Наследница Скиата

Вечная тишина окутывала, как мягкий плед. Тёмное пространство, где нет ни времени, ни боли, ни забот, влекло своей безмятежностью. Мысли, как облака, расплывающиеся в бескрайний небосвод, оставляют только ощущение лёгкости и безмолвия. Каждый вздох — словно эхо далёкого мира, где жизнь продолжает свой бег, но для тебя он остановился. Тени мелькают в сознании, но они не тревожат. Всё кажется далёким, не имеющим значения. Сны сменяются, они прозрачны, как ветер, и не оставляют следа. Время здесь неощутимо. Порой возникало чувство, что ты паришь, свободная от оков тела и привычной реальности. И вот, как будто издалека, бьют звуки, рвут тишину, зовут назад. Но пока ты здесь — ты в покое, в бескрайности, где все чувства объединяются в одно единственное состояние — просто быть. В глубине этого блаженства вдруг вспыхивает искра, пробуждая воспоминания: смех, радость, свет, тьма, обида, предательство. Последнее вызывало во мне глубокую боль и недоумение. Когда ты узнаешь, что человек скрывает правду, возникает чувство обиды. Это не только разочарование в нем, но и в себе. Ты задаешь вопросы: «Почему он не доверился? Что еще он прячет?»

Эмоции смешиваются: гнев и скорбь, страх и недоверие. Я чувствовала, как нарастают обиды, подрывающие веру в искренность близких тебе людей. Иногда возникали мысли о том, что всё было лишь иллюзией, а доверие не оказалось разбитым на мелкие осколки. Я постепенно приходила в себя и начала различать голоса.

Как..... идиоты..... прийти ко мне.... возможно..... она не.... как долго... опасно... если.... печать... брешь. - мне удавалось разобрать только отрывки фраз. Это был голос отца. Он, по всей видимости, отчитывал парней за мое состояние. Не показывая, что я уже очнулась, я попыталась сглотнуть, но горло пересохло, и я издала сдавленный стон, поморщившись.

- Она приходит в себя, господин. - это уже был голос семейного доктора. Барри Рутнор, кажется, так его звали. Не то чтобы мне было неинтересно, как зовут наших сотрудников, просто я настолько редко болела, что за все года, что помню себя, видела его раза три.

- Пошли вон отсюда. - строгим, но в то же время заботливым отцовским голосом сказал папа, прогоняя Ника и брата. - Я сам с ней поговорю. Вы уже достаточно ее напугали.

Раздался тяжёлый синхронный вздох, а затем послышались поспешные шаги и хлопок закрывающейся двери.

Только теперь я осмелилась открыть глаза. Яркий солнечный свет пробивался сквозь неплотно закрытые занавески. Я находилась в своей спальне, рядом со мной сидел доктор Барри, в ногах подле кровати стоял отец, обхватив себя руками, он успокаивающе поглаживал свое плечо.

- Что произошло? - спросила я хриплым голосом.

- Принцесса! - папа подошел и сел рядом. Врач поспешно сложил вещи и, заверив отца, что я в полном порядке, поспешил прочь.

- Что последнее ты помнишь? - с беспокойством глядя на меня, ответил он вопросом на вопрос.

- То, как Хьюден раскрыл истинную личность Ника. Точнее, господина Николаса. - к горлу подступил ком, мне хотелось заплакать, но я закрыла глаза и принялась выравнивать сбившееся дыхание.

- Он обидел тебя? - серьёзным тоном спросил он. - Дочка, только скажи, я и глазом не моргну, что он потомок правящей семьи, снесу его упрямую голову.

- А знаешь, мне нравится эта идея, - пыталась пошутить я. На лице отца мелькнула тень улыбки. - Но если честно, то он дважды спас меня от падения. И ни разу не позволил себе даже мимолетного касания, напротив, он с пониманием и уважением отнесся к моему выбору. А в приватной комнате... Я сама попросила его о касании.

- Вот как? Но почему? - брови отца взлетели до потолка от услышанного. - Неужели моя малышка влюбилась? - поддразнил он меня.

Я приподнялась на локтях и села на кровати, облокотившись спиной на изголовье.

- Не думаю, - неуверенно ответила я. - Мы знакомы всего два дня, просто мне кажется странным один момент. - я замолчала, прикусив губу, не уверенная, стоит ли рассказывать об этом. Но папа был тот, кому я доверяла, мне не хотелось ему лгать.

- Какой? - уточнил он.

- Николас дважды спас меня от падения, когда я запнулась, и оба раза ему приходилось меня ловить. Но дело в том, что его прикосновение не вызывает боль. Оно, наоборот, дарило тепло и приятную энергию, - я нахмурилась и, подняв взгляд на папу, заметила понимание, словно он знал, о чем я говорю. - Именно поэтому я пошла в VIP-зал, чтобы понять это. Хью ворвался как раз в тот момент, когда я прикасалась к его щеке. И мне, возможно, мне показалось, но они знакомы.

Он коротко кивнул:

- Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Поэтому давай устроим сегодня ужин и поговорим с холодной головой.

Отец коротко погладил по ноге через пушистый плед и ушел, дав мне возможность привести мысли в порядок и собраться. Пока я была без сознания, наступило позднее утро. Отец назначил ужин на шесть вечера, и я настояла на том, чтобы он прошел у меня дома. Я позвонила в итальянский ресторан и сделала заказ на четыре персоны. После приняла душ, высушила и уложила волосы в высокий хвост. Из макияжа я выбрала только увлажняющий крем для лица и тушь, у меня не было сегодня настроения заниматься этим, да и из дома я не собиралась выходить. Из-за частых ярких макияжей для клуба моей коже иногда требовался отдых. К выбору одежды я подошла так же равнодушно. Моим выбором стал трикотажный костюм-двойка молочного цвета. Брюки свободного кроя создали элегантный силуэт, а облегающий топ стал прекрасным дополнением. Из украшений я надела серебряный браслет с гравировкой «dreams come true» (в пер. с англ. — мечты сбываются) от бренда SILVERME и серьги-кольца со съемными шармами и двумя подвесками: сердечко и собачка из воздушного шарика. Сунув ноги в пушистые молочные тапочки с открытым носом, я отправилась на кухню. Мое настроение немного улучшилось, и я даже стала отвлекаться от мысли об предстоявшей беседе, поэтому, включив свой любимый плейлист с кучей музыки разных жанров, я принялась сервировать стол, не забывая танцевать. Курьер доставил контейнеры с ужином. Я достала блюда и тарелки, расположилась на кухонном островке, перекладывая еду. Когда я закончила расставлять тарелки, было половина шестого, я придирчиво окинула стол взглядом. Тарелка с прошутто, моцареллой и оливками. Обожаю оливки! На основное блюдо я выбрала пасту тальятелле с соусом альфредо и курицей. В качестве гарнира я заказала радиччо с бальзамическим уксусом и оливковым маслом. Десертом стал мой любимый тирамису — легкий кофейный крем с маскарпоне, посыпанный какао. Для мужчин я достала бутылку хорошего итальянского вина «Кьянти» из своего коллекционного бара. Я не пила алкоголь, но пили мои друзья и семья, поэтому я собирала хорошие напитки, а при удобном случае угощала или дарила их. Себе же я приготовила графин с апельсиновым соком и заварила чай с ягодами облепихи и липы, не забыв положить несколько веточек мяты. У меня оставалось еще полчаса, чтобы убрать упаковки от доставки, как в дверь позвонили. Я открыла дверь. За ней оказался Ник, он выглядел напряженным, но не упустил шанса рассмотреть меня. Сам же он был одет в черные классические брюки и черную футболку поло. На левой руке виднелись серебряные часы. Волосы были небрежно уложены так, что несколько прядей падали на его лоб, что придавало ему еще больше шарма. А его аромат. О великие Боги, от него пахло бергамотом, лимоном, и все дополнял легкий шлейф медовой сладости. Я не сказала ему ни слова, молча вернулась на кухню, с раздражением сбрасывая упаковки в мусорное ведро.

- Ты злишься. - услышала я за спиной и повернулась в его направлении. Он стоял расслабленно, облокотившись на проем между гостиной и коридором.

- Нет. - резко ответила я и продолжила свое занятие.

- Это был не вопрос, Аканта. - донеслось прям у моего уха, и я вздрогнула от неожиданности. Тарелка, которая была в моих руках, со звоном разлетелась о кафель. Его чертовы магические фокусы! Я достала щетку с совком и с безразличным выражением лица протянула ему. Он был очень удивлен моим действиям, но не растерялся и принялся убирать осколки.

- Ты рано, до ужина еще полчаса. - сказала я, скрывая волнение в голосе. Затем сделала паузу, обдумывая, стоит ли задавать следующий вопрос, все-таки спросила: - Зачем ты здесь?

- Чтобы поговорить и поужинать в приятной компании. - ответил он, не задумываясь.

- Я не об этом. Зачем ты приехал в наш район? - перефразировала я свой вопрос и повернулась к нему. Он усердно подметал пол и, не поднимая глаз, ответил:

- Кей, я приехал сюда не просто так. Да, как я уже и говорил, я в командировке по указу совета. Но основная моя причина...

В дверь снова позвонили, я, не став дожидаться ответа, отправилась открывать дверь. Отец с братом пришли вместе. Зайдя на кухню, брат застыл так резко, что я впечаталась в его спину прям носом. Зашипев, я ткнула его ногтем в ребро. Он ойкнул и скривился. 

- Какого черта ты встал, я о твою спину чуть нос не сломала, у тебя что, вместо мышц железо? - спросила я, брат указывал мне рукой куда-то в сторону и, выпучив глаза так, что они вот-вот вылезут из орбит, прошептал, ну или он думал, что шепчет, потому как его слова услышали все присутствующие.

- Сестренка? Ты что, снова потеряла память? Ты же помнишь, кто он на самом деле? - с долей укоризны спросил он. Я проследила за его рукой. На кухне все еще был Николас с совком и щеткой в руках. Он сосредоточенно сметал стекло на совок. Я поджала губы, сдерживая смешок.

- Хью, то, что он является потомком правящей семьи, не дает ему право свинячить в моем доме. Я разбила тарелку по его вине, а он просто пожинает плоды своего поступка. - Я пожала плечами и, обогнув брата, направилась к столу. Папа уже сидел во главе стола. Ник вытер руки о полотенце и направился в нашу сторону. Я села справа от папы, рядом сел брат, и напротив меня уселся Николас. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы принялись ужинать. 

Когда с едой было покончено, я убрала тарелки со стола и принесла чай и чашки, чтобы насладиться десертом и наконец поговорить. Первым начал отец.

- Дочка, ужин был прекрасен, спасибо. А теперь я попрошу тебя выслушать каждого и только потом сделать свои выводы и принять решение. - Он говорил абсолютно серьезно, что заставило меня напрячься. - Хьюден, говори ты. 

Брат откашлялся, он нервничал, но старался скрыть это:

- Когда я учился в академии, мы с Ником были на одном потоке. Мы сдружились и за все шесть лет обучения стали даже лучшими друзьями, но мне пришлось прервать дружбу и прекратить какое-либо общение по просьбе нашего отца. Я был жутко зол, когда узнал причину полгода назад, то отправился к Николасу, чтобы тот опроверг слова нашего отца. Но он не просто подтвердил их, но и потребовал, чтобы я помог ему. Я отказался, и мы подрались.      

Тут рассказ перенял Ник:

- Я с шестнадцати лет жил во лжи. И когда твой брат пришел с вопросами, я понял, что мне лгали. Лгали все: совет, семья, друг. - Он покосился на брата. - После его ухода я потребовал ответов от моего отца, и он подтвердил все сказанное. А говорить тебе, кто я на самом деле, я побоялся, потому как не знал, что тебе известно, и боялся отпугнуть.    

- Мне кажется, вы только больше запутали меня. Из всего сказанного я поняла только то, что вы все знакомы, а ты еще до нашей первой встречи и приезда в район знал меня. - Под итожила я и перевела взгляд на папу.

- Принцесса, - начал он с горечью в голосе. - Ты не помнишь, что было до семилетия, потому что я попросил запечатать твои воспоминания и уберечь тебя. Когда ты сегодня утром рассказала об ощущениях при контакте с Николасом, я понял, что слишком долго все скрывал. 

- Мы помолвлены, - перебил Ник отца, а я подавилась чаем. - Я думаю, ни к чему растягивать длинные тирады. Тебе было семь, мне шестнадцать, когда наши души сплел верховный потомок первой семьи. Но спустя неделю ты пропала, а мне сказали, что ты погибла вместе с матерью в аварии...

Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. Внутри меня бушевала буря: желание понять все мотивы, но в то же время – потребность уйти от боли. Это состояние напоминает ловушку, где сложно найти выход, и порой легче остаться в эмоциях, чем сделать шаг навстречу прощению или пониманию. Ведь, исходя из разговора, меня лгали все...

- Я хочу, чтобы вы все ушли, - произнесла я дрожащим голосом, сдерживая всхлипы.