мое плечо, он ведет меня ко входу.
Внутри немноголюдно. Засунув сумку в свободный шкафчик, кидаю ключи в карман и подхожу к дорожке, которая стоит рядом с тренажером, на котором расположился Джаред.
– Мне надо будет купить абонемент. Сроки заканчиваются, – говорит он.
– То же самое, – отвечаю я и начинаю с легкого бега, постепенно увеличивая темп.
Мы болтаем ни о чем. Иногда Джаред ляпает что-то такое, из-за чего я чуть ли не катаюсь со смеху. Приходится успокаиваться только из-за того, что на нас бросают косые взгляды.
Сбросив напряжение, мы снова прыгаем в свои машины и направляемся в дом братства теперь уже на нормальной скорости. Джаред напоминает о традиционной вечеринке, которую проводят каждое воскресенье. Мне сразу хочется развернуться и уехать. Нет никакого желания видеть пьяные лица. Но друг не позволяет мне это сделать.
Дом разрывается от оглушающей музыки, и я закатываю глаза от досады. Остановившись, выхожу из автомобиля и сразу попадаю в объятия знакомых, находящихся на улице. Похлопывая меня по спине и приветствуя с широкой улыбкой, они вручают мне бутылку пива. Я тут же делаю глоток, чтобы перестать нервничать. Из-за чего я волнуюсь? Ее не должно быть здесь.
В доме мы с Джаредом плюхаемся на диван и принимаем травку, которую протягивает Дез. Сделав затяжку, выдыхаю дым и протягиваю косяк Джареду. Я все делаю интуитивно, не задумываясь о последствиях.
Рассматривая девушек, которые танцуют в приглушенном свете в самом центре огромной гостиной, я оцениваю каждое их движение, как делала до знакомства с дьяволицей, носящей прекрасное имя Ирина. Слава богу, ее я не вижу.
– Тебе стоит выбрать одну из них, – шепчет мне на ухо Блейн. Повернув голову в его сторону, я изгибаю бровь. Он наверняка замечает выражение моего лица в свете дискошара, потому что добавляет: – Ты не можешь зацикливаться на Ире. Прошло три месяца, пора идти дальше. Почему ты паришься, если не любила ее?
Откинув голову на спинку дивана, я снова затягиваюсь и отвечаю:
– Ты прав. Видимо, я просто привязалась к ней.
– Понимаю, бро, – кивает он.
– Как ты можешь понимать меня, если сам никогда не испытывал ничего подобного? – спрашиваю я.
Это говорит травка, потому что на ясную голову я никогда бы не решился спросить о подобном.
– Почему ты так решила? – Вокруг его глаз собираются морщинки, а кончики губ растягиваются в еле заметной улыбке.
– Потому что за все время нашей дружбы я ни разу не видела тебя рядом с одной и той же девчонкой, – без промедления выпаливаю я.
– Помнишь, я когда-то давно говорил тебе, что гоняю в женское общежитие? – Я киваю. – Там обитают две крутые девчонки, и одну из них я безумно хочу.
– Хочешь? То есть у вас еще ничего не было? – Блейн качает головой. – Тогда к кому ты бегаешь?
– К ним. Они временами помогают мне с некоторыми предметами, – слегка запнувшись, отвечает он и отворачивается.
Блейн запинается, только когда лжет, и сейчас он мне соврал. Он ходит к этим девушкам не для того, чтобы подтянуть оценки.
Что же ты за фрукт, Блейн Телтфорд?
Сигарета тридцать вторая
Pov: Ира
Я не могу найти себе место вот уже третий месяц. Пытаюсь отвлечься, но все бесполезно. Тело и сердце тянутся к ней, скучают без нее. В университете я стараюсь не смотреть на нее, но на общей лекции я чувствую её взгляд на себе, и, чтобы не повернуться к ней, приходится прикладывать много сил.
Сейчас я лежу с простудой в постели, и это для меня только в радость. Я не буду ходить на учебу дней пять, а это, в свою очередь, значит, что у меня появилась прекрасная возможность отдохнуть от мучений. А если честно, то кого я обманываю? Даже если я уеду в другую страну, на другой конец света, от Лизы мне не убежать. Мысли о ней не покинут меня.
Случилось еще кое-что ужасное. Позвонила мать и сказала, что отец в плохом состоянии, и потребовала появиться в ближайшее время. Сколько бы злости я к ним ни испытывала, я не смогла отказаться. Они мои родители, и я их люблю.