Наследница Скиата

В комнате тихо звучит музыка, создавая атмосферу глубокой концентрации. Я погрузилась в медитацию, мое дыхание стало ровным. На лбу заблестел легкий свет - это знак начала процесса. Шаг за шагом отец распутывал клубок моих воспоминаний, не боясь столкнуться с хранителями его печатей. Каждый образ - это крепкая преграда, скрывающая истинную силу. Он осторожно касается их, не спеша, чтобы не испугать то, что прячется внутри. С каждым мгновением печать ослабевает, а новые ощущения наполняют мой внутренний мир: яркие цвета, знакомые запахи, забытые мелодии. Проявляется сила, заключенная в прошлом, освобождая поток энергии. Я чувствую, как открываются каналы, и мои способности становятся видимыми. В конце сеанса я ощутила целостность и гармонию, как будто вернулась домой, обретая уверенность и новое понимание своей сущности.
Я простонала он нахлынувших ощущений. И меня зашатало, я чуть не свалила пытаясь встать,но брат подхватил меня за плечи.

- Не так резко дорогая. - с любовью сказал отец - Тебе нужен сон. Процессы связанные с печатями отнимают не мало энергии. Сынок, проводи сестру до постели.

Хьюден молча кивнул и направил меня к комнате, аккуратно придерживая за плечи он помог забраться в постель, я чувствовала себя устало, словно меня выжали как лимон. Тело отказывалось слушаться, а под кожей струилась энергия, наполняя собой каждую клеточку моего тела. Я не помню как провалилась в сладкий сон.

Перед моими глазами предстала прекрасная картина. Просторная комната наполненная светом утреннего весеннего солнца на большой розовой кровати сидит девочка на вид лет пять или шесть, белокурые волосы до лопаток рассыпаны по плечам. На ней белое платье с золотыми рюшами и белые гольфы. Рядом с ней сидит красивая молодая женщина лет тридцати. Ее белые локоны аккуратно струятся по бокам.  На ней такое же белое платье. Голубые глаза сияют любовью и теплом. Она помогает дочери заплести куклу.

- Мама, спой для Лили! - тоненьким голоском попросила девочка и с мольбой посмотрела на женщину.
- Тебе понравилась моя песня? - с любовью спросила женщина у девочки и та энергично закивала головой растягивая губы в самой счастливой улыбке. Женщина тихо рассмеялась и поцеловала малышку в макушку. Когда она начала петь. Комнату наполнил приятный нежный голос, он успокаивающе ласкал слух.
Женщина продолжала петь, но её голос словно отдалялся, становясь всё тише. Я медленно просыпалась, будто паря в темноте. Постепенно я открыла глаза и увидела, что яркий свет вечернего заката ласкает мои ноги. Подушка была влажной, видимо, я плакала во сне. Но мне не было грустно, наоборот, я чувствовала себя прекрасно, как никогда раньше. Я повернулась на бок и взглянула на фотографию матери. Это был не просто сон, это было воспоминание. Теперь женщина на снимке не казалась мне чужой, напротив, она стала самым близким человеком.

Теперь я помнила всё: маму, Ника, двойняшек Пейдж и Пэйтон Снейкс из третьего дома. Я помнила нашу помолвку с Николасом. Всё детство я бегала за ним, как хвостик, и была счастлива узнать, что он теперь мой жених.

Как же смешно это выглядело в его глазах! Ему уже был шестнадцатый год, и моя назойливость его раздражала. А когда он узнал, что в будущем ему от меня не избавиться, он пришёл в бешенство и обвинил меня в детских капризах, которые сломали его будущее. В моей памяти запечатлелось, как мама отправила меня к семье Теори на такси, строго наказав не искать её. «Мы ещё встретимся, когда придёт твой час», — это были её последние слова. Странно, но я продолжала улыбаться, хотя понимала, что больше её не увижу. Внутри меня всё разрывалось от боли, но я не проронила ни слезинки.

В комнату тихо постучали, я вздрогнула от неожиданности.

— Входите, — произнесла я охрипшим ото сна голосом. В комнату вошёл Николас. Он был, как всегда, великолепен. Когда я увидела его, воспоминания о прошлом нахлынули на меня, и я почувствовала, как они смешались с моими нынешними чувствами, словно огромная волна, ударившая в грудь. В руках он держал поднос с закусками, нарезанным яблоком, маленьким чайником с травяным чаем и двумя чашками.

— Позволь, принцесса? — с нежностью в голосе спросил он, не решаясь войти. — Прежде чем я уеду, мне хотелось бы поговорить с тобой и попросить прощения.

— Угу, входи, — ответила я, усаживаясь на кровати и плотнее укутываясь в плед. «Глупо думать, что это поможет!» — ругала я себя. Но от чего защищаться? Он просто хочет поговорить! Ужас, какие глупые мысли! Мои щёки вспыхнули румянцем, и я прокашлялась, пытаясь успокоиться. Нет, нет, Аканта Теори! Картер! К чёрту! Ты не позволишь ему так просто тебя заполучить! Пусть добивается! Боже, я, кажется, схожу с ума, раз спорю сама с собой! - Что ты принес? Спросила я заглядывая на поднос. Он поставил его мне на колени и присел на край кровати.

— Ты устала за эти дни, тебе нужно поесть, — сказал он серьёзно и, налив чашку ароматного чая, протянул мне. Стоило нашим рукам соприкоснуться, как я услышала его слова: «А что, если ты не простит меня? В детстве я избегал тебя, меня пугало, что я влюбился в такую маленькую девочку. А когда нас связали, я сорвался на тебе из-за своих чувств. Я не хотел, чтобы ты ненавидела меня за то, что я выбрал, кого тебе любить в будущем. А после вашего с Мередит исчезновения я много лет винил себя за то, что произошло. Интересно Фреднор рассказал тебе, что тело твоей матери не было найдено, а её могила — это просто камень и пустой гроб?»

— Что?! Тело моей матери не обнаружили? — спросила я, и Ник вздрогнул, словно не ожидал, что я заговорю с ним. Он пристально посмотрел на меня. Затем удивлённо поднял брови.

Он резко встал и указал на меня пальцем.

— Ты... ты что, только что залезла в мои мысли? — спросил он то ли с восхищением, то ли с раздражением.

— Я... я ничего не делала, — ответила я, смутившись. — Это ты только что сказал про маму и... — я запнулась и тихо закончила: — про нас.

— Аканта, я не говорил ничего такого. Это были мои собственные мысли, — он усмехнулся. — Ты всегда находила меня, где бы я ни прятался в детстве. И знала мои действия наперед. Твоя способность контролировать разум. Неудивительно, что твоя мать скрывала это от всех...

— Боже мой, Ник, что ты говоришь?! — воскликнула я, а он подошёл так близко, что у меня сердце в пятки ушло.

— Не мог бы ты отойти? — смущённо попросила я.

— О, моя Аканта умеет смущаться? — Он лукаво улыбнулся и приблизился ко мне почти в плотную.

— Тогда позволь мне поделиться ещё одной мыслью.

Он посмотрел на мои губы и коснулся моей щеки. Я почувствовала знакомое тепло, и он произнёс:

— Я бы хотел доказать глубину своих чувств прямо здесь, в этой постели. Но пока что достаточно будет поцелуя. Моя прекрасная невеста.

Моё лицо запылало, губы приоткрылись, и я сделала прерывистый вдох. Николас взял моё лицо в ладони и притянул к себе. Он слегка запрокинул мою голову, и наши губы встретились — сначала осторожно, но когда я не оттолкнула его, поцелуй стал страстным и пылким. Он словно охватил меня огнём, наполняя нас обоих горячими чувствами. Он провёл пальцем по моей щеке, вызывая дрожь во всём теле. Из меня непроизвольно вырвался сдавленный стон. Наши сердца уже бились в унисон.

Затем он отстранился от моих губ и прижался своим лбом к моему. Мы оба тяжело дышали. Мои губы горели от произошедшего.

— Это был первый и последний раз, когда я позволила тебе такую вольность, — произнесла я хрипло, закрыв глаза. — Считай это небольшим подарком. В знак прощения,  но я не давала своего согласия выйти за тебя, Николас Хардин.

Я быстро встала с кровати и поспешно скрылась в ванной, прислонившись лбом к холодной двери и тяжело дыша.