/25
Вдруг я встречаюсь взглядом с Лизой. Она несколько минут не отрывает от меня глаз, а после криво улыбается и, запрокинув голову, выпивает остатки коктейля.
Какая же ты клевая, Елизавета Андрияненко.
Сигарета двадцать пятая
Pov: Ира
Настало время, когда мы с Никой остались наедине. Ребята ушли, чтобы привести себя в порядок и как следует отдохнуть. Мне не хотелось отпускать их, я мечтала побыть беззаботной еще немного. Все время, проведенное вместе, каждый пытался делать вид, словно ничего не произошло. Мы толком не поднимали тему случившегося, лишь только пару раз произносилось имя Джордана.
Мы договорились не включать этого подонка в наш разговор, пока это действительно не будет нужно. Возражений не было, всем хотелось провести время в простой обстановке.
Сейчас, сидя на кровати, я рассматриваю свои руки, пока Ника берет что-то из моих вещей, так как ее остались у Джордана, и забирать их никто не спешит. Да и я в принципе ничего не имею против того, что она пользуется моими шмотками. Я с детства приучила себя делиться, потому что жадность ни к чему хорошему не приводит.
– Мне все равно придется вернуться в тот ужасный дом, – говорит Ника, ковыряясь в шкафу. – Я не смогу постоянно заимствовать твою одежду.
– Легче купить новую, чем возвращаться в тот ад, – тихо произношу я, после чего вздыхаю и поднимаю голову. – Ладно, давай перестанем ходить вокруг да около, нам надо обо всем поговорить.
– Прости, я просто... я просто не знаю, с чего начать и что сказать в свое оправдание, – ее руки опускаются, взгляд прикован к полу.
– Для начала расскажи мне, что было, когда ты только-только заехала в дом Джордана, – проглотив комок в горле, даю подсказку я.
И тогда Ника мне все рассказывает. Поначалу ее, теперь уже бывший, парень был мил. Они спокойно зависали вместе, иногда покуривая травку, а иногда попивая алкоголь перед камином в гостиной. Она утверждала, что в первые дни их совместного проживания он проводил все свое свободное время только с ней и больше ни с кем. Джордан чуть ли не носил ее на руках.
Все изменилось, когда он предложил ей уколоться. Будучи в здравом уме, Ника, конечно же, отказалась, потому что в таком случае ее веселая и беззаботная жизнь могла быстро кончиться. Джордан разозлился из-за отказа и принялся всячески оскорблять ее. Он думал, что раз Ника переехала к нему, то стала его собственностью. Она должна была выполнять все его указания.
Джордан психанул и ушел из дома в тот вечер. Ника утверждает, что его не было почти сутки, она сильно волновалась. Но когда Джордан вернулся, то делал вид, словно ничего не произошло. Однако он не хотел разговаривать с Никой, и тогда она впервые поддалась, позволив воткнуть в себя тонкую иголку.
– Ощущения были просто дерьмовыми, – скривившись от отвращения, говорит Ника. Ее взгляд прикован к стене, кажется, Ника окунулась в свои воспоминания, вернулась в прошлое, переживая все заново. – Я понимала, что делала все против воли, но... не могла остановиться. Мне было страшно, я боялась потерять Джордана, ведь я действительно полюбила его.
Мне хочется забрать у нее кусочек боли: невыносимо осознавать, что твоя любовь к человеку оказалась настоящим кошмаром, а не красивой сказкой. Ника жила в ужасе, который хочется забыть как можно скорее. Моя подруга сильна духом, но это не значит, что ее невозможно сломать. Сильные люди в душе ранимы. Ника именно такая, я-то точно знаю.
– На следующий день он со мной заговорил, мы занялись любовью, и все вроде бы стало хорошо. Джордан больше не заставлял меня принимать эту гадость, но оказалось, это временно, он готовил для меня нечто большее.
Она начала рассказывать, как он не давал ей прийти в нормальное состояние. Сначала подсовывал травку, кокаин и прочую дребедень, а после тут же делал ей укол. Джордан хотел убить ее, как она узнала позже. Он хотел, чтобы Ника умерла из-за передозировки.
– Зачем ему это надо? – нахмурившись, интересуюсь я.
– Однажды он пришел пьяный и сказал, что хочет отомстить тебе, Лизе и её друзьям. Джордан говорил, что не любит, когда люди вмешиваются в его дела, а шайка Андрияненко давно должна получить по заслугам. У них с Джорданом были проблемы еще до того, как я начала встречаться с ним, а ты общаться с Лизой, Ира.
– Он подонок, – бурчу я.
Лиза не говорила мне ничего такого, и я совершенно не знала, что у ребят могли быть проблемы. Почему она умолчала об этом? Наверное, это не слишком важно и совсем не должно меня касаться? Но разве Джордан стал бы прикрываться желанием мести, если бы случившееся между ним и компанией Лизы было не так уж и важно?
Если честно, мне хочется узнать, в чем причина их конфликта. Придется спросить об этом Лизу, и я надеюсь, что она все мне расскажет. Я жажду услышать эту историю. А что, если она поможет нам разобраться с Джорданом?
– Что было потом? – спрашиваю я.
– Все пошло наперекосяк. Мы начали часто ссориться, и в один прекрасный момент я сказала, что хочу вернуться в общежитие, а также продолжить учебу в университете. Кстати, когда я только переехала к нему, он настоял, что мне надо посидеть какое-то время дома и остыть от происходящего. Забавно, правда? – Я киваю, хотя понимаю, что этот вопрос риторический. – Помнишь, я упоминала, что он ударил меня один раз? – опять киваю. – На самом деле это было не единожды.
Внутри меня начинает нарастать ярость, постепенно превращаясь в снежный ком. Появляется зудящее желание отыскать Джордана и задушить его голыми руками. Он не мужчина, а сопляк, раз посмел поднять руку на женщину. Такие недостойны и грамма уважения.
– Сколько? – рычу я сквозь стиснутые зубы, не желая смотреть на подругу. Если я увижу на лице Ники печаль, то не выдержу и что-нибудь разобью, клянусь.
– Больше трех раз, – шепчет она.
На секунду комната погружается в полнейшую тишину, и никто не спешит ее нарушить. Каждая думает о своем. Постепенно я успокаиваюсь, но остро ощущаю желание подняться и сходить в тренажерный зал, чтобы от души подубасить грушу.
– Мне надо поспать, что-то я устала от этого разговора, – говорит Ника и, встав, направляется к своей кровати, которую парни подвинули на место, перед тем как уйти.
* * *
Я бью грушу, не жалея сил. Топ полностью прилип к телу, как и выбившиеся из хвоста пряди. Кожа блестит от пота, я чувствую, как его струйки текут по животу, спине и шее. Это ощущение кажется сейчас самым прекрасным на свете, потому что из меня выходит вся ярость, которую я ощущаю.
Замахнувшись, я ударяю по груше, представляя, что это лицо Джордана, а затем замахиваюсь левой рукой, теперь воображая, что это Лиза. Мне хочется избить их обоих: одного – за то, что чуть не угробил мою подругу, а вторую – за то, что она чертова идиотка.
Из колонки, которую я принесла с собой, доносится Dorothy «Missile». Ее хриплый голос провоцирует меня бить сильнее. Пальцы горят, ведь грушу я выбрала такую, которая, по идее, должна быть мне не по зубам. Черные перчатки защищают только ладонь и тыльную сторону, поэтому костяшки остаются без защиты. Да и плевать, я пришла сюда, чтобы заглушить болью свою злость.
Мой друг, владелец этого зала, разрешает мне заниматься в одиночестве. За окном уже стемнело, я провела здесь более трех часов, но уходить не спешу. Меня расслабляет эта обстановка, и мне нравится спускать пар.
Когда я кладу ладони на грушу и утыкаюсь в нее лбом, чтобы отдышаться, слышу позади себя аплодисменты. Убрав одну руку, оборачиваюсь: Лиза стоит привалившись плечом к дверному косяку и, сложив руки на груди, весело смотрит на меня.
– Снова Дори? – спрашивает она, имея в виду исполнительницу, чья песня стоит на повторе. – Похвально.
– Как ты нашлв меня? – бросаю я, не пытаясь скрыть раздражения.
– Скажем так, на тебе есть одна волшебная вещь, – шепчет Лиза.
Я смотрю на себя, но ничего необычного не нахожу: простые спортивные штаны, черный топ, перчатки без пальцев, кроссовки и кулон.
– Хорошо, что тебе нужно? – Подойдя к скамейке, я нагибаюсь и беру бутылку воды. Пока пью, не могу не заметить, как Лиза следит за мной.
– Ты так вспотела... – низким голосом проговаривает она, и я неожиданно давлюсь. Откашлявшись, смотрю на неё.
Лиза отталкивается от стены и идет в мою сторону. Я сглатываю и, почувствовав знакомый жар внизу живота, сжимаю ноги. Мне хочется сделать несколько шагов назад, а затем и вовсе побежать, но я сдерживаю себя. Интересно посмотреть на то, что она со мной сделает, когда приблизится. Я жажду продолжения.
Она скидывает кожаную куртку и начинает стягивать футболку, оставаясь в одном топе. Я наблюдаю за процессом, закусив губу. Лиза знает, как заставить дрожать все мое тело. Когда Лиза останавливается чуть ли не вплотную ко мне, я во второй раз нервно сглатываю. Мой рот слегка приоткрывается, в мире не остается ничего, кроме неё, стоящую передо мной.
Вдруг я чувствую прикосновение к моей руке. Опустив голову, вижу, как Лиза забирает бутылку, а затем делает глоток.
Между нами опять пробегает электрический разряд, подушечки пальцев покалывает от желания ощутить тепло её тела. Сначала я хочу провести ладонями по кубикам на животе, опускаясь все ниже, и ниже, и ниже, пока не доберусь до главного.
Мой взгляд блуждает полуобнаженному телу до тех пор, пока Лиза не берет мой подбородок. Заглянув в её карие глаза, я полностью лишаюсь воздуха. Лиза приближается к моим губам и, остановившись буквально в нескольких миллиметрах от них, шепчет:
– Давай, Ир, успокаивайся.
По всему телу проходит легкий разряд тока. Эти слова... она говорила их мне, когда я... Боже ты мой!
Тем временем, пока я пытаюсь прийти в себя, Лиза отходит от меня на безопасное расстояние и открывает шкафчик, в котором хранятся перчатки. Я до боли сжимаю кулаки, чуть ли не протыкая плотную ткань ногтями. Лизе вновь удается сбить меня с ног.
Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и, расслабившись, подхожу к штанге, ложусь на горизонтальную опору и берусь за гриф двумя руками.
– Не убьешь себя этой штукой? – ухмыляется Лиза, надевая митенки.
– Сомневаешься во мне?
– Никогда, – поправив перчатку, она встает за моей головой. Посмотрев на неё, я выгибаю бровь. – Но защита не помешает.
Она помогает мне, а мои мысли поворачивают совершенно в другое русло. Я хочу и сбежать, и остаться одновременно. Лиза притягивает меня, и не только в физическом плане. Я поднимаю и опускаю штангу, стараясь не думать, что она возвышается надо мной. Если потеряю контроль, могу пораниться. Мысли должны быть о железе в руках, а не о голом прессе Елизаветы Андрияненко, который мне неожиданно захотелось попробовать на вкус.
– Ты отвлекаешься, – голос Лизы стал хриплым. Забрав у меня штангу, она, как пушинку, поднимает и вешает ее на место, после чего облокачивается на тренажер и чуть наклоняется ко мне. – Думаешь не о том, о чем стоило бы.
– И о чем же, Лиз? – не сдерживая язвительности, спрашиваю я.
– Обо мне, Ир. Уверена, детка, что тебе хочется заняться чем-то более интересным на этом самом лежаке.
– Может быть, – киваю я сама себе и снова смотрю на Лизу. – Поможешь? – Я стараюсь превратить все в шутку, но каждый знает, что в ней есть доля правды.
Когда Лиза встает за моей головой на колени, я вздыхаю. Она склоняет свое лицо над моим и, положив ладонь на мою шею, слегка сжимает ее. Я не чувствую боли, только кое-что намного более приятное.
Кажется, что она сейчас поцелует меня, но вдруг Лиза поднимается и одним движением нависает надо мной. Я интуитивно обхватываю её бедра ногами.
– Этого ты ждала, Ир? – шепчет она мне на ухо, после чего больно кусает за шею. Я шиплю, а затем начинаю чуть ли не мурлыкать, когда Лиза облизывает укушенное место.
Она не пытается добраться до моих губ, вместо этого целует каждый сантиметр кожи на шее, после опускается к животу, который все еще поблескивает от влаги. Губы Лизы дарят невероятные ощущения, и я невольно крепко сжимаю рукой поручень лежака.
– Даже вспотевшая, ты не перестаешь быть сладкой, – говорит она, продолжая целовать мой живот. Оттянув резинку штанов вместе с трусиками, она касается моей татуировки и опять возвращается к пупку.
– Черт, Лиз, – беззащитно протягиваю я и откидываю голову.
– Что-то не так, крошка? – спрашивает она, поднявшись к моему лицу.
– Просто продолжай, – шепчу я.
Но вдруг Лиза вскакивает на ноги, заставляя меня всхлипнуть. Оперевшись на локти, я непонимающе смотрю на неё. Она криво улыбается и говорит:
– Прости, детка, но я пришла сюда позаниматься.
Сигарета двадцать шестая
Pov: Лиза
Когда мы выходим из полицейского участка, я смотрю на Блейна и глубоко вздыхаю. Мы просидели там больше четырех часов и чертовски устали. Все умирают от голода, ведь мы не успели поесть перед отъездом. В отличие от других я ужасно хочу покурить и поэтому, увидев вблизи лавочку, чуть ли не визжу от счастья.
Направившись к ней, я замечаю, как за мной идет Блейн. Мы вместе опускаемся на белое покрытие и достаем сигареты с зажигалками. Этому парню потрепали нервы больше всех, ведь мы рассказали, что нас атаковали еще и на мосту, а об этом могла поведать только Ира, которая не принимала участия в драке, и он.
Сделав первую затяжку, я чувствую, как тяжесть покидает меня и по всему телу растекается спокойствие. Это мое самое любимое ощущение, и именно из-за него я курю. Выдохнув дым, я смотрю на Блейна, его взгляд устремлен в небо.
Временами друг пугает меня, потому что Блейн продолжает быть самым загадочным парнем из нашей команды. Его взгляд исподлобья порой даже у меня вызывает мурашки. Он никогда не подстраивается под кого-то и следует только собственным правилам.
Спустя достаточно много времени я так и не узнала Блейна до конца, но уверена, что когда-нибудь мне это удастся. В какой-то мере мне даже интересно узнать, как он избавляется от девушек, которые с удовольствием виснут на его шее. Каким бы загадочным он ни был, мне удавалось пару раз просечь, как он смотрит на девчонок. Но факт в том, что он никогда не интересуется только одной, он выбирает для себя либо две, либо три, и именно это – самая интересная часть из жизни Блейна Телтфорда.