Глава 15
ЮнГи. Именно он был изображён на фото. Именно поэтому девушка хотела выбраться как можно скорее и всё ему рассказать. Но был бы там кто-то другой, стала бы она так сильно волноваться?
«Конечно» - поспешила ответить девушка на свой же вопрос, но затем поняла, что был бы на месте кто-нибудь незнакомый, она несомненно обеспокоилась, но не настолько...
Выбираясь из под стола шатенка с надеждой оглядела кабинет, ведь сейчас единственный выход - окно. И тот довольно рискованный вариант, если брать во внимание высоту в несколько метров и местоположение на втором этаже.
Если всё правильно рассчитать, то единственный вариант не кажется таким нереальным и опасным. Ведь куда хуже, если отец узнает о внезапном визите, а если точнее то о ненужной информации, которую сумела разузнать Ким.
Открывая окно, вдыхает прохладный воздух, который куда холоднее, чем может показаться на первый взгляд.
Её ноги ступают на выпуклую часть, где приходиться стоять боком и всеми силами держаться. Коленки слегка подкашиваются, начиная дрожать и становясь совсем не устойчивыми. От чего Дженни становиться ещё страшнее.
У стен больницы остановились несколько прохожих, направив свои объективы на девушку. Они не волнуются за её падение, всего-то хотят поразвлечься. От их наглого поведения лицо девушки искривилось, выказывая раздражения, но никто этого конечно же не замечал.
Маленькими шажками она продвигается к соседнему окну, но из-за скользкой поверхности нога соскальзывает и с неосторожностью подворачивается в полёте. Благо высота не была запредельной.
Сердце остановилось на несколько секунд, затем беря бешенный темп. На глазах выступили небольшие слёзы от непрекращающейся боли в районе щиколотки, оголившийся при падении, благодаря широкому фасону.
- Айщ! -шипит шатенка от боли, дотрагиваясь до левой ноги и скрючиваясь, стараясь сдержать поток слёз.
«Только бы не перелом», бормочет Ким, замечая, что набежавшие зрители исчезли так же быстро, как и появились.
- Не ушиблась? - язвительный голосок заставил обернуться и выпучить глаза.
- Юджин...
***
Яркие постеры всегда приковывают внимание. Наверное многие мечтали бы стать человеком, чьё лицо ежедневно видит тысячи людей. Разглядывая каждую деталь.
Лиса всегда заостряет внимания на подобном, ведь слишком внимательна к окружающему миру, но к сожалению часто не замечает очевидного в виде поведения разных людей. Потому зачастую даже не может понять, когда человек ей попросту пользуется.
Слишком наивная.
- Йа! Чон, да что с тобой в последнее время. Ты уже второй раз за день меня с ног сбиваешь! - недовольно хмыкает блондинка, глядя на свою испачканную дубленку. Испачканную горячим кофе, который та терпеть не может.
- Прости, прости. - парень старательно вытирает въевшуюся жидкость, но ситуацию уже не исправишь.
- Какой же ты кретин! - шикает Манобан, сразу пожалев о сказанном, ведь оскорбления - не в её стиле.
Девушка разворачивается и идёт в обратном направлении, стараясь мысленно заглушить голос позади. Но вместо погружения в свои мысли она вновь четко расслышала своё имя, которое выкрикивал парень не в первый раз.
Резко развернулась и остановилась, синхронно с голосом парня.
- Ну чего тебе? - мягко спросила девушка, замечая как брюнет приблизился на несколько шагов.
- Я правда не хотел... - неловко продолжает Чон свою эпопею.
Их взгляды встретились ровно полминуты назад, но заметить им удалось только сейчас, поэтому оба неловко посмотрели в пол и замолчали.
Блондинка всё ещё глядела в пол, но моментально откликается на басистый тембр, слегка вздрогнув и опешив. Её глаза с интересом рассматривают тёмные глаза и лёгкий румянец на щеках парня. Она невольно расплывается в улыбке, когда тот вручает ей выроненный ею кошелёк, и даже когда парень приблизился для объятий не возражает и обвивает плечи в ответ.
Лиса словила себя на мысли, что сейчас ей безумно неудобно и даже некомфортно в компании Чона, что неловко подглядывает на старые кроссовки и не решается восстановить зрительный контакт. Им обоим сейчас неудобно.
- Мне пора, - мягко говорит Манобан, стараясь скрыть лицо за массивным шарфом, греющим тонкую шею.
Брюнет легко кивает, замечая, как блондинка быстро отстраняется и перебирает ногами в обратную сторону. С каждой секундой фигура отдаляется, сливаясь с посторонними и чуть позже её совсем не найти среди окружающих. А ЧонГук всё так же стоит, сложив руки на груди и смотря вдаль, будто пропавшая с горизонта блондинка, всё ещё видна ему.
«Что это?»
Думали оба школьника, не понимая что за странное чувство в области груди. Не понимая, что за неловкие улыбки возникали при воспоминаниях о странной встрече. И если бы обычно Лалиса лишь прошипела вслед, сейчас она идёт и зачарованно смотрит на верхнюю одежду, от которой до сих пор исходил аромат свежего кофе. А ведь раньше она его ненавидела.
Зато Гук всегда любил этот бодрящий напиток, который многие терпеть не могут. Вот только он не многие и всегда отличался. Даже не способностью отличить влюбленность от привязанности. ЧонГук всегда был не таким как все, а Лиса не отставала от парня своими отличительными чертами.
***
Капюшон закрывал пол лица, а глаза были опущены в пол. Блондин с грустью и тяжестью перебирал ногами, изредка оглядываясь на прохожих.
Сейчас ему глубоко плевать на всё. Даже на болезнь, являющейся липовой.
Он ведь знает...
Знает, но ничего не может предпринять. А что ему остаётся? Родители ведь не постесняются и приведут к смерти, любой ценой. Как бы мерзко это не выглядело. Родители убили собственного сына. У ЮнГи от подобных мыслей кривится лицо, ведь какими же нужно быть циничными, хоть и с другой стороны он давно в этом убедился. А именно после смерти сестры, которая так же не являлась её выбором. Полиция ведь объяснила это, как суицид...
«А есть ли смысл что-то менять?» - говорил он сам себе. И повторял изо дня в день, успокаивая себя мыслью, что изменить все равно ничего нельзя. Но несмотря на казалось бы, пофигистический настрой, мысли всё гложут несчастного парня. Не было ведь дня, без воспоминания о данной ситуации. Беззаботных моментов. Искренних улыбок. Всё это потерял ЮнГи, как и шанс на счастливое будущее, которое отобрали его родители, не оставляя выбора.
«Изверги», сказал бы каждый, но в какой-то степени блондин стал их понимать, что даже не совсем нормально.
«Но они ведь такие какие есть, ничем не исправишь.»
Размышления в таком ключе, присущи только ЮнГи. Ведь он даже не пытается побороться за собственную жизнь...
***
Ненавязчивый топот был слышен в самом конце коридора. Чёрные лаковые туфли, купленные всего-то за пару тысяч евро, слегка сверкают на ярком солнце. Официально белая рубашка и ярко-бордовый галстук, явно выделяющейся не фоне делового костюма. В руках у брюнета кожаный портфель, где собраны довольно важные документы, способные повлиять на дальнейшую судьбу нескольких людей.
Негромкий стук, ровно три раза, как и сказал ему ХёнБин.
- Войдите, - и хоть мужчина за дверью говорил довольно громко, что это можно было бы счесть за крик, благодаря хорошей звукоизоляции обычный голос не попадёт в сознание посторонних. Хотя и это предусмотреть сложно, ведь у стен тоже есть уши.
Ким проходит внутрь, никак не забыв об осторожности и закрыв за собой дверь. Садится на диван с кожаной обивкой, который совсем не практичный, и с осторожностью рассматривает обстановку.
- Извините, что приходиться так шифроваться. Сами понимаете, сейчас за мной охотно следит полиция. - ХёнБин говорит спокойно и размеренно, глядя в окно, которое через несколько мгновений тот занавесил. Снова осторожничает. - Взялись за дело трехлетней давности, скоты. - уже тише произнёс шатен, будто совсем забывая о присутствии знакомого.
Брюнет сидящий на диване неловко разглядывает висевшие на стенах картины. Они кажутся довольно странным, даже пугающими, но как понял Ким, мужчина проводит здесь большую часть своего времени, потому успел привыкнуть к леденящей душу обстановке.
- Виски не желаете? - шатен наклонился к мини-бару за бутылкой, предварительно взглянув на доктора. А тот мгновенно замотал головой, ведь в состоянии алкогольного опьянения обсуждать важные договоренности не лучшее решение, потому тот сразу перешёл к сути.
- Вы ведь хотели поговорить.
Его голос звучал довольно спокойно, в нем не было слышно перемен, все лишь потому Ким привык общаться с этим человеком, разговор с которым явно давит на психику. Ведь таких как он называют преступниками, да и сам мужчина считал ХёнБина таковым.
- Ах да! - отвлекается шатен и бегло разливая спиртной напиток на два стакана, хотел всучить прохладный стакан знакомому, не обращая внимания на всяческие протестующие взгляды. - ЮнГи. Он должен умереть не позже, чем на календаре будет виднеться апрель. - без смешка в голосе или что-то вроде того, напротив очень спокойно и холодно, как и обычно.
- Но ведь... - Ким теряется, ведь остался всего месяц, сроки значительно уменьшаться да и жалость берет верх, - Вы даже не позволите собственному сыну окончить старшую школу? - вновь тушит в себе разыгравшийся пожар эмоций, ведь хочется выглядеть достойно.
Вскинув брови Мин оглядывает семейное фото, где мальчишке всего десять, а в крепких объятьях тот заточил старшую сестру, выглядящую неимоверно счастливой. По правую сторону мать с цветущей улыбкой. Лишь мужчина не вписывался в счастливую картинку «идеальной» семьи, натянув на лицо угрюмый вид. У него всегда проскальзывали лишь ухмылки, с явным ехидством и неискренностью.
- Решать не вам. - взгляд всё ещё разглядывает фото, не отрываясь от улыбок, ведь совсем скоро человек излучающий тепло исчезнет.
- Вас понял.
Несмотря на явную неприязнь к подобным встречам, Ким всегда продолжал ходить на них, ведь подписал договор, даже в случае изменения его решений, прекратить всё равно ничего нельзя. ЮнГи умрет, и ничего уже не изменишь. Несмотря на это, тот повторял себе, что занимается подобным в первый и в последний раз. Повторял, что мальчишка всё равно умрет не мучительно, но не мог перестать думать о том, что стал убийцей.
- И ещё кое что, - мужчина поднимается, доставая из кармана квадратную фотокарточку, швыряя в сторону Кима, - это моя жена, ведь помните её? - получая слабый кивок он вновь продолжает, - Примерно через месяц, после смерти сына, она так же должна умереть, например от какого-нибудь инфаркта. Точнее, я хочу, чтобы так считала полиция. Документы о вскрытие ведь поделать не сложно? - вновь неуверенный кивок. - Вот и отлично, последнюю часть платы, получите после смерти ЮнГи.
- Если это всё, что вы хотели сказать, мне пора.
Не дожидаясь ответа доктор пропал за тяжелой дверью, которая громко хлопнула, от приоткрытой щели в окне. Уходя, не хотел возвращаться, но понимал, что это неизбежно. Не хотел слушать требования богача, который стал циничным и погряз в различных погрешностях. Желал лишь забыть обо всём и вернуться к обычной жизни, но теперь это лишь пустое желание, и будь оно исполненным, Ким станет счастливее. Ведь даже крупные суммы денег не смогут залечить ту боль, он не может с хладнокровием относиться к чьей либо смерти. А как же долг врача, медицина ведь не калечит, а лечит? Всё это хотел спросить Ким. Вот только кому задать подобные вопросы?
- До свидания, Господин Ким!
Миловидна брюнетка, что стоит по ту сторону ресепшна, даже не подозревая на кого работает. А если сделает что-то не то, или узнает ненужную ей информацию, сразу попадёт в круг риска. Ведь Мин не задумываясь уберёт любого свидетеля, а если решил взяться даже за собственную жену, Киму расчитывать на дальнейшую жизнь и вовсе нельзя, кто знает что взбредёт в голову ХёнБина завтра.
Даже сам ХёнБин не знает...
***
- Юджин? - приглушённый голос без труда разобрала брюнетка, ехидно улыбаясь и складывая руки на груди, будто любуясь комичным зрелищем. Дженни это конечно же безумно раздражало.
А Юджин не могла не заметить растерянного взгляда, изучающего фигуру с ног до головы. Не оставила без внимания даже рваное дыхание и подвернутую лодыжку, которую от боли сжимала девушка. Сейчас она не скрывала особой неприязни к Ким, демонстрируя истинное отношение, что не выказывала никогда. А эта мерзкая ухмылка, отпечаталась в сознании Дженни надолго, ведь она значительно отличалась от остальных. Обычные ухмылки Юджин можно было назвать приветливыми, но с фальшью, шатенка никогда не видела искренних эмоций на милом личике секретарши.
Зрительный контакт не разрывает не одна из них, молча изучая другую. И если школьница старается скрыть неуверенность во взгляде и взволнованный дрожащий голос, то другая лишь радуется, подтверждённым гипотезам.
- Господину Киму будет интересно узнать, чем ты занималась в его кабинете.
И несмотря на старание проявить хладнокровие в голосе, искреннюю радость скрывать невозможно, ведь Юджин ненавидела Дженни, и одно упоминания её имени заставляло кровь в жилах кипеть.
- Ты знаешь... - шатенка лишь разочарованна своей невнимательностью и неосторожностью, ведь Юджин преподнесёт всё так, как хотелось бы меньше всего Ким.
Растерянный взгляд вмиг устремляется в пол и не намерен подняться выше уровня земли. Юджин подобное не устраивает, потому она подхватывает шатенку поднимая на ноги, но та морщится от боли и старается избавиться от сильной хватки. Если бы не пуховик, раскрасневшаяся кожа заставила бы брюнетка остановиться, но взору недоступно зрелище, потому рука сильнее сжимает и подталкивает в нужную сторону, куда так не хотела возвращаться Ким.
Резкая мелодия заставила притормозить и зацепить взглядом имя абонента, что позвонил так не вовремя, хоть для Дженни это был подарок судьбы. Точнее так могло показаться сначала. Но стоило улыбке Юджин вновь засиять, как мимолетная мысль стёрла её так быстро, что Дженни не обратила на это внимание. В голове сразу же вспомнились слова господина Кима.
- Ни при каких обстоятельствах никого не впускай. Сама тоже не входи, я вернусь совсем скоро. - голос мужчины был грубым и холодным, из-за чего брюнетка моментально передернуло, ведь получается она нарушила обещание, а винить будут только её.
Зайдя в хол больницы, привычное пространство показалось теснее и душнее обычного, из-за чего дыхание обоих участилось. Запястье за которое держалась Юджин наконец освободилось из плена цепких рук, а Ким почувствовала легкое жжение, совершенно идентичное боли в ноге.
Из-за невнимательности Дженни не сразу удалось понять, что уже несколько минут стоит в одиночестве, под взглядом охраны. В разуме осталось лишь негромкое «Прости», но было это разыгравшееся воображение или реальные извинения девушке, той не понять. Багровый след отпечатывающейся руки так же остался на запястье, постепенно становясь светлее и незаметнее, от чего вся боль сконцентрировалась в районе щиколотки.
Шатенка медленно садится на небольшой диванчик, оборудованный для ожидания. Жмурясь от боли всё равно замечает огромный синяк с фиолетово-синим отливом. Люди вокруг тоже видят, что девушке плохо, но ничего не делают, лишь глазея на школьницу.
Но вскоре больничные стены сменили собой довольно прогретый автомобиль, с желтой шашечкой «такси» вверху. Из-за печки включённой на максимум жарко даже в такую холодную пору, ведь весна в этом году явно будет поздней.
Машина останавливается на светофоре, где горит ярко-красный свет, машины синхронно остановились дожидаясь желаемого зелёного, а пешеходы медленно плетутся один за другим, подглядывая на водителей через стекло. Одним из таких пешеходов и оказался...
- Картой или наличным? Мы почти приехали. - грубый голос ярко слышен на фоне тишины, но Дженни всё равно ничего не расслышала, не прерывая зрительного контакта.
... ЮнГи. Это определённо был ЮнГи...
***
Стоило лишь приложить лёд, как боль облегчилась, а папа посоветовал остаться дома пару недель, ведь ему так проще. А Дженни и не возражала, кто откажется поваляться в постеле пока одноклассники зубрят конспекты и активно готовятся к экзаменом, ведь выпускной класс всё таки. Дженни хоть и не отличница, да и даже не была хороша в учебе, схватывала всё на лету, хоть учителя бы так не сказали. Поэтому пополнить запас своих пропусков не являлась проблемой для девушки, а вот для учителей и вовсе наоборот, ведь если пропуски перейдут все границы они просто исключат её, не взирая на оставшиеся два месяца. Ведь уже через неделю апрель...
- Дженни! - кричала девушка в конце коридора, задорно улыбаясь и радостно махая рукой. Шатенка улыбнулась и подбежала к подруге.
Их ликующее настроение прервал оглушающий звон, нелюбимый всеми школьниками, потому девушки разошлись по классам занимая свои места. И в первую очередь Ким обратила внимание на рыженькую, пристально разглядывающую её с ног до головы. Да и учитель не оставил без внимания вошедшую девушку, которая задержалась всего на пол минуты.
- Отсутствующие?
- Мин ЮнГи. - ежедневный краткий диалог, точнее так подумали все.
Мужчина привстал и прочистил гордо, становясь посередине. Сняв квадрантные очки, взор уставился в пол, а затем снова на учеников.
- Вчера, около полудня, ваш одноклассник, Мин ЮнГи... скончался.
В классе раздался гул, все начали перешёптываться и оглядываться на соседа, не понимая сути простых слов. Лицо ЧеЁн было пропитанное странными эмоциями, но никто не обращал внимание, даже когда девушка вышла за пределы класса, с мокрыми дорожками на щеках.
«ЮнГи... умер?»