встреча
Незаметно прошмыгнув за угол, я застываю возле туалетных дверей. Лучше подождать ее тут и, как только распахнется дверь, воспользоваться эффектом неожиданности. Втащить назад, заставить принять решение.
Подперев спиной стену, я сую руки в карманы черно-белой ветровки и смотрю на белые кроссовки Nike, обдумывая свой план. Нужно прикинуть, с чего начать разговор и чем его закончить. Если я буду добренькой, она согласится на мое предложение? Я не люблю надевать маски, но иногда люди вынуждены это делать.
Маска непроницаемости может скрыть твои настоящие чувства и эмоции. Я часто надеваю ее против своей воли, и, кажется, сегодня придется сделать это еще раз. Я не любительница разыгрывать сцены, да и актерский талант у меня отсутствует, но выбора нет.
Я хмыкаю. Нужно обдумывать план, а не нести околесицу.
Самое главное – уйти с согласием. Если она скажет: «Хорошо, отныне я твой друг», – я буду думать, что делать дальше. Пока у меня нет четкой цели – я любительница придумывать все на ходу. Есть такая штука, кажется, ее называют импровизацией. Полезная вещь, и что-то мне подсказывало, что я ею воспользуюсь.
Дверь распахивается, и из туалета выходит Ира, размахивая руками, чтобы те быстрее высохли.
– Что, сушилка сломалась? – криво улыбаюсь я, меняя положение.
Я скрещиваю руки на груди и наблюдаю, как поднятые на меня глаза расширились до максимального размера.
Только сейчас, пока Ира находится в шоке, я могу разглядеть ее. Глаза, карие глаза...Густые, немного асимметричные брови и длинные темные волосы. Хороша, врать не стану.
Оклемалась, смотрит на меня . Наверное, думает: «Сон, что ли?» Снова напяливаю на себя фирменную улыбочку и, прежде чем она успевает пискнуть, заталкиваю ее туда, откуда она только что вышла. В глаза бросается кафельный пол, белые стены, многочисленные кабинки и начищенный до блеска ряд больших зеркал.
Я отпускаю Иру слишком резко, так что та шатается. Повернувшись к ней спиной, закрываю дверь и ехидно улыбаюсь самой себе.
Давай, Лиз, включай свою харизму.
Возвращаюсь к Ире, подхожу все ближе и ближе. Она испуганно перебирает ногами назад, пока не натыкается на раковину.
– Что, зайчонок, не убежать? – хлопаю ресницами я. Не собираюсь ее запугивать, но поиграть не против. Как раз будет время разработать план дальнейших действий, который я так и не придумала, думая о масках, сценариях и актерах. Ах да, импровизация. Наверно, стоит довериться инстинктам.
– Ты что, следила за мной? – Она старается говорить уверенно, но я-то чувствую, как подрагивает ее голос. Неужто я настолько страшная, что она так сильно боится?
– Ирина, я не собираюсь тебя запугивать. Ты бегала от меня целую неделю, в этот раз повторить подобный трюк не удастся. Согласись стать моим другом – и я выпущу тебя отсюда.
– Мне нужно поду... – опять заводит она свою шарманку.
– Нет больше времени думать. У тебя была целая неделя! Ответь здесь и сейчас. – Я уже на пределе.
Мне просто нужно, чтобы ты согласилась, а дальше мы решим, что с тобой делать.
– Я не понимаю... То, что ты мне говоришь, выглядит глупо. Что ты на самом деле от меня хочешь? Мне кажется, ты сама не до конца осознаешь, зачем тебе моя дружба.
Я не обдумывала это полностью. Я не знала, какую цель преследовала, но мне не нужно много времени, чтобы со всем разобраться. Ее ответ – вот что сейчас важно. Дружба – месть за тот вечер. А уж как распорядиться ею – я придумаю, не сомневайтесь.
– Я уже отвечала тебе на вечеринке. Наказание за тот вечер – твоя дружба. Забыла, Ирэн? – Я подхожу к ней вплотную, прижимаю к раковине, чтобы не вырвалась.
– Этого недостаточно, – шепчет она, но уже без тени страха в голосе. – Дай мне время, и я отвечу.
Нет, ты убежишь. На сто процентов уверена, что ты привыкла убегать от проблем, от людей, от чувств.
Медленно наклоняюсь к ее уху и шепчу:
– У тебя три дня.
Затем отталкиваюсь от раковины и выхожу из туалета. Я слышу ее судорожный вдох.
Pov: Ира
Я смотрю на закрытую дверь и пытаюсь привести дыхание в порядок. Мое сердце остановилось, как только я столкнулась с Лизой. Она догнала меня. Загнала в тупи. Хоть это и было вполне ожидаемо, я надеялась убегать от неё как можно дольше.
Три дня. Она дала мне всего лишь три дня. Теперь я не могу думать ни о чем другом, ответ надо дать уже в понедельник. Я боялась, что сделаю это сегодня, потому что где-то внутри мне хотелось выпалить проклятое «да» и больше не мучить себя и свою голову размышлениями, но судьба распорядилась иначе. Три дня...
Повернувшись лицом к зеркалу, я зажимаю ладонями пылающие щеки и мысленно заставляю себя собраться. За одним из столиков сидит Коди, и он ждет меня. Пора идти. Брызнув в лицо водой, я благодарю разработчиков водостойкой косметики и выхожу.
Я резко торможу и, выхватив меню у проходящего мимо официанта, прячусь за искусственное деревце. За дальним столиком сидит Лиза. Она что-то говорит Коди. Я вижу, как у моего друга ходят желваки. Жаль, что мне ничего не слышно, но разговор наверняка не из самых приятных.
Пока я подглядываю за парнями, один из работников бара начинает опрыскивать деревце, за которым я прячусь. Он не сразу замечает меня, но за это время вода успевает попасть мне на лицо, волосы, одежду. Выругавшись, я выхожу из своего укрытия и, сунув меню низенькому официанту, направляюсь к столу.
Лиза поднимается и уходит, наградив меня своей фирменной улыбкой. Опустившись на стул, я провожаю её взглядом. Она идет в сторону бара и успевает шлепнуть танцующую девушку по пятой точке. Я перевожу свой взор на Коди.
– Что она хотела? – интересуюсь я, кивая в сторону Лизы.
– Поздоровалась со мной, спросила, как дела, – нагло врет он. Ни за что бы не поверила, что Лизе есть дело до Коди.
– Ты был напряжен.
– Конечно. Ведь не каждый день ко мне подходит Елизавета Андрияненко со своими приветствиями. Не нравится мне эта девушка, – кривится Коди и наклоняется к стакану, чтобы сделать глоток коктейля через розовую трубочку.
– Лиза никому не нравится.
– Если не считать вон тех девушек, которые трясут своими полуголыми телами у неё перед носом. – Обернувшись, я смотрю туда, куда указывает мой друг. Перед Лизой, сидящей на высоком барном стульчике, танцуют две девицы.
– Они просто не знают, какая она заноза в заднице.
– А ты, Ир, знаешь, что ли? – фыркает Коди.
– Частично, – бурчу в ответ я.
Конец вечера прошел уже не в такой расслабленной обстановке, с которой все начиналось. Разговор с Коди не клеится, меня мучает паранойя. Ощущение – словно за мной наблюдают, но, когда я осматриваюсь вокруг, никто на меня не пялится. Заметив мое напряжение, Коди устало вздыхает и предлагает замечательную идею: погулять по ночному городу. Я с радостью соглашаюсь. Все что угодно, лишь бы быть подальше от этого места, подальше от Лизы.
Как и ожидалось, к концу нашего свидания Коди предлагает встретиться еще раз, я прошу дать мне время подумать. К концу этой недели мой мозг точно начнет дымиться. Завтра в университете будет что-то похожее на проверочную аттестацию по экономике, а я готова к ней лишь наполовину.
Не факт, что сегодня Ирина Лазутчикова ляжет в кроватку, чтобы отдохнуть. Скорее всего я всю ночь просижу на неудобном стуле, склоняясь над письменным столом и пытаясь разглядеть крошечные буквы в учебнике.
Вернувшись с вечеринки домой, я не застаю Нику. Уже поздно, поэтому, заволновавшись, я отправляю ей сообщение. В итоге оказывается, что она разговаривает с Эйбл Глассиас в другом корпусе общежития. Что она забыла рядом с ней? Мы обе знакомы с этой девушкой, и у нас довольно неплохие отношения, однако лично я не могу назвать Эйбл даже своей хорошей знакомой. Нас ничто не связывает, ну кроме лекций по истории, куда мы обычно ходим вместе.
7
Устало сняв с себя обувь, я падаю на кровать. Укладываясь на бок, смотрю на книги на столе. Скоро День благодарения, и я совершенно не знаю, куда поеду. В том году мы с Никой отмечали его здесь, потому что ее бабушка и дедушка заболели и провели все праздники в больнице. Вместо настоящей индейки нам пришлось жевать пирог из фаршированной индюшатины, который был ужасно сухой и невкусный. Скорее всего в этом году нам снова придется глотать подобные пироги.
Когда я жила с мамой и папой, мы не слишком заботились о том, как провести этот семейный праздник. Индейку готовила домработница, за обеденным столом все молча кушали, а после каждый уходил по своим делам. Раньше я несильно ощущала тоску по родительскому вниманию, но сейчас что-то поменялось. Возможно, дело в нашей ссоре и моем побеге?
Я не жалуюсь, что так поступила, но все-таки должна признать: чувство вины иногда гложет меня изнутри. Вины и тоски. Папа за два года позвонил мне всего раза три. А еще они с мамой забыли про мой день рождения.
Дверь в комнату открывается, и внутрь прошмыгивают два человека. Я не потрудилась включить свет, и теперь двум миниатюрным фигурам приходится идти до выключателя на ощупь. Полоска света, проникшая из коридора, на миг ударяет мне в глаза. Когда дверь закрывается, а свет озаряет всю комнату, я стягиваю ноги с кровати и смотрю на Эйбл с Никой. Зачем подруга ее привела? Нет, я ничего против не имею, но она никогда не приводила Глассиас в наше убежище.
– Эйбл настаивает, чтобы мы ехали к ней на День благодарения, – сразу же выпаливает Нику, указывая на нашу гостью.
– Зачем? – первое, что приходит мне в голову.
Эйбл подходит к кровати моей соседки и, присаживаясь на край, объясняет:
– Дело в том, что у родителей годовщина. Они уедут в своеобразный медовый месяц. Я остаюсь одна. Они очень долго извинялись передо мной за то, что хотят провести этот день вдали от дома. Я была не против и вот решила собрать компанию. Что, если мы устроим опупенный девичник? Давайте соглашайтесь, мне больше некого пригласить, – умоляюще просит она.
Я смотрю на Нику, она пожимает плечами. Идея заманчива (так нам хоть не придется есть противную пищу и лупить глазами стену). Почесав щеку, я отвечаю:
– Да. Мы согласны.
– Бог ты мой! Спасибо! – Она крепко зажимает меня своими тонкими ручками в кольцо, а затем кидается к Нику. – Отправляемся в среду, я позвоню. – И, словно ветер, Эйбл вылетает за дверь.
– Ничего себе, – хохочет Ника, падая на кровать. – Кажется, в этом году все будет немножко по-другому.
– Кажется, – киваю я.
– Ну, как прошло свидание? – словно кошка, она подползает к моей кровати и садится рядом, смотря на меня горящими от любопытства глазами.
– Я встретила Лизу...
– Что?! – Она явно удивлена. – А теперь поподробнее!
Она скидывает кроссовки и удобно устраивается на кровати.
– Лиза подловила меня, когда я выходила из туалета, и потребовала ответа. Я так растерялась, совершенно не ожидала её увидеть, что попросила дать мне еще времени на раздумья.
– А насчет того, что ты бегала от неё неделю, она ничего не сказала?
– Сказала, но дала еще три дня. В понедельник я должна дать ответ.
Пожалуй, не стоит говорить ей о том, что я была готова дать его еще неделю назад. Дилемма, которая мучает меня и не дает нормально мыслить: прямо сейчас сорваться с места, найти Лизу и сказать, что на все согласна, или хорошенько все обдумать. Мысли ужасно путаются. Мне хочется узнать, что принесет эта дружба, но я боюсь боли. Кажется, она принесет именно ее.
– Ты ведь понимаешь, что тебе пора все хорошенько обдумать?
– Да, – говорю я.
– Избегай её.
– Что?
– Пока ты в сомнениях, избегай её. Я помогу тебе. Ты не должна соглашаться на то, чего не хочешь, чего боишься. Это неправильно. Лиза – задница, но умная задница, она хитра. Я не хочу, чтобы ты стала жертвой обмана, поэтому помогу спрятаться от неё.
– Спасибо, – хрипло произношу я и обнимаю ее. Однако Ника не видит, как меня мучает чувство вины – вины от того, что я хочу согласиться стать другом Елизаветы Андрияненко.
Сигарета пятая